Глава 1. История падения Джо Картера

      — Готова?       — К чему? — устало отозвалась Джоселин, не отрываясь от работы на айпаде. — К линчеванию?       Аллен мастерски делала вид, что не замечала нервозность обслуживающего персонала, суетливо носящегося перед ней последний час, стоило ей спуститься поработать в холле. Также мастерски она делала вид, что ей действительно нравится тыквенный латте из старбакса — даже не поморщилась, когда сделала глоток приторной жижи из картонного стакана с логотипом.       — Не говори так.       Хитто раздраженно дернул плечом, отворачивая голову в сторону выхода, где за дверьми скандировала разъяренная толпа журналистов. Литературный агент понимал, что его подопечная была права — ее разорвут на куски ради сенсации.       Всеми любимый автор мировых бестселлеров — Джо Картер — проснулся знаменитым больше двух лет назад, а Джоселин Аллен — прошлым утром, когда желтушная газета «The Sun» опубликовала статью:       «Знакомьтесь, Джоселин Аллен! Тот самый «Джо Картер».       Фандом Джо Картера разделился на две части: одна половина требовала немедленной отмены Джоселин, а вторая пыталась обвинить первую в мизогинии. Давняя поклонница автора, по совместительству ведущая популярного подкаста, ни раз приглашающая Джо к себе на эфир, но получающая лишь вежливые отказы в ответ, возглавила кампанию по отмене Аллен.       — Как ты себя чувствуешь?       Услышав вопрос, она грустно улыбнулась и слегка пожала плечами. Джоселин не понимала, что чувствует: смятение, страх, тревогу, потерянность. Коктейль из негативных эмоций имел тот же принцип, что и текила, поэтому последние двадцать четыре часа Аллен помнила смутно.       — Как будто начинаю все заново.       

***

      У писательской жизни запах табачного дыма и горький привкус выгорания. Быть писателем — это сталкиваться с непониманием родственников каждый день, что ты не ищешь нормальную работу; терпеть обесценивание твоей деятельности, ведь ты не художник или музыкант, создающий нечто поистине прекрасное — написать «рассказик» может каждый. Процесс выбора жертвы — писателя — подобен жеребьевке на Голодных играх: никто не спрашивает тебя, когда ты открываешь в себе талант. Образы на бумаге, будь то стихи или проза, всегда рождаются из огромной боли. Чтобы стать писателем нужно умереть — не буквально — и заново родиться.       — Я зафолловила ее инст, — голова Ванессы удобно расположилась на коленях старшего Хайтани. — Не удивлена, что «Saleté»слили ее данные после расторжения контракта.       Основной новостью рождественской недели определенно стала статья от «The Sun»: главный сердцеед и конкурент Рана на самом деле оказался весьма привлекательной девушкой. Статье было меньше суток, но адрес проживания Джоселин уже был известен широкой массе, отчего она была вынуждена скрываться в RIU Plaza — отель в центре Нью-Йорка. Работники отеля действовали не хуже журналистов, фотографируя Аллен исподтишка и публикуя ее снимки в твиттере.       Когда Хайтани прекратил сотрудничество с издательством — тем же, что и у Джоселин — то понес исключительно материальные потери. «Saleté» пытались нанести урон его репутации, распространяя слухи о том, что Ран потрахивает своих читательниц в перерывах между написанием глав и сном, но возымели обратный эффект — продажи его книг увеличились вдвое.       — Круто держится, — он коротко кивнул в подтверждение слов Нессы.       Невооруженным глазом видно, что Аллен имела стальную выдержку. Любая другая хорошенькая блондинка на ее месте давно бы расплакалась на камеру, принося сердечные извинения, а Джоселин ведет себя непосредственно, словно заранее знает, что извиняться придется издательству.       И это не могло не восхищать.       — Я читал, что она заключила договор с издательством Мочидзуки, — Ванесса присвистнула, отдавая респект Аллен. — У них сильные юристы, поэтому историю с Картером скоро замнут.       — У ее литературного агента невеста — юрист, — увидев вытянутое лицо старшего Хайтани, Рассел тихонько хохотнула. — Что? Ты тоже можешь обзавестись подобными связями.       — Мне неплохо живется в обществе графического дизайнера и диджея, — язвительно ответил Ран, щипая девушку за ляжку. Заметив на рабочем столе недопитую бутылку сливочного ликера, он коротко добавил: — И Бейлиса.       Рассел хотела возразить, но ее отвлекла вибрация мобильного. По розовому сердечку на экране старший Хайтани догадался, кто именно звонил Ванессе. Моментально подорвавшись с кожаного диванчика, она выскочила за дверь кабинета и немедленно ответила на звонок, боясь, что абонент на том конце провода передумает.       С закадычной подругой братьев Хайтани жизнь столкнула в студенческие годы, когда Ран подрабатывал барменом в одном из заведений на окраине Нью-Йорка. Небольшой бар находился прямо в доме, где Рассел снимала комнату со своей подругой. Залогом крепкой дружбы послужила любовь к черному юмору и сигариллам «Black Stone». Несса, или же лохнесское чудовище, как ее любит называть Риндо, стала настоящей младшей сестрой, вопреки тому, что была старше Рана на два месяца.       Рискнув взять на себя ответственность, Рассел сподвигла Рана отнести рукописи в одно из крупных издательств во всех Штатах. Долгие месяцы, пока шли переговоры с владельцами, она была рядом и всячески подбадривала друга, ни на секунду не сомневаясь в его успехе. Автором обложки его первой книги стала именно Ванесса — Хайтани бы не смог доверить это другому человеку.       Несса бесшумно вернулась в кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь. Остановившись на пороге комнаты, девушка понуро опустила голову и сжала в руках края футболки, чтобы не расплакаться прямо перед Раном. Если бы не ее просьба, он бы уже давно набил морду ее ухажеру, что откровенно пользовался чувствами Рассел, затянув в «свободные» отношения. На нервной почве она заметно потеряла в весе лишь за два месяца, что успели заметить как ее родные, так и они с Риндо.       — Иди сюда, — он похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Давай.       Линия губ изогнулась в кривом подобии улыбки, которая вышла совсем неубедительной. Зашаркав пушистыми тапочками по полу, она медленно добрела до дивана и плюхнулась рядом с Раном, пряча лицо среди вороха подушек. Безмолвные рыдания выдавала лишь мелкая дрожь тела.       — Закажем роллы?       Рассел не нужны были нравоучения старшего Хайтани и лекции о парнях-мудаках. Ей нужно было место, где она могла переждать шторм — таким местом стал дом братьев. Ванесса знала, что ни один из них ее не осудит за слабости. Ее темная макушка вынырнула из-под подушки, уставившись на Рана заплаканными глазами. Заметив ее покрасневший и распухший нос, занимающий пол-лица, он не смог удержать смешка.       — Опять клоунский нос, да? — грустно усмехнулась Несса, подпирая лицо ладонью.       — Он у тебя всегда.       Рассел схватила подушку, лежащую рядом, и запулила ее аккурат в холеное лицо друга. Он беззлобно рассмеялся, мысленно все равно считая, что эта шутка того стоила.       — Если бы только твои читательницы знали, какой ты мудак.       — О, поверь мне, sister from another mister, — Ванесса наигранно закатила глаза, готовясь к очередному нарциссическому высказыванию. — Даже если бы я был кровожадным убийцей, они бы все равно любили меня. Это семейное природное обаяние, Лох-несс.       — Заказывай роллы уже, — убрав остатки туши с лица, Рассел принялась скролить ленту фейсбука дальше, лайкая новые фотографии Джоселин. — И сам ты лох!       

***

      В планы Аллен не входило раскрывать свою личность ближайшие лет двадцать. Ее вполне устраивала спокойная и размеренная жизнь в тени, несмотря на то, что вокруг личности Джо Картера витал ореол загадочности. Джоселин неоднократно получала на почту приглашения различных ток-шоу, предлагающих заплатить огромные деньги за эксклюзивное первое интервью писателя.       Решение писать под мужским псевдонимом не было спонтанным: в начале своей карьеры Джоселин ни раз отказывали, аргументируя тем, что женщина не может написать качественный триллер или детектив. «Попробуйте young adult. Секс хорошо продается, особенно среди домохозяек». Когда Аллен публиковала работы на одном известном сайте, специализирующемся в основном на фанфикшене, то быстро набрала популярность, за которой последовала первая волна хейта — за ее внешность. «Ваши работы читают не потому что они талантливо написаны, а потому что вы красивая. Чертовы привилегии красивых людей! Долой капитализм!».       — Из-за бойкота твоих книг Хайтани вновь в топе, — Хитто хмыкнул. — Неплохо для писателя, который не появляется больше года.       — Ты сейчас ведешь себя не лучше тех, кто стоит за окном, — она взглянула на него с укором.       Слухи об исчезновении Хайтани среди писательской тусовки ходили разные: поймал звезду, покинул страну, сменил ориентацию, ушел с головой в религию и остальные абсурдные вещи, которые передавали друг другу из уст в уста. Ран Хайтани был Джеффри Старом писательского комьюнити: его или обожали, или ненавидели. Он умело задавал тренды, а большинство начинающих писателей брали с него пример, пытаясь копировать слог.       — К своим читателям ты никогда не относилась наплевательски, — парировал Какуче, зная о симпатии Джоселин к творчеству старшего Хайтани. — Прекрати его оправдывать.       — Депрессия — это не наплевательское отношение к читателям, Какуче, — Аллен досадливо прикусила губу. — От нее не застрахованы ни ты, ни я.       О своей проблеме Ран оповестил читателей в свойственной ему манере — опубликовал ироничный твит: «Виски с антидепрессантами не мешают, да?»       Большинство читателей приняли пост особенно тепло, запустив в поддержку любимого писателя хэштег, который оказался на первых позициях уже через пятнадцать минут. Поддержку оказали также и другие авторы, в числе которых была и Джоселин — тогда еще Джо Картер.       С Хайтани Джоселин также связывала фандомная история, которую породила их явная конкуренция с друг другом. Количество фанфиков по пейрингу «Джорданы» превышало тысячу. В открытую Аллен никогда не комментировала свое отношение к Рану, но периодически оставляла намеки для фанатов в своем блоге, цитируя фанфики. Ей определенно льстило, что во многих работах активом является именно она. Невеста Какуче — Эллен — подшучивала, что Джоселин трахнула Хайтани не только в книжном топе.       — Кто знает, — она повернула голову в сторону панорамных непроницаемых стекол, — может, завтра это коснется меня.       — Это ты совсем загнула, — Хитто прыснул от смеха, встретившись с возмущенным выражением лица Аллен. — Что? Сама ведь говорила, что лев по гороскопу. Ты скорее загонишь кого-то в депрессию своим успехом, чем позволишь выгоранию взять над тобой верх.       — Я просто человек, Какуче, — она мягко улыбнулась. — И мне тоже бывает тяжело.       — Я знаю, — он одарил ее понимающей улыбкой в ответ. — Но для этого у тебя есть литературный агент — делить ношу пополам.       Знакомство с Какуче произошло в средней школе, когда Джоселин только переехала в Миннеаполис с семьей. Изначально он помогал ей адаптироваться в новом коллективе по наставлению учителя, а после сам проявил инициативу и предложил дружбу. Какой-то период он даже был влюблен в Аллен, но отношений у них не вышло — Хитто быстро осознал, что не потянет характер девушки. Успешно сдав выпускные экзамены и закончив старшую школу, они вместе перебрались в Нью-Йорк.       — Это ведь ударит и по твоей репутации тоже, — Джо прокрутила несколько колец на своих пальцах, стараясь заглушить нарастающее чувство тревоги. — Другой бы на твоем месте свалил вину на меня.       — Я без пяти минут женат на лучшем адвокате, — Какуче вскинул руку, демонстрируя кольцо на пальце. Несмотря на то, что они с Эллен еще не сыграли свадьбу, девушка настояла на том, чтобы Хитто тоже носил кольцо. Была бы ее воля, она написала бы ему прямо на лбу: «Собственность Эллен Томпсон». — Если захочешь, мы засудим «The Sun». Такой привилегии нет даже у Кардашьян.       Джоселин не хотелось быть известной одними лишь скандалами, пусть это и неизбежно в творческом комьюнити. Люди искусства всегда считались людьми особого склада ума и тонкой душевной организации: гения может обидеть каждый. В двадцать первом веке границы стерлись настолько, что каждый начинающий инфлюенсер — будь то тиктокер или инстаграмщица — приравнивали себя к искусству.       «Это не фотография голой груди, это протест!»       «Это так необычно и интересно. Очень тонкая отсылка. Жаль, что не все поймут. Не так много образованных в наше время».        Мнимая толерантность позволяет обществу спрятаться и принести в жертву несогласных. Ситуация Аллен подходила под современную повестку: ей успели приписать несколько диагнозов и обвинить во внутренней мизогинии. Это же общество не приняло ее работы несколько лет назад, когда она была начинающей писательницей. И это же общество пыталось отменить ее за то, что их смазливый кучерявый Джо Картер, напоминающий кому-то Тимоти Шаламе, оказался девушкой.       Был ли смысл прятаться от журналистов и ждать защиты от нового издательства, если Джоселин могла постоять за себя сама? Ей было по силам создать новую личность, обвести полмира вокруг пальца и заработать неплохое состояние.       Как минимум, сюда она добралась на своем новом Порше.       — Слушай, — она наклонилась к кофейному столику перед собой, чтобы взять очки. — Не хочу ждать Канджи, давай уедем отсюда сейчас?       Не дождавшись ответа друга, Аллен мигом поднялась с дивана, раскрывая оправу по пути к главному выходу. Она могла бы спрятаться за спиной нового начальства, которое бы скромно вывело ее через черный ход отеля, но Джоселин и так потеряла достаточно времени, скрываясь за чужим именем.       — Куда ты собралась? — Хитто успел нагнать ее в дверях, схватив за рукав кофты. — Имиджмейкер издательства советовал…       — Я не сделала ничего плохого, чтобы позорно скрываться, — обиженно поджав губы, Аллен резко выдернула свою руку. — И уж тем более не буду подыгрывать больному обществу.       Джоселин не собиралась оправдываться ни перед кем за свой выбор и решение. Она — Бэнкси писательского мира, и оставалась бы им, если бы не паршивое издательство, решившее ей отомстить. Но кто сказал, что Аллен не решит сделать то же самое?       — Я не говорю, что ты… Аллен, стой!       Джоселин моментально облепили со всех сторон, стоило ей покинуть RIU Plaza. На секунду ее охватила паника от многочисленных вспышек и сливающихся воедино голосов, создающих мерзкую какофонию звуков. Она пришла в себя, когда на ее плечи опустилось увесистое пальто, источавшее тонкий древесный аромат. Какуче встал перед ней, закрывая спиной от толпы журналистов, нагло тыкающих камерами ей в лицо. Поддержка друга, пусть и с малой долей осуждения за ее безрассудство, помогла ей выйти из ступора. Аллен чувствовала себя настоящей поп-звездой: надев на себя темные очки, она аккуратно поправила пальто на своих плечах и кивнула Хитто, что готова идти.       — Джоселин, как к вам лучше обращаться? Джо Картер или Джоселин Аллен?       

— Джо, что вы думаете о подкасте Урсулы?

      — Джоселин, это правда, что вы протеже Мочидзуки?              Взяв Какуче за руку и крепче сжав его ладонь, она ускорила шаг, игнорируя рой назойливых вопросов. Джоселин понятия не имела, куда они поедут дальше: она бы с удовольствием заехала в макдональдс по дороге, чтобы получить небольшую дозу дешевого дофамина. Ее собственное неведение определенно было отличным козырем против нежелательного слива ее местонахождения.       — Джоселин, как вы себя чувствуете?       Это был самый человечный вопрос на сегодня, который Аллен случайно выцепила среди сумасшедшего гула. Остановившись перед дверцей автомобиля, она очаровательно улыбнулась в камеру и передала привет бывшему издательству, посылая воздушный поцелуй:       — Я не могу чувствовать себя плохо, когда на мне оправа от Сен-Лоран.       

***

      В гостиной приглушенно играли песни из случайного плейлиста на спотифай: Рассел откровенно смеялась над вкусом младшего Хайтани, когда насчитала в нем больше шести песен Тейлор Свифт.       — Мне тоже разбивали сердце, Лох-несс, — с громким визгом она уклонилась от летящей в нее подушки. — Скажи спасибо, что мы слушаем «I knew you were trouble» уже четвертый раз своей подружке.       Краткосрочный роман с лучшей подругой Ванессы — Алисией Кларк — оставил глубокий шрам на сердце бабника. Кларк стала первой об кого споткнулся младший Хайтани, целиком и полностью растворившись в начинающей модели. Между любовью и карьерой Алисия выбрала второе. Два идеально подходящих друг другу человека, которые просто встретились не в то время. В глубине души Риндо все еще лелеял надежду, что Кларк когда-нибудь вернется в Нью-Йорк.       — Почти Викенд и Белла Хадид, — усмехнулся Ран, делая глоток колы из банки.       — Скажи, — рассмеялась Рассел. — Где трек про Адриану Лиму на минималках, Хайтани?       — Там же, где и новая глава, — буркнул младший Хайтани, ставя плейлист опять на рандом.       — Ауч, — протянула Ванесса, делая звук на конце особенно шипящим. Назло заиграл Викенд, делая ситуацию еще более абсурдной.       Ран удивленно приподнял бровь, но оставил язвительный подкол без комментариев. Первая книга из цикла имела открытый конец, который подразумевал под собой продолжение. Читатели строили различные теории и сходили с ума от незнания, осталась ли в живых главная героиня или нет.       Николь — главная героиня — была жива на данный момент, но кто знает, что придет в голову Рану? Николь Коллинс являлась женским воплощением Рана Хайтани, что в какой-то момент стало раздражать его самого. Важные шишки в индустрии и различные критиканы подмечали, что Николь — плоский персонаж: слишком красивая, слишком умная, слишком холеная. Семнадцатилетняя девушка, потерявшая семью и противостоявшая мафии, не могла быть такой.       — А если серьезно, — Ванесса села рядом со старшим Хайтани, подобрав ногу под себя. — Когда продолжение истории про Синевласку? Я успела накидать пару иллюстраций.       Ран мог бы сравнить Николь с Наташей Романофф из вселенной Марвел. Если бы он начинал свою деятельность сейчас, то не делал бы настолько фансервисного персонажа: точенные черты лица, которые портит небольшой шрам, рассекающий левый глаз; рост выше среднего, иссиня-черные волосы и темно-карий цвет глаз, в котором даже не видно зрачка.       — Никогда, — он закончил банку колы одним глотком. — Я не планирую возвращаться.       — Ты охуел? — подал голос Риндо. — Что значит «не планирую»?       — То и значит, — Ран поднялся с дивана, показывая всем видом, что разговор окончен. — История Николь не нуждается в продолжении. Можете считать, что она сбежала, а город достался мафии.       Молча переглянувшись между собой, Несса решила плавно сменить тему разговора на новый сериал от нетфликс, за что он ей был благодарен. Старший Хайтани и без того корил себя за то, что история Николь нихрена не закончена, а он ничего не мог поделать с собой: еще год назад Ран без проблем выдавал за день главу в тридцать страниц, а сейчас не напишет и трех абзацев.       Последние три гвоздя в крышку гроба его карьеры забил собственный перфекционизм.       Рана не тронула ни разгромная статья и отказ о сотрудничестве с издательством Мочидзуки, ни уж тем более ебливая Урсула со своим подкастом, мусолящая тему Хайтани каждый эфир, потому что он когда-то переспал с ней и не перезвонил.       Он по праву был своим самым строгим критиком, чем загонял себя в угол изо дня в день, пусть и не хотел признавать очевидного.       — Смотри, — Ванесса развернула экран мобильного, демонстрируя короткий видеоролик.       Завирусившийся тикток с «Джо Картером» набрал уже больше половины миллиона просмотров: Аллен спокойно улыбалась журналистам, а также дала ответ в саркастичной манере, присущей персонажам ее книг. Старший Хайтани невольно коротко улыбнулся, отметив любовь к одному и тому же бренду. Несмотря на то, что под глазами были видны следы усталости и последствия стресса, Джоселин все еще выглядела потрясающе.       — Она в твоем вкусе, — вполголоса проговорила Ванесса, заметив блеск в глазах Хайтани. — Я помню, что ты не жалуешь брюнеток.       — Не неси чушь, — Рассел была права — Аллен определенно в его вкусе.       — Я знаю тебя, как свои пять пальцев, Ран, — Несса заблокировала телефон. — А еще достаточно хорошо изучила социальные сети Джоселин.       — И к чему ты клонишь?       — Почему бы тебе не объединиться с ней и не разнести «Saleté»?       

***

      Всю ночь Хайтани не мог уснуть, ворочаясь из стороны в сторону: то было слишком жарко, то слишком холодно. Мысль о том, чтобы связаться с давним конкурентом, не давала покоя. Они могли убить двух зайцев разом: восстановить репутацию Аллен после слива, а также раскрыть правду общественности. Ран знал, что именно заставило уйти Джоселин.       В свое время он ушел по этой же причине.       Спустя несколько часов ему все же удалось задремать, но сон был беспокойный, тревожный, как будто что-то тяжелое придавило его сверху, перекрывая кислород. Он проснулся от ощущения холодного металла, давящего острым кончиком ножа на тонкую кожу шеи. Ран не мог опознать женский силуэт, нависающий над ним: длинные пряди волос спадали ему на лицо, неприятно щекоча кожу.       — Ванесса? — старший Хайтани тут же вспомнил, что у его подруги стрижка, едва достающая до плеч.       — Мимо, — ночная гостья усилила нажим. — Еще две попытки, дядя.       — Николь? — девушка хмыкнула и перелезла через него, потянувшись к выключателю рядом с кроватью.       Когда в комнате загорелся свет, то на него смотрела Коллинс.       Коллинс       Из       Его       Мать его       Книги       — Собственной персоной, — Николь радушно улыбнулась, убирая нож от его шеи. Она сложила его пополам и быстро спрятала в карман джинсовых шорт. Игнорируя немой ужас в глазах своего автора, Коллинс продолжила: — Решила проверить, как ты тут без меня. По-моему, совсем не справляешься.