Глава 1. Хирург - Быков / Джонс + остальные интерны = ?

Марта тяжело вздохнула и посмотрела Любе в глаза с отчаянием. Медсестра заулыбалась, прикрыв рот полной ладошкой. — Серьезно? — Ага, — устало кивнула Марта и на всякий случай стала считать листы в истории болезни очередного бедолаги, который в этот раз достался Хирургу. Опять чего-нибудь отпилит, не вникая в суть, а Быков потом, воскликнув с пеной у рта «Мой дорогой арапчонок!», будет зачитывать Джонс нотации повышенным тоном, словно рэп. Нет спасу от него, от них. А Хирурга Быков презирал настолько, что в пору было писать очередной том «Оттенков Серого» об их отношениях, зиждущихся на «любви», «понимании» и «согласии». У Марты тихонечко начинала трещать голова. — Ой, да ладно тебе, договоритесь, не совсем же этот Кащей из ума выжил на старости лет, — махнула руками Скрябина. Марта посмотрела на нее как на идиотку. Известное дело, что Хирург нарочно калечит пациентов Быкова, всегда выходя сухим из воды. По методу работы напоминал медика из игры «Теам Фортресс 2», хотя… Такую характеристику можно было дать всем врачам старой закалки в больнице, ни разу не ошибившись. Все они, сплотившись, враждовали с заведующим отделением и творили с людьми «врачебные ошибки» ему на зло, зная, что никого за шалости не уволят, так как Кисегач их ценила за профессионализм. Рекомендованных лично ею пациентов, понятное дело, лечили. Но все же — ни одного разбирательства за столько лет, Джонс проверяла. От осознания безвыходности нервы сдавило во всем теле, словно она легла под пресс. Но, вздохнув еще раз, проявила снисходительность к Любе, отшутившись, а потом направилась в ординаторскую. Толкнув дверь, сразу увидела зеленого Лобанова, смотрящего в одну точку, спящего Романенко и дерганную Черноус. — Ты чего? — сев рядом, спросила Джонс у Черноус. Варя нервно улыбнулась, кивнув головой на Лобанова. — Мы ночью на дежурстве были… Отоларинголог опять возился с ушами… Заставил молчать, а то опять попадем на две ночные, он обещал устроить… — еле слышно прошептала она. Марта скривилась, представляя, что это должно быть за зрелище, а означало оно одно: этот яркий спец по слизистым опять подсыпал в растворимый кофе ушную серу, неизвестно каким образом им коллекционируемую, стремясь обрадовать Быкова. И Лобанов был первым, кто не заметил хрючева вместо сублимата перед собой. Ох… Закатив глаза от беспомощности и на миг уткнувшись в историю болезни лицом, Джонс утешающе посмотрела на Черноус. — Ясно. А где Левин? — Ну, ты же его знаешь, — с нервным смешком повела рукой в сторону двери Варя. — Ходит за Быковым, в рот заглядывает, стелется… — Ага, — презрительно хмыкнула Марта, потом, встав, подошла к дивану с мышью-соней и со всей силы стукнула Романенко по башке стопкой документов. Тот подскочил с неровными откликом, говорящем о все еще глубоком отрубе: — Да, Андрей Евгеньевич… Раздались тихие смешки, даже от Семена. Взгляд Романенко стал сначала осмысленным, а потом обиженным, он почти простонал: — Ну, Март, епт! Имей совесть, я не спал ночь! — Тебе семнадцать? Или детство вспомнил? — выгнула бровь Джонс. Романенко зло махнул на нее рукой и пошел заваривать кофе, понимая, что от смены не отвертеться. Поймав взглядом лица друзей и улыбнувшись в ответ, Марта думала, что ей делать дальше: идти сразу к Хирургу или дождаться Быкова. Принимая неизбежное, как подпись Кисегач на бланке выписки, решила сделать все сама, думая об изречении Любы, что, может, и вправду Хирург не такая сволочь, как о нем рассказывают. К тому же, медленно в ее голове образовывалась мысль о дипломатическом подходе: пора каким-то образом помирить Быкова с подчиненными. Хотя бы попытаться. У нее был добрый пример для подражания. Джонс, выпрямив спину, направилась разыскивать эту филигранную пародию на доктора Людвига.