Часть 4

После клуба Алексей не посещал школу больше недели Вместо того чтобы сидеть за партой, он проводил это время с пацанами, которые стали его новой компанией. Оказавшись среди них, Алексей быстро понял, что они не такие уж плохие, как он себе представлял вначале. В его голове не было никакой романтики, а скорее смесь адреналина и непрекращающегося чувства опасности. Весь этот мир — от рекета до выбивания долгов — оказался частью реальной жизни. И они не просто этим занимались. Это был их способ выжить, их способ заработать. Они постоянно решали проблемы других людей, избавляясь от тех, кто был слабее или не мог отдать долг. Днём парни занимались мелкими делами: выбивали долги, решали вопросы с задолженностями и знакомили его с их «работой». Но Алексей оставался сторонним наблюдателем. Он не вмешивался в дела, но смотрел, как они с лёгкостью решают такие проблемы, как будто это было чем-то обычным для них. Он пытался понять их, что-то уловить, но сам не был готов к действиям. Вечером, не каждый день, они, как правило, отправлялись в клуб. Это было не так часто, но для Алексея это стало уже чем-то вроде ритуала. Он наблюдал, как они развлекаются, общаются с девушками и выпивают. Клуб был совершенно другим миром: шум, музыка, яркие огоньки, дым, люди, которые что-то обсуждают, смех и разговоры. Всё это увлекало его. Нельзя было не заметить, как атмосферой клуба он был подчинен: здесь было что-то магнетическое, что заставляло его возвращаться. Но больше всего его привлекала одна девушка. Она была старше его на два года, но возраст как-то не имел значения. Он знал, что её звали Таня. Таня была очень привлекательной, и Алексей это замечал. У неё были длинные волосы, которые красиво спускались по её спине, и она была высокой — но парень все равно был выше. У неё были длинные стройные ноги и голубые глаза, которые сверкали в темном свете клуба, словно два ярких огонька. Она выглядела как настоящая красотка, и каждый раз, когда он её видел, он не мог отвести глаз. Она была в центре внимания, но в её глазах всегда было что-то загадочное, что привлекало его. Алексей никогда не мог устоять перед её смехом. Она была такой живой, полной энергии и уверенности в себе. Таня говорила с ним легко, шутя и рассказывая смешные истории, а когда он смеялся, то чувствовал себя частью её мира. Она не была самой популярной девушкой в клубе, но для Алексея она была уникальной. Таня не искала внимания, но всё равно могла свести с ума любого своим обаянием. Он хотел проводить с ней как можно больше времени. Алексей заметил, что Таня всегда была уверенной, даже в самые напряжённые моменты, и это нравилось ему. Она была не только красивой, но и необыкновенно сексуальной. Когда она смотрела на него своими голубыми глазами, ему казалось, что она видит его насквозь, и это возбуждало его. Несмотря на то, что она была старше, их разговоры всегда были легкими, без напряжения. Она не заставляла его чувствовать себя неловко из-за разницы в возрасте. Однажды, после очередной ночи, проведенной в клубе, Алексей остался с ней. Это было спонтанно и как-то само собой разумеющееся. Они ушли в её квартиру, и там, среди шума города и музыки из клубов, Алексей провел с ней ночь. Это было не просто приключение — это было что-то большее для него. Он чувствовал, что Таня как-то могла понять его, и в её обществе он чувствовал себя уверенным. Всё, что происходило между ними, было в какой-то мере необычным для него. Он не знал, что будет дальше, но эта ночь оставила неизгладимое впечатление. Таня стала для Алексея чем-то особенным, тем человеком, с которым он мог быть собой. С каждым разом, когда он приходил в клуб, его взгляд всегда искал её. И, несмотря на то что они встречались только там, он готов был приезжать в клуб ещё чаще, если это означало, что он увидит её. Каждый из парней в компании имел своё собственное отношение к девушкам, и в этом они все были похожи. Для Дениса, Макса и Ромы девушки были частью их жизни, своего рода игрой, в которой они могли легко побеждать. У каждого из них был свой подход, и они делали всё, чтобы это было максимально выгодно для них. Всё начиналось с первых минут знакомства, где они сразу показывали свою уверенность и обаяние. Мелькнувшая улыбка, несколько правильных слов — и вот уже девушка была их. Денис, был тем, кто всегда имел при себе пару историй, чтобы сразу произвести впечатление. Он не спешил с предложениями, наоборот, тянул момент, давая девушке почувствовать себя нужной, заинтересованной. Он был настоящим бабником, но очень умел скрывать это за манерой разговора. Каждый раз, когда он встречал новую девушку, он словно бы делал её центром своего мира, но очень быстро исчезал, когда она начинала терять интерес. С ним было легко и приятно, но его уход был таким же быстрым, как и его появление. Макс,был другим. Он был холодным и расчетливым. Его манера общения была проще, и он не тратил много времени на разговоры. Всё решалось за несколько минут, и если девушка была ему интересна, он мог увезти её в клуб или на ночные прогулки. Он не любил привязываться, и каждая новая встреча с девушкой для него была, скорее, способом развлечься, чем чем-то серьезным. Максим всегда говорил, что для него нет смысла в отношениях — они слишком быстро надоедают. В отличие от Дениса, он был прямолинейным и часто говорил, что ему нужно только одно: хорошее времяпрепровождение. Чёрный, был, пожалуй, самым обаятельным в этой тройке. Его харизма и чувство юмора делали его любимчиком среди девушек. Он не был таким холодным и расчетливым, как Макс, но и не был таким театральным, как Денис. Рома подходил к каждой новой встрече с девушкой с лёгкостью. Для него не существовало временных рамок: первый день — лёгкое знакомство, второй — они уже в его квартире или на прогулке. Для Ромы это было просто игрой, и чем быстрее он мог ввести девушку в эту игру, тем лучше. Каждый вечер, когда они снова отправлялись в клуб, Алексей всё больше удивлялся, как быстро он привыкает к этой жизни. Он не сразу понимал, что с каждым днём становится частью их мира, но чувствовал, как его мысли и поведение меняются. Это было странное чувство, как будто он не только наблюдал за парнями, но и как бы перенимал часть их уверенности, их легкости. Он учился быстро, и его навыки общения, хоть и скромные, становились чуть более открытыми. В этой компании всё было проще: здесь не было места для сомнений или стеснения, никто не переживал за то, что скажет другой, если что-то пойдёт не так. Алексей даже начал понимать, что значит быть «своим». Спокойно подходить к девушке, шутить с ней, не боясь, что она не оценит — это было новым для него, но всё-таки он быстро осваивался. Вроде бы, даже за неделю. Он чувствовал, как за его спиной растёт уверенность, и хотя он ещё не стал таким, как Макс или Рома, всё же он видел, что его отношения с окружающими становились проще и легче. Иногда, стоя с ними в клубе, он отмечал, как легко парни с ними общаются, как они могут подойти, сказать пару слов и уйти, не переживая. Но для Алексея это было ещё как-то сложно. Он не мог так, как они. Однако, каждый раз, общаясь с ними, он понимал: всё это — вопрос практики. И даже если он всё ещё был несколько насторожен, где-то внутри он уже знал, что скоро это станет для него обычным. Он начал понимать, что в этом мире ничего не стоит слишком сильно бояться или волноваться. Всё решалось просто, не нужно было слишком много думать, а если ты оказался с девушкой, то просто наслаждайся моментом. Этот стиль жизни, его лёгкость, без всяких обязательств, стал для Алексея чем-то знакомым, пусть и странным. Но главное — он уже не чувствовал себя на заднем плане. Он стал частью этого. И хоть и не был до конца как они, уже был ближе, чем когда-либо. Утро понедельника. Сквозь занавески пробивался холодный серый свет, освещая комнату мягким, приглушённым свечением. За окном тихо потрескивал мороз, а редкие прохожие, кутаясь в тёплые шарфы, спешили по своим делам. В квартире было тепло, пахло кофе и утренней свежестью. На кухне, за маленьким детским столиком, сидела пятилетняя Лиза. Она крутила в руках розовую игрушечную пони и что-то негромко бормотала себе под нос, изображая воображаемый диалог. Перед ней стояла почти нетронутая тарелка с кашей, остывшей ещё минут десять назад. Девочка лениво ковыряла ложкой в еде, но есть уже не собиралась. — Лиза, давай доедай, — устало сказала Елена, поправляя прядь светлых волос. Она сидела напротив, держа в одной руке чашку с остывающим кофе, а в другой — газету. Её глаза были рассеянными, она словно не до конца проснулась. Раздался звонок. Резкий, протяжный. Он ворвался в тишину квартиры, заставив Елену вздрогнуть. Звонок настойчиво повторился, будто требовал немедленного ответа. Но звонок в коридоре продолжался. — Владимир, возьми трубку! — громко сказала она, повернув голову в сторону ванной. Владимир брился в ванной, сосредоточенно водя лезвием по щеке. Он недовольно выдохнул, стёр полотенцем пену с подбородка и, ещё в белой майке, не спеша направился в гостиную, где висел телефон. Квартира была просторной, но заставленной мебелью. В коридоре стоял массивный шкаф, возле входа валялись Лизины сапожки, а на полке рядом с телефоном громоздились старые журналы. В воздухе пахло кофе, утренней свежестью и чуть уловимым ароматом одеколона, который Владимир только что нанёс на лицо. Он протянул руку, снял трубку и хрипло ответил: — Да? На том конце раздался строгий, но вежливый женский голос: — Добрый утро.Это классный руководитель Алексея. Вы его отец? Владимир чуть приподнял брови, удивлённо взглянув в сторону кухни, где сидела Лиза. — Да, а что случилось? — Ваш сын не был в школе уже две недели, — строго сказала учительница. — Мы решили связаться с вами, так как это очень странно для него. Он всегда был ответственным учеником. Вы знаете, почему он пропускает занятия? Владимир замер. Несколько секунд он молчал, а потом нахмурился. Он прекрасно знал, что Алексей живёт один, но не ожидал, что тот настолько расслабится.Это было впервые, если Алексей болел то он обязательно звонил отцу, предупреждая того что не будет ходить в школу. Пока не выздоровеет. — Две недели? — переспросил он, потирая подбородок. — Да, — подтвердили на том конце провода. Елена, которая услышала его тон, насторожилась. — Что-то случилось? — спросила она, выходя в коридор с чашкой в руках. Владимир проигнорировал её вопрос и снова заговорил в трубку: — Спасибо, что сообщили. Я разберусь. Учительница ещё что-то сказала, но он уже не слушал. Его лицо потемнело, он медленно положил трубку и глубоко вздохнул. — В чём дело? — настаивала Елена, чуть нахмурившись. —Лёша не был в школе две недели. —Елена нахмурилась, чуть склонив голову набок.Как это «не ходил в школу»? — переспросила она, будто не до конца понимая. Владимир молчал, глядя на телефон, словно надеясь, что услышанное сейчас окажется недоразумением. Потом поднял взгляд на жену. — Две недели, — повторил он, словно самому себе. — Две недели, Елена. Она растерянно сжала губы, прижимая к груди кухонное полотенце. Лиза, всё ещё сидевшая за столом, наконец перестала возиться с ложкой и уставилась на родителей, чувствуя в воздухе напряжение. — Ты с ним разговаривал в последнее время? — осторожно спросила Елена. — Разве ты не разговаривала? — парировал Владимир. Она вздохнула и обернулась к Лизе: — Кушай, милая. Потом снова посмотрела на мужа. — Он же живёт один, Володь. Я не контролирую его так же, как ты. Я думала, он сам разбирается. — Да уж, разобрался, — буркнул Владимир, вытирая рукой лицо. Елена покачала головой. — С ним нужно поговорить. Может, у него что-то случилось? — Да уж поговорю, — мрачно пообещал он. Елена оделась потеплее, закутала Лизу в шарф и вывела её во двор. Морозный воздух сразу ударил в лицо, щеки Лизы мгновенно покраснели, но девочка только плотнее закуталась в шарф. — Мам, а Лёша сегодня пойдёт в школу? — спросила она, цепляясь за руку Елены. — Конечно, — неуверенно ответила та, усаживая дочку в машину. Лиза радостно закивала, и вскоре они поехали в сторону детского сада. Владимир, проводив их взглядом, сел в свою машину и направился в офис. ⸻ Компанию, в которой работал Владимир, видно было издалека — высокое здание из серого камня с огромными стеклянными окнами. Он припарковал машину на привычном месте, зашёл внутрь и быстрым шагом направился к лифту. На входе его, как обычно, поприветствовала охрана, а затем он оказался в просторном холле с кожаными диванами и стойкой ресепшена. Секретарша, молодая девушка в строгом костюме, подняла голову и сразу заметила его. — Доброе утро, Владимир Власович, — улыбнулась она, затем слегка нахмурилась. — К вам пришла женщина. Владимир непонимающе посмотрел на неё. — Она ждёт вас в кабинете, — добавила секретарша. Он медленно кивнул и направился к двери, толкнув её. У окна стояла женщина. Стройная, в дорогом пальто, с распущенными волосами. Услышав, как дверь открылась, она медленно повернулась. Марина. ————— Марина медленно повернулась, её взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то настороженное. Темные волосы падали мягкими волнами на плечи, подчёркивая бледную кожу. Глубокие карие глаза внимательно изучали Владимира, словно оценивая, насколько он изменился за эти годы. Она почти не изменилась — разве что стала чуть старше, черты лица обрели строгую чёткость, а в осанке появилась какая-то холодная уверенность. Раньше в ней было больше тепла, той лёгкости, за которую он когда-то её любил. Но теперь перед ним стояла совсем другая женщина — чужая, сдержанная, женщина, которая однажды ушла, не оглянувшись. Последний раз Марина видела Алексея, когда ему было десять. Он об этом даже не знал. Она пришла, когда его не было дома — Владимир специально так сделал. Не хотел, чтобы она снова появилась в жизни сына, а потом исчезла, как в первый раз. — Привет, — сказала она первым, голос чуть напряжён, но без дрожи. Владимир медленно прикрыл дверь за собой, прищурившись. — Давно не виделись, Марина. — Пять лет, если быть точной. Она склонила голову на бок, словно оценивая, как он изменился. Он действительно изменился. В её памяти Владимир был моложе, энергичнее, а сейчас в его чертах читалась усталость. Всё же годы дали о себе знать. — Садись, — коротко сказал он, проходя к своему месту. Марина молча опустилась в кресло напротив, скрестив ноги. Владимир сел, откинулся на спинку, несколько секунд рассматривал её — будто пытался понять, изменилась ли она за эти годы. — Как ты? — наконец спросил он, голос звучал ровно, но в глубине было что-то настороженное. — Нормально, — пожала плечами Марина, опуская взгляд на свои пальцы, которые нервно сцепила в замок. — А ты? — Работаю, — коротко ответил Владимир. Затем опёрся локтями о стол, сцепив пальцы. — Ладно, давай сразу к делу. С какими судьбами ты здесь? Марина чуть заметно выдохнула, посмотрела в сторону, будто собиралась с мыслями,сжала пальцы, словно сомневалась, стоит ли говорить. — Недели две назад… может, чуть больше, — сказала она, подняв на него взгляд. — Я случайно встретила Алексея в магазине. Имя сына заставило Владимира невольно напрячься. Он не перебивал, ждал, что будет дальше. Рассказав всё в кабинете настигла тишина, Владимир сидел, не двигаясь, оценивая её слова. Слишком много времени прошло. И слишком многое изменилось. После того как наступила тишина, Владимир немного прищурился, подняв взгляд на Марину. Мужчина усмехнулся, склонив голову набок. — Ну и что дальше? Что ты хочешь от нас? — спросил он, внимательно изучая Марину взглядом. Она не отвела глаз, держалась уверенно, даже слегка приподняла подбородок. — От тебя мне ничего не нужно, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Я хочу восстановить отношения с сыном. Думаю, у меня есть на это право. Он нахмурился, тяжело вздохнул и опёрся локтями о стол. — Право? — переспросил он с лёгкой усмешкой. — После всех этих лет? Марина не дрогнула. — Да, после всех этих лет. — Если он не захочет с тобой говорить, я не буду его заставлять. Марина кивает, понимая, что это лучшее, что она могла получить. — Когда ты хочешь с ним встретиться? — Не знаю… Может, сегодня. Я просто хотела увидеть его, поговорить. Владимир поднял на неё взгляд. — Сегодня? — Да, а что? — спокойно отозвалась Марина, приподняв бровь. Он провёл рукой по лицу и устало вздохнул. — Я тоже собирался к нему. Марина чуть склонила голову, наблюдая за ним. — Что-то случилось? Владимир задержался с ответом, но затем произнёс: — Он не был в школе две недели. Марина сжала губы, но в её глазах не промелькнуло ни тени растерянности. — Две недели? — переспросила она ровным голосом, как будто взвешивала информацию. — Да, — подтвердил Владимир. Марина чуть пожала плечами. — Значит, были причины. — Ты так спокойно это говоришь? — нахмурился он. Она улыбнулась уголком губ. — Я просто знаю, что паника делу не поможет. Сначала нужно услышать самого Алексея. Владимир посмотрел на неё пристально, но промолчал. Марина уверенно откинулась на спинку кресла, скрестив ноги. — Значит, едем вместе? ————— 3 часа дня. Несмотря на зиму, воздух был холодным и резким, а в небе, упрямо прорезая облака, всё-таки пробивалось слабое солнце. Лёгкий мороз покрывал землю и машины инеем, но свет всё равно заставлял снежную поверхность блестеть, словно звезды были рядом. Машина тихо подъехала к подъезду Алексея, а из неё начали выходить трое. Они шумно переговаривались, смеясь и шутя между собой, их смех легко прорывался через зимнюю тишину. Рома, первым выбравшийся из машины,он был одет в тёмную куртку и шапку, выглядел чуть непринуждённо, как всегда, а его улыбка придавала уверенности. Макс, сидящий на переднем сиденье, тоже встал, отряхнув снег с обуви и сразу закурив сигарету. Денис, сидящий с Алексеем на заднем сиденье, вышел чуть медленнее. Он держал в руках пакет, где что-то зашуршало. Когда Денис открыл его, стало ясно, что внутри было пиво — несколько банок в запечатанном пакете. Он сразу подмигнул Алексею, как бы говоря: «На вечер будет что попить». Алексей вышел последним, не спеша, аккуратно поправив свою куртку,он был с продуктами, и это сразу бросалось в глаза: пластиковый пакет в руках, с виду лёгкий, но в нём было всё — от сосисок до упаковки сигарет. В тот момент он почувствовал, как друзья с нетерпением поглядывают на него, будто ждут чего-то. Когда все вошли в подъезд, зашли в лифт и начали подниматься, Рома сразу пошутил: — Ну что, нам не часто такой банкет будет, чтобы всё подряд на ходу поесть, – он открыл пакет с продуктами и поковырялся внутри, поднимая сухарики. Макс, с усмешкой глядя на пакеты, сказал: — Может, ещё и кабачков запечём? Чисто для атмосферы, а то на наших “вечеринках” только пиво да сигареты, как-то не густо! Денис, потрясая пакетом с пивом, ответил: — Кабачки, говоришь? Может, тогда шашлык на костре замутим, чтобы точно атмосферу сделать. А то с твоими кабачками мы тут не на даче, а на какой-то гастрономической премии. Алексей, с невозмутимым видом, лишь кивнул, почувствовав, что это их обычная весёлая болтовня, но с каждым днём он становился частью этого шума и беззаботного общения. Поднимались они не торопясь, каждый заговорил, шутил, но весёлое напряжение было где-то в воздухе, и Алексей понял, что они все постепенно начинают воспринимать его не как «нового», а как одного из своих. ————- Последние две недели они часто зависали в квартире у Алексея, буквально превращая её в своё временное убежище. Никаких правил, никаких серьёзных разговоров — просто веселье и еда, пока не начнёт темнеть. Максим, Рома и Денис чувствовали себя как дома, и даже когда Алексей пытался немного подшутить, они не обижались. Вот, например, сегодня они снова пришли к нему, но уже не как гости — как друзья. Алексей, замечая, что они начали раскладывать еду по столу, усмехнулся и подколол их: — Ну что, ребята, прямо как дома, да? Чуть ли не каждый день сюда приходите. Уже пора ключи от квартиры дарить. Если хотите, могу на кухне для вас даже табличку «Шеф-повар» повесить. Могу и меню написать, чтобы в следующий раз всё по плану было. Рома, оборачиваясь к нему, усмехнулся: — Ты ещё скажи, чтобы ты нас на работу принимал. Мы тут с тобой на ты, а ты как-то по-хозяйски тут себя ведёшь. Алексей, смеясь, кивнул и продолжил: — Ну, если серьёзно, то как будто, знаете, и вправду тут живёте. Скоро нам ещё диван с собой принесёте, а то спать на полу как-то не круто. Или ужин подадите, как в ресторане. Макс, с улыбкой добавил. — Может, ты сам нас покормишь как шеф? Только пиво не забудь, а то без него не вкусно. Пока они готовили,Воробей — исчез в ванной, прихватив с собой пару бутылок пива. Когда он вернулся, видно было, что он что-то намечтал в своей ванной комнате, но предпочёл не делиться. Алексей заметил это, но не стал сразу спрашивать. Сначала они все принялись за еду — Каждый был чем-то занят: Рома нарезал колбасу с сыром, Макс натирал морковь для морковного салата, а Алексей клал в духовку лист, в котором уже был готов пирог ну частично, оставалось что б он только испекся. Пельмени они закинули в воду, когда стол почти был готов. В какой-то момент когда Леша следил за пельменями оглянулся на Дениса и с усмешкой сказал: — У тебя в ванной что, личный кабинет? Ты вроде как-то долго там был, аж на пиво отлучился. Там что, секреты какие, или, может, новые рецепты для следующего ужина? Все засмеялись, а Воробей ответил: — Да не, всё нормально, — ответил Денис, поднимая банку и отпивая, — просто у меня там свой уголок для творческого процесса. Кто-то книжки читает, а я вот, понимаешь, пиво открываю и планирую,о наших планах, как бы так сказать… мы, конечно, тут все тусуемся, бегаем туда-сюда, но, знаешь, нужно что-то менять. Развиваться. Больше денег, больше дел. Мы не будем стоять на месте, нам надо разжиться по-настоящему. Рома, слыша это, подскочил к столу и подколол: — Ты что, планы строишь, а пельмени вот-вот готовятся! Хватит нам философию включать, давай лучше это… бизнес план по шашлыку для начала! Макс, смеясь, добавил: — Пельмени да пельмени, а то бизнес с шашлыками будет. Мы тут, знаешь, думаем, как с колбасой работать, а ты уже на уровне своей “стратегии”! Денис, ухмыльнувшись, снова взял банку пива: — Ну да, пацаны. Всё постепенно. Пока тут, но думаю, что надо расширяться. Это не конец, только начало. Алексей, стоя у плиты,задумчиво перемешивал пельмени. Вдруг, почувствовав, что момент настал, он замолк, оглядел троих парней, которые занимались накрытием на стол, и задумался. Он не знал, как начать, но что-то подсказывало ему, что нужно поставить точку в разговоре. А может, это просто было время, чтобы сказать что-то важное. — Слушайте, — сказал Алексей, не отрывая глаз от сковороды, но при этом чувствуя, как его слова накатываются, — вот смотрю я на вас, да, и думаю… У вас хоть какая-то стабильность есть? Ресторанчик какой-то, автосервис там, что-то хотя бы своё, а не просто движение туда-сюда. Денис, который стоял у холодильника, задумался на мгновение. Он сразу не ответил, как будто искал правильные слова. Потом оторвался от бутылки, усмехнувшись, и сказал: — Ну да, есть… Но это, знаешь, всё не так, как ты думаешь. Это больше как… сам по себе бизнес, а не стабильность в нашем понимании. Макс, который до этого молчал и курил, резко встал и взглянул на Алексея. Он, правда, не был настроен на философские разговоры, но не мог не вмешаться. — Стой, стой, стой, — сказал он, обращаясь к Алексею, — ты вот о чём говоришь? Нам что, пойти на завод работать? На каком-нибудь заводе штаны протирать и копейки за это получать, типа стабильности? Ты серьёзно? —Алексей взглянул на Макса и у с усмешкой ответил. —— Нет, Макс, это не для нас. Я не о заводе говорю и не о какой-то скучной рутине. Я говорю о чём-то большем. За эти две недели я научился кое-что понимать, наблюдая за вами. Вы вроде что-то как-то делали деньги, но каждый раз возникает вопрос: что, если это закончится? Это всё не надолго. Нужно что-то более серьёзное, с перспективой. Рома, который тоже стоял рядом и до этого молчал, резко повернулся к Алексею. — Ну и что ты предлагаешь, а? Не просто поговорить, а что делать? Ты что, думаешь, мы тут на какие-то новые схемы пойдём? Алексей, с невозмутимым видом, сделал паузу, оглядел их и сказал: — Да, я думаю, пора пробовать что-то большее. Контрабанда. Продавать оружие, перепродажа всяких товаров. Почему бы и нет? У вас есть связи, у вас есть ресурсы, а я уже с вами и вижу, что мы можем гораздо больше. Макс, облокотившись на стол, посмотрел на него с недоверием. — Контрабанда, говоришь? Ты что, серьёзно? — Макс был явно удивлён, но его голос не выражал страха. Скорее, он был просто скептически настроен. — Ты думаешь, нам это нужно? Ты не забыл, кто мы, да? Алексей усмехнулся и ответил: — Я не забыл. Я просто думаю, что нам нужно подняться. Мы уже на грани того, чтобы просто выживать. Нам нужно больше — больше денег, больше возможностей. Если мы будем сидеть на одном месте, нас просто обойдут. А вот если включим голову и правильно используем наши возможности, можно выстрелить по-настоящему. Денис, вставив сделав еще одни глоток немного посмеялся. — Ну, смотри, если реально возьмёмся за это, то может быть и получится. Мы ведь и так по краю ходим. Рома, после небольшой паузы, взглянув на Алексея, сказал: — Ладно, может, ты и прав. Мы реально стоим на месте, а если будем тупо сидеть, то и всё остальное рухнет. Алексей, не теряя уверенности, ответил: — Да, я думаю, что можно сделать. У вас оружие есть, а значит, можно и с контрабандой поработать. Время не стоит на месте, и тут, понимаете, нужно брать всё, что можно. Макс скептически улыбнулся, но его взгляд был задумчивым. — Ну, это уже будет серьёзно, согласен. Но мы, по сути, такие, как ты говоришь, бандиты, но контрабандой, как-то… не занимались. Алексей понял, что они все это поняли, и продолжил: — В любом случае, просто говорю, что если так пойдёт, нам стоит думать о большем. У вас есть стабильность, но что если всё это рухнет? Надо иметь план Б. Все начали думать, а Денис почесал подбородок, поглаживая шрам на шее. — Ладно, посмотрим, — сказал он, — может, и правда стоит попробовать. Визит, которого никто не ждал После ужина все остались на кухне, кто-то лениво ковырял вилкой остатки еды, кто-то просто сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Обсуждение шло бурное, кто-то громко смеялся, кто-то спорил, а Денис, вальяжно сидя на стуле, о чём-то увлечённо рассказывал. Макс в это время ушёл в туалет. Оттуда слышался шум воды — он мыл руки, плескаясь с явным удовольствием. И тут по всей квартире громко раздался звонок в дверь. Алексей вздрогнул и машинально взглянул на часы, которые висели на стене. Восемь вечера. — Кто там? — лениво бросил Рома, не поднимая головы. Алексей встал со стула, чуть нахмурился и пошёл к двери. В голову сразу полезли всякие догадки. В это время могло прийти только что-то плохое. Или кто-то пьяный. Он остановился перед дверью, выдохнул и наклонился к глазку. То, что он увидел, заставило его кровь застыть. За дверью стоял его отец. Но это было не самым страшным. Рядом с ним стояла его мать. Алексей резко отшатнулся от двери, будто она его ударила током. В глазах потемнело, руки вспотели. Этого просто не могло быть. Она. Здесь. Сейчас. Спустя столько лет. Это сон? Это какая-то жестокая шутка? В горле пересохло. Сердце стучало так громко, что заглушало все звуки вокруг. Он медленно, почти механически развернулся и быстрыми шагами направился обратно на кухню. — Чё там? — спросил Денис, глядя на него. Алексей выглядел так, будто увидел призрака. — Отец. — глухо ответил он, а потом, словно слова сами сорвались с языка: — И мать. Наступила гробовая тишина. Денис и Черный переглянулись. — Блять. — негромко выдал Рома. Алексей резко встряхнулся, вернувшись в реальность. — Быстро. Прячьте алкоголь и сигареты. Проветриваем. — он уже шагал к окну, распахивая его настежь. Денис и Рома без лишних вопросов бросились убирать всё лишнее: бутылку с недопитым пивом, пачки сигарет, зажигалки. Макс вернулся из туалета, недоумённо уставившись на всех. — Бля, чё случилось? — Его предки приехали— бросил Денис, задвигая бутылку под кухонный шкаф. Макс на секунду завис, а потом выдал: — Ебануться. Звонок в дверь снова прозвучал, ещё громче, ещё требовательнее. Алексей глубоко выдохнул, провёл рукой по лицу и пошёл открывать дверь. Он не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать. Но он знал одно: эта встреча изменит всё. Алексей три раза поворачивает ключ в замке, слышит, как щёлкают защёлки. Затем осторожно открывает. Сначала взгляд падает на отца — тот стоит уверенно, руки в карманах, взгляд тяжёлый. Потом он переводит глаза на мать. Сердце заколотилось быстрее. Он смотрит то на неё, то на отца, не зная, что сказать. — Почему так долго? — спрашивает отец, нахмурившись. Мать смотрит на него с лаской, улыбка на губах. — Алексей… Он не отвечает. В голове шум. Это точно не сон? Отец скользит взглядом по Марине, затем снова на сына. — Мы можем зайти, Алексей? Алексей молча отходит назад, давая понять, что дверь открыта. Отец, как настоящий джентльмен, пропускает Марину вперёд. Она медленно заходит, осматривая квартиру. Марина осматривает коридо, будто стараясь вспомнить что-то давно забытое. Коридор узкий, с тёмно-коричневым линолеумом, который местами уже стёрся, особенно у входа. Обои выцвели, на одном участке виднеется слабый след от старого пятна, которое когда-то пытались оттереть, но оно так и осталось напоминанием о прошлом. В углу стоит небольшая вешалка с разбросанными куртками. Ниже — старая обувная полка, на которой в беспорядке стоят ботинки и кроссовки. В воздухе ещё ощущается лёгкий запах табака, который они не успели до конца выветрить. Марина медленно идёт вперёд, оглядываясь, будто сравнивая эту картину с тем, что она помнит. Отец молча проходит следом, не обращая внимания на интерьер, его больше интересует сам Алексей. Отец, медленно оглядывая коридор, замечает пару ботинок, стоящих рядом с полкой, и сразу спрашивает, не обращая внимания на другие детали: — Ты не один? Алексей замер на мгновение, его взгляд метается по квартире. Он всё ещё не может поверить, что его мать здесь, перед ним, после стольких лет. Вопрос отца заставляет его ещё больше нервничать, и он пытается совладать с собой. — Ну… — Алексей слегка тянет время, пытаясь придумать, как ответить. — Не один. Приятели… — добавил он. Отец продолжает оглядываться по квартире, его взгляд становится всё более настороженным. Он замечает несколько деталей, которые не укрылись от его внимания — не только незнакомую обувь, но и запах сигарет, который заполняет комнату. — За последние три года я не видел, чтобы ты приводил сюда друзей, — произносит Владимир с лёгким акцентом недовольства в голосе, оглядывая коридор. — Да и запах какой-то… вы курили? Запах сигарет висит в воздухе, резко выделяясь среди прочих запахов. Это не был лёгкий аромат, который бы мог быть вызван случайной сигаретой; нет, здесь явно курили регулярно. Он смешивался с запахом старой мебели, чуть примятых ковров и настаивающего воздуха, будто квартира всё ещё не привыкла к тому, что в ней кто-то может не просто жить, но и устраивать свои встречи. Алексей чувствует, как в груди сжимается напряжение, и он по-прежнему не знает, что сказать. Старается скрыть нервозность, но всё внутри будто затвердело. После напряжённой паузы дверь кухни приоткрывается, и первым выходит Рома. Он бросает короткий взгляд на гостей, не выражая особого удивления, и спокойно здоровается: — Добрый вечер. За ним следом выходят Макс и Денис. Они тоже кивают, бросая на родителей Алексея мимолётные взгляды, но не задерживаются, чтобы разглядывать их. — Всё, Лёха, нам уже пора, — говорит Денис, натягивая куртку. Макс, застёгивая молнию на своей, добавляет: — До завтра. Алексей кивает, провожая их взглядом. — Давайте, пацаны. Парни быстро выходят за дверь, и через несколько секунд их шаги растворяются в подъезде. Алексей медленно закрывает дверь, выдыхает и на секунду прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. Когда он снова открывает их, отец с матерью уже зашли в кухню. Алексей уже идёт в кухню, где всё ещё чувствуется запах сигарет, несмотря на открытое окно. На столе пусто — никакого пива, никаких следов вечерних посиделок, только пепельница, в которой осталась одна недокуренная сигарета. Отец стоит у окна, скрестив руки на груди. Марина присела на стул и молча оглядывает комнату. ——Где ты был все эти последние недели?Спросил Владимир,—Звонила твоя классная руководительница,ты не ходил в школу две недели. Алексей прищуривается, будто пытается понять, насколько сильно отец зол. Но в нём самом тоже кипит злость. Перед ним сидит мать, которая исчезла на десять лет. Он знает о ней всё — новая семья, новый сын, дочь. Она словно вычеркнула его из жизни, а теперь сидит перед ним, как ни в чём не бывало, будто имеет право говорить, будто имеет право беспокоиться. — Я не хотел в школу, — грубо отвечает Алексей, вскидывая брови. — Какие ещё вопросы? Владимир хмурится, но прежде чем успевает что-то сказать, Марина неожиданно вмешивается: — Алексей, твой отец волнуется. Мы оба… Она осекается, видя, как Алексей бросает на неё быстрый, колючий взгляд. — Оба? — с усмешкой повторяет он, наклоняя голову набок. — Серьёзно? Алексей смотрит на неё, и в его взгляде вспыхивает что-то почти дикое. Он чуть раскачивается на месте, а может, это алкоголь чуть ударил в голову. — Почему ты здесь? — голос его звучит низко и зло. — Зачем ты пришла спустя столько лет? Марина опускает глаза, не находя, что сказать. Владимир делает шаг к сыну, сдержанно, но твёрдо повторяя: — Где ты был? Что с тобой стало? Квартира пахнет, как подвал, сигаретами, алкоголем… — отец качает головой, тяжело выдыхая. — От тебя тоже прёт. Алексея словно взрывает. — Да все равно мне— рявкает он, зло вскинув руку. — Какая тебе разница, чем тут воняет?! Ты раньше вообще замечал, как я живу? Нет! Всегда был занят, работа, новая семья, хер знает что ещё! Тебе было не до меня! Он делает шаг вперёд, в упор смотря в лицо отцу. — А теперь вдруг вспомнил? Теперь тебе, не всё равно?А эта вообще, — он резко указывает на Марину, дёргано кивая, — какого хрена она тут делает?! Марина вздрагивает, но Алексей уже не смотрит на неё. В нём бурлит злость, он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться ещё сильнее. В комнате повисает напряжённая тишина. Владимир и Марина застыли, ошеломлённые тоном Алексея. Марина нервно сжимает руки, будто не веря, что этот вспыльчивый, резкий парень — её сын. Владимир хмурится, его взгляд становится холоднее. — Ты как разговариваешь?! — голос его звучит твёрдо, но в нём сквозит удивление. — Держи себя в руках, ты что, совсем?! Алексей усмехается, качает головой, будто его только что пытались приструнить, как маленького ребёнка. — А что, не нравится? — он с вызовом смотрит на отца. — Может, привыкли к другому? Смиренному, тихому, удобному? Такого больше нет. Он делает шаг назад, опираясь на спинку стула. Голова чуть кружится — то ли от выпитого, то ли от ярости, что кипит внутри. — Я не маленький, и мне не нужно, чтобы вы оба вдруг начали изображать заботу. Слишком поздно. Владимир сжимает челюсти, видно, как его злит этот тон, но он делает усилие, чтобы не сорваться. Глубоко выдыхает, проводит рукой по лицу. — Поздно? — повторяет он. — То есть ты решил, что можешь вот так просто взять и опустить всех, кто хоть как-то пытается достучаться до тебя? Марина тоже хочет что-то сказать, но Алексей резко смотрит на неё, и она осекается. — А ты вообще молчи, — бросает он ей. — С чего вдруг ты решила, что имеешь право говорить мне что-то? Она слегка отводит взгляд, будто от удара. — Алексей… — её голос дрожит, но он лишь хмыкает. Владимир больше не сдерживается: — Ты совсем страх потерял?! — голос его поднимается, он делает шаг вперёд. — Посмотри на себя! Две недели неизвестно где, в квартире табачная вонь, алкоголь… Ты это называешь нормальной жизнью?! Алексей лишь ухмыляется, но внутри у него всё кипит. Он делает шаг назад, будто ставя границу. — А с чего ты взял, что тебе есть до этого дело? Владимир срывается окончательно. — Ах ты, щегол… — его голос гремит по квартире. — Я, значит, работаю днями и ночами, чтобы прокормить тебя, чтобы у тебя был дом, еда, одежда… Я что, деньги тебе на бухло даю? На сигареты?! Алексей скрещивает руки на груди, смотрит исподлобья. — Ну да, а на что ещё? — бросает он с усмешкой. Владимир сжимает кулаки. — Ты с кем сейчас разговариваешь?! — рявкает он. — Ты совсем страх потерял? Марина поднимается со стула, кажется, хочет вмешаться, но не успевает. — И кто эти твои дружки, а? Ты вообще видел, как они выглядят? Они же… — он осекается, но затем резко выдыхает. — Они же как бандиты! Ты понимаешь, с кем связался?! Алексей дергает уголком губ. — О, вот и пошло, — цедит он. — Бандиты, да? Может, мне паспорт на них проверить, удостовериться? — Не смей со мной так разговаривать! — Владимир делает шаг вперёд, и прежде чем Алексей успевает снова открыть рот, его ладонь резко летит в сторону сына. Глухой хлопок разносится по комнате. Алексей не пошатнулся, но кожу на щеке жжёт. Марина ахнула, закрывая рот ладонью. В глазах расширившийся ужас — она не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Алексей тоже замер, но не от страха, а от чистой, выжженной злости. Он медленно проводит языком по внутренней стороне щеки, где всё ещё чувствуется отцовский удар, затем резко оборачивается. У кухонного стола стояла кружка, рядом — пустая тарелка, оставшаяся с ужина. Не задумываясь, он с силой проводит рукой по столу, сметая всё на пол. Грохот разлетевшейся посуды заполняет квартиру, осколки разлетаются в стороны. Дыша тяжело, он сжимает кулаки. Внутри всё кипит, но даже сейчас он знает, что не может поднять руку на отца. Он не такой. — Какого чёрта ты тут делаешь?! — резко поворачивается он к Марине. Голос срывается, дрожит от ярости. — Что вам вообще нужно от меня?! У вас там своя семья есть, правильно? Муж, дети, всё прекрасно! Так какого хрена вы вдруг решили, что я вам нужен?! Марина открывает рот, но слов не находит. Алексей резко выдыхает, закрывает глаза на секунду, будто пытаясь успокоиться, но это бесполезно. — Ты… — он смотрит прямо на неё, взгляд ледяной. — Ты вообще знаешь, что мне было? Как мне жилось без тебя? Ты хоть раз об этом думала? Или ты вычеркнула меня сразу же, как только ушла?! Он чувствует, как внутри что-то обрывается. Сколько лет он держал это в себе? Сколько раз сжимал зубы, когда думал о ней? Всё это время он ненавидел её, ненавидел отца, ненавидел всё, что связано с этим чёртовым прошлым. Глаза жжёт. Нет, он не плачет, но слёзы всё равно выступают, предательски стекая по щекам. Он быстро смахивает их рукой. Развернувшись, он быстрым шагом направляется в свою комнату. Когда Алексей открывает шкаф, его взгляд падает на старый рюкзак, который он почти не использовал. Внутри, среди прочих вещей, он нащупывает небольшую пачку денег — его сбережения. Каждый месяц отец давал ему деньги, и с шестнадцати лет он начал откладывать часть. Иногда тратил, но в целом копил. Не сказать, что здесь целое состояние, но хватит, чтобы прожить какое-то время без отцовской помощи. Он сжимает деньги в руке, затем быстро прячет их в карман куртки. Достаёт из шкафа спортивную кофту «Адидас», ту самую, что он носил купил пару месяцев назад, вместе с ней — пару футболок, спортивные штаны. Всё это летит в сумку. Собрав вещи, он оглядывает комнату. Здесь он жил, спал, думал, терпел. Но теперь… Теперь он уходит. Когда он возвращается в коридор, Владимир стоит посреди кухни, сжатый, словно готовый сорваться снова. Марина с опущенной головой. Алексей бросает последний взгляд на отца и мать. — Мне ваши подачки больше не нужны, — голос твёрдый, но в нём слышится усталость. — Вы жили без меня все эти годы, вот и дальше живите. Он резко дёрнул дверь, шагнул за порог и захлопнул её за собой, даже не оборачиваясь.