Глава 2. Император, Колесница и Влюбленные

      — Совсем не боишься?       Умеющая определять людей по шагам, Бьянка еще до появления Лагарда на пороге ее жилища, знала о том, кто к ней пожаловал, услышав скрип расшатанной лестницы за дверью.       Оторвавшись от чтения, Меро мазнула по нему оценивающим и ленивым взглядом, — за спиной Данте находились двое телохранителей, из-за чего уголки губ невольно растянулись в язвительной усмешке. Отложив старенький справочник по химии в сторону, она спустила босые ноги вниз, планируя спрыгнуть с верхнего яруса кровати.       Лагард преодолел небольшое расстояние между ними и помог ей спуститься, обхватив ладонями талию девушки, и поставил на пол. Поправив длинную юбку, Бьянка насмешливо поклонилась в реверансе, нарочито подчеркивая разницу их социального ранга.       Ее комната в общежитии напоминала консервную банку: тесная, холодная и с едва пробивающимся солнечным светом. Одетая в непонятные лохмотья, сшитые из старой одежды, Меро по-прежнему смотрелась чужеродно среди трущоб. «Третий с половиной квартал» — сливки выжившего общества брезговали даже думать о районе для бедняков, не то что говорить о нем вслух. Будучи наследницей богатого рода, Бьянка предпочла остаться жить в захолустье, чем дышать одним воздухом с теми, кто хладнокровно наблюдал за ее пытками.       — А ты, стало быть, — она стрельнула глазами в сторону двух амбалов, стоящих около входной двери, — боишься посещать третий квартал без охраны?       — Моя воинственная принцесса прекратила свои попытки прирезать меня, — Данте вытащил задвинутый за обеденный стол табурет и придвинул его к себе, усаживаясь. — Я начал волноваться.       — Ты шутишь?       Меро оперлась бедрами о стол, перебирая исхудалыми пальцами подвеску на своей шее. Данте против воли обратил внимание на обожженную кожу груди, которую Бьянка никогда не скрывала, а наоборот — носила кофты с глубоким вырезом, выгодно подчеркивающие ожог. От этого зрелища в ушах эхом отозвался нечеловеческий вопль.       Придя ко власти, Данте казнил причастных к издевательствам над Меро, но подруга детства, зная о всех его бесчинствах, так и не смогла его простить.       «Ты не отомстил за меня, ты лишь еще больше погряз в крови, Данте. Я тебя не узнаю».       — Когда дело касается Коллинс, я крайне серьезен, — Лагард достал из кармана брюк пачку сигарет. — Не возражаешь?       Бьянка отрицательно качнула головой, оседая на кровать позади себя. Ее губы сжались в тонкую полоску, а взгляд заметался по комнате, что не осталось незамеченным мужчиной.       — Что-то не так? — неприятный налет тревоги покрыл внутренние органы липкой пленкой.       — Николь… уехала несколько дней назад, — Меро облизала пересохшие губы, продолжив слегка севшим голосом. — Она отправилась в нулевой квартал, Данте.       

***

      Закинув ногу на ногу, Коллинс восседала на высокой столешнице и уплетала кукурузные хлопья, заправленные сладким клубничным йогуртом, который Ран с трудом отыскал на полках холодильника. Среди контейнеров из доставки китайского ресторана и бутылок с виски — это была единственная приличная еда для подростка.       Во внешнем виде Николь не было ни намека на то, что она…не является человеком? Выглядела она как обычная старшеклассница, фанатеющая от неформального стиля. Инстаграм и тик-ток переполнен подобными девочками, но Ран никак не мог отвести от нее взгляда, рассматривая как диковинный предмет.       — Ты так и будешь на меня пялиться? — она недовольно фыркнула. — Тебе было бы приятно, если бы я на тебя так пялилась?       Николь отставила пиалу в сторону и подалась вперед, уставившись на Хайтани в ответ — для пущего эффекта Коллинс выпучила глаза. Она однозначно планировала произвести на него иное впечатление, но картина вышла забавная — Николь стала похожа на маленького совенка.       — А может, у меня хобби такое, — Ран повторил за ней и оперся ладонями о кухонный стол, пододвинувшись ближе. Теперь между ними были считанные миллиметры. — Будем играть в гляделки?       — На деньги? — охотно согласилась девушка, так ни разу и не моргнув. — Давай.       — У тебя нет денег, — усмехнулся Ран, не уступая ей в игре. Ее темно-карий цвет глаз переливался рубиновым на свету.       — Зато они есть у тебя, а я очень азартная.       И это была чистая правда. Большую часть своего состояния Николь сделала, играя в покер с богачами из первого квартала. Это было ее второе по счету любимое развлечение — первым было провоцировать Данте Лагарда, который воспринимал ее попытки убить его за флирт.       — Ешь хлопья, пока не размякли, — Николь победоносно улыбнулась, когда Хайтани отвел взгляд в сторону. — Я серьезно, будешь доедать жижу.       По правде говоря, она с удовольствием доест и «жижу» из йогурта и сладких кукурузных хлопьев. Качественную еду в Норфолке могло позволить себе лишь привилегированное общество — жители нулевого и первого кварталов. Начиная со второго квартала, люди там скорее выживали, чем жили в свое удовольствие. Оставшиеся в живых после природного катаклизма, люди выстроили новую иерархию, где всех несогласных ссылали в третий квартал. «Третий с половиной квартал» — здесь жили мятежники: все те, кто имел личные счеты с семьей Лагардов. Официально его не было на карте нового мира.       — Мне приходилось есть некоторое дерьмо, — она спрыгнула со столешницы и забрала с собой тарелку, чтобы переставить ее в раковину. — Не напугаешь.       — Я и не пытался, — Ран устало протер лицо ладонью. — Расскажешь, что привело тебя ко мне?       Она обернулась, устремив в него насмешливый взор. Коллинс была уверена, что причины ее визита максимально прозрачны: элементарная просьба завершить историю. Впрочем, Николь могла бы спокойно существовать в мире и с открытым финалом, если бы не растущая в геометрической прогрессии одержимость ей Данте Лагарда. Она искренне ненавидела его всеми фибрами своей души, желая самой страшной смерти — он лишил ее любимых родителей, это он оставил уродливый шрам у нее на глазу, это он обрек людей на бедную жизнь.       — Мне нужно, чтобы ты закончил книгу, — Хайтани иронично приподнял левую бровь, со свистом втянув воздух. Разочаровывать ребенка в его планы не входило. — Что? Просто напиши в конце: «Николь молодец, а Лагард страшно сдох в канаве». Разве я многого прошу?       — Совсем немного, Ник, — он подавил смешок. — Думаешь, издательство примет?       Коллинс тут же поникла, выпятив нижнюю губу. Рану на секунду показалось, что она сейчас расплачется — в уголках девичьих глаз заблестела влага. Он прекрасно помнил, какой характер прописал девушке, но все равно повелся на ее детскую манипуляцию. Хайтани также помнил и какой характер был у Лагарда — он искренне удивлен, что тот все еще не добрался до Николь.       — На мне не сработают твои фокусы, — она раздраженно закатила глаза и сложила руки на груди. Поразительная наглость. — Чего именно ты хочешь? Смерти Данте?       — Нет, свадьбы и трех детишек, — Николь тут же испуганно добавила: — Это шутка, если что. Я его на дух не перевариваю.       Если быть до конца откровенным, то старший Хайтани планировал в одной из концовок свести Николь и Данте — читательницы до смерти обожали троп «от любви до ненависти». Невыпущенная зарисовка по этой паре так и пылилась в черновиках на компьютере.       Коллинс ее лучше не видеть.       — Я знаю, что ты его не перевариваешь, но…       — Сам с собой пиздишь? — сонный Риндо возник на пороге кухни, чем напугал Николь до смерти — она тут же спряталась за спиной старшего Хайтани. — Это…?       Пользуясь преимуществом своего небольшого роста, девушка взобралась на Рана, обхватив руками и ногами его торс. Вдоль позвоночника пробежался холодок, заставляя кожу рефлекторно покрыться мурашками, когда он ощутил стук ее сердца — она живая.       — Ты… трахаешь косплеерш? — лицо младшего брата удивленно вытянулось. — Ей хоть восемнадцать есть?       — Мне девятнадцать! — давясь воздухом от возмущения, воскликнула Николь и ткнула в Риндо указательным пальцем. — И он меня не…!       Как минимум, Ран видит ее не один, а значит — не сошел с ума.       

***

             Стараясь отвлечь Джоселин от негативных мыслей и сплетней вокруг ее персоны, заполонивших просторы сети, Эллен предложила сделать натальную карту и побаловаться картами Таро. Безобидное развлечение помогало Томпсон разгружать голову после работы — ей жизненно-необходимо было иметь какое-то хобби, чтобы периодически абстрагироваться от клиентов-мразей.       — У меня сердце болит смотреть на тебя в таком поникшем состоянии, Джо, — Эллен нахмурилась, сведя тонкие брови к переносице. В одной руке она держала внушительную колоду карт, а в другой — бутылочку полусладкого и пару бокалов. — А я скорпион, дорогуша. Сострадание — не мой конёк.       Пока семейная парочка на кухне колдовала над ужином, Аллен удобно вытянулась на широком диване в гостиной, закутавшись в теплый кашемировый плед, который успела забрать с предыдущей съемной квартиры — именно в нем ее застали журналисты после скандальной статьи. Джоселин не могла сказать, что находилась в поникшем состоянии — в подвешенном, но не более.       — Меня просто разморил сон, — Аллен поправила выбившийся из хвоста локон. — Я слышала, как вы спорили. Все нормально?       Томпсон отмахнулась и поставила бокалы на журнальный столик. Для их пары это было обычным делом — разругаться в пух и прах, а потом делать вид, что ничего не произошло. В их отношениях не было проблем, каждого все устраивало, несмотря на то, что Хитто иногда узнавал о том, что они были на грани разрыва, самым последним — когда Эллен остывала и приходила мириться. Противостояние двух сильных личностей, которые слились в один непростой, но весьма гармоничный союз.       — Спроси меня завтра утром, — вздохнув, ответила Эллен. — Сейчас он меня раздражает своим упрямством.       Джоселин не смогла удержать смешка. Она честно не помнила, когда последний раз ходила на свидание — о серьезных отношениях и спрашивать не стоило. В ее рабочем графике не было лишних часов для другого человека. Собственно, бывший и сбежал от нее по этой причине — в двадцати четырех часах в сутки, у Аллен не было и шестидесяти минут для любви. Ее мало заботило отсутствие второй половины, более того, она и не задумывалась об этом…       До тех пор, пока не стала героиней первых страниц желтушных изданий.       — Ладно, — Томпсон села напротив нее и взяла колоду карт. — Начнем гадать на трезвую голову или…?       Эллен кинула многозначительный взгляд на бутылку вина. Жесточайший конфликт ангела и демона велся внутри Джоселин в прямом эфире: одна сторона требовала как можно скорее расслабиться и опустошить несколько бокалов, а потом отправиться за еще одной бутылкой чего-нибудь покрепче. Другая сторона сопротивлялась и напоминала о том, что ей завтра выходить в свет.       — Давай посмотрим, что скажут карты, а потом выпьем?       — Как скажешь, — Томпсон широко улыбнулась и принялась перетасовывать колоду в руках. — Гадаем на любовь?        Аллен усмехнулась и скептически выгнула одну бровь. Нет, чисто теоретически они могли бы посмотреть ее перспективы в отношениях на ближайший…месяц? Год? Джоселин сложно было представить кого-то рядом с собой: это определенно должен был быть тот человек, который понимает ее всецело. Она писательница, а потому большинство ее мыслей забиты новыми сюжетами, диалогами и персонажами — Какуче забавляли моменты, когда Аллен залипала в одну точку, погрязнув в размышлениях над работами.       Это по-настоящему сложно — впустить кого-то в свою жизнь, когда ты в состоянии написать идеального мужчину сама.       — Ну… — Джо выдержала небольшую паузу, пожимая плечами. Нет, не стоило гадать на трезвую голову. — Можно и на любовь.       — Моя золотая, — не отводя взгляда от Аллен, она вновь перетасовала колоду. — Сейчас тетя нагадает тебе шугар деда.       — А можно помоложе? — Джоселин поморщилась, неприятно поежившись от воспоминаний о бывшем месте работы.       Такеоми Акаши был редкостным ублюдком, но талантливым бизнесменом. Именно ему принадлежало самое крупное издательство во всех Штатах, гордо носящее французское название — «Грязь». Когда Джоселин отказалась продлевать контракт, она уже тогда понимала, что он не отпустит ее без скандала. Можно сказать, что она отделалась малой кровью — этот человек был способен на вещи и похуже, чем просто желтушные заголовки и слив персональных данных.       Несколько карт выпало из стопки прямиком к ногам Аллен. Джоселин нагнулась и подняла ту, что упала рубашкой вверх. Перевернув карту, она почти вздрогнула, наткнувшись на название аркана — «Влюбленные». От красочной иллюстрации с двумя молодыми людьми, смотрящими друг на друга щенячьими глазами, так еще и под наблюдением парящего над ними анимешного ангела, ей стало дурно. Она обязательно подарит Томпсон другую колоду.       — Император и колесница, — Эллен сказала это таким тоном, словно Джо что-то смыслила в арканах. — Понятия не имею, что это значит.       — Меня украдет какой-нибудь император на своей тонированной колеснице? — предположила Аллен, хмыкнув и кинув карту на журнальный столик.       — Было бы славно, — согласилась Томпсон и потянулась к штопору. — Предлагаю за это выпить.       

***

      Николь уснула лишь под раннее утро, свернувшись калачиком в комнате младшего Хайтани. Это была единственная комната во всей квартире, которая ей приглянулась — из-за наличия в ней приставки пятого поколения. Вместе с Риндо они рубились в «Мортал Комбат», пока Ран обрывками объяснял ситуацию Ванессе по телефону. На секунду Рассел подумала, что старший Хайтани не в себе и ему нужна госпитализация, но когда она примчалась к ним домой и увидела точь-в-точь девочку с обложки, что Несса рисовала своей рукой — она была готова лечь в психдиспансер сама.       — Она точно не косплеер? — вполголоса уточнила девушка, приоткрывая дверь в спальню. — У тебя ведь были сумасшедшие фанатки.       — Сомневаюсь, что сумасшедшая фанатка стала бы подделывать тату и родинки, — Ран сложил руки на груди, облокотившись плечом на дверной косяк. — И вряд ли бы забралась ко мне в квартиру — это невозможно физически.       — Ладно, допустим, она правда Николь, — Ванесса не верила в то, что она говорит это вслух. — В чем соль? Ей так погано в книге, что она выбралась прямиком к тебе? Это даже звучит, как бред, Ран.       Это действительно звучало, как бред сумасшедшего, что невероятно выводило из себя. Ему почти что приходилось оправдываться и доказывать свою вменяемость близким людям: сначала Риндо, а теперь — Ванессе. В Николь все говорило о том, что она — это действительно она: жесты, мимика, смех и интонации. Будучи автором, Ран просто не мог не узнать свое творение.       — Я не заставляю тебя в это верить, — Хайтани раздраженно цокнул. — Но мне нужна твоя помощь.       Взгляд Рассел заметно потеплел. Осознав, что она погорячилась, девушка без лишних слов обняла его, выражая свою поддержку. Пусть Несса не всегда была согласна с решениями своего друга, она в любом случае оставалась на его стороне. Потому что именно так работает дружба. Она устроит хорошую взбучку лично, но всему миру скажет, что мудрее человека, чем Хайтани — Ванесса не встречала.       — Кстати, насчет Картера, — как бы между прочим начала Рассел, сместив фокус внимания с внезапной попаданки. — Точнее, Аллен.       С неожиданно свалившейся на его голову Коллинс, Ран совсем забыл о том, что планировал познакомиться с Джоселин вживую — на его сообщения в социальных сетях она не отвечала. С одной стороны, это было можно понять, а с другой, Хайтани очень не любил, когда его игнорировали. Он уже выстроил беспроигрышную тактику, где у нее не будет никаких шансов отказать ему. Не зря ведь он мониторил ее страничку в инстаграме, а потом целый час читал про морских выдр. С учетом того, что он узнал об этих млекопитающих, Ран считал это донельзя странным выбором любимого животного.       Проще говоря, ему пришлось прочитать и увидеть некоторое дерьмо.       — Сейчас она постоянно в сопровождении своего литературного агента, поэтому поговорить наедине не выйдет, — Ванесса поджала губы, словно сомневалась в своей идее. — Если только ты не похитишь ее.       — Похищу? — Ран переспросил, чтобы удостовериться в услышанном. — Думаешь, она фанатка того, о чем пишет?       Рассел вымученно застонала и всплеснула руками. У старшего Хайтани была удивительная способность выворачивать все слова наизнанку. Ради него она выудила адрес, где сейчас остановилась Картер.       — Просто украдешь ее на полчаса, чтобы поговорить…в машине, например?       Время на часах близилось к половине восьмого утра. Чтобы застать Джоселин и успеть к ней по утренним пробкам, Рану нужно было выезжать прямо сейчас.       — Я пригляжу за Николь, — на кухне послышался грохот упавшей железной кастрюли и последовавший за ней отборный мат. Рассел скосила взгляд в сторону источника шума. — И за Риндо.       

***

      — Доброе утро, любимый Нью-Йорк! — растолкав небольшую группу людей около входа в огораживаемый жилой комплекс, Урсула начала снимать происходящее вокруг на мобильный. — Как всегда, ваша неподражаемая Урса Ризли!       Урсула была из той категории девушек, которые считали свое лицо доказательством существования бога. Будь у нее возможность, она бы определенно создала культ в свою честь и написала несколько томов библии, посвященной ей одной. Завистливая, страдающая от нарциссизма и низкой самооценки, она прятала свое гнилое нутро за маской напускной уверенности. Ризли с трудом переносила талантливых девушек в своем окружении, боясь не справиться с конкуренцией.       Хотя с ней никто никогда и не соперничал.       Разоблачение писателя Джо Картера стало для нее еще одним поводом самоутвердиться. Она была уверена, что имя Джоселин скоро исчезнет с таблоидов, как и имя Рана Хайтани, который не появлялся в медиапространстве больше года.       В глубине души Урсула все еще хранила обиду на старшего Хайтани, который воспользовался ее наивной влюбленностью в него. С его братом у нее разговор вышел еще более короткий — он ее послал.       Поэтому она искренне желала им поскорее разориться и сдохнуть в нищете.       Впрочем, по мнению Ризли, это грозило и Джоселин. Совсем скоро ее имя пропадет с таблоидов, а книги исчезнут с полок магазинов. Аллен мог спасти исключительно хороший пиар-ход, как, например, роман с Канджи Мочидзуки или самим Раном Хайтани, что являлось просто невозможным.       — Мы находимся у дома самого нашумевшего автора за последнюю неделю, — Урсула покрутилась вокруг своей оси, снимая пришедших людей. — Ждете эксклюзив, ребята?       Приблизив фронтальную камеру, Ризли мгновенно побледнела, словно увидела мертвеца — недалеко от въезда в жилой комплекс была припаркована машина.       Машина, мать его, Рана Хайтани.