Глава 5. Заключительная. Секир-башка

Марта смотрела в окно на темнеющие улицы Лондона, думая о своем муже Рикки. Не терпелось его увидеть уже дома. Последний пациент переодевался за шторкой, и она ждала, когда он закончит, чтобы закрыть на сегодня кабинет. Тут она услышала, как тихо дверь открылась. Обернувшись, увидела Левина, наконец-то, выросшего до Бориса Аркадьевича, уже не такого тупого, зацикленного лишь не себе. Это ощущалось даже во взгляде. Он воспользовался предложением о переводе в свое время, скромно попросив Марту помочь ему освоиться. Доктор Левин уже давно перестал нести самовосхваляющий бред, и с ним можно было дружить. — В метро сейчас не протолкнуться. Тебя ждать? — Нет, Боря, иди. Удачи тебе и до завтра, — улыбнулась Марта. Левин улыбнулся в ответ, а потом вышел. Иногда он провожал Джонс до дома, проявляя заботу. Марта села за стол и стала собирать вещи, понимая, что за шторкой пожилой человек и быстро не справится. Взгляд вдруг упал на тревожный телефон, который в свое время подарил ей Доктор. На нем высветилось смс. «Прости, что так быстро ушел, не простившись. Ваш Быков — настоящий дикарь, не способный к диалогу. Гонял меня по всем коридорам больницы шваброй. Рычал при этом, как Сознание Нестин. Обзывал аферюгой и уфологом с лампочкой в ухе, подумав, что я лучший друг вашего лора и пришел с целью его подставить. Разорвал мою психобумагу, увидев пустой лист. Еле от него скрылся. Думал, регенерирую». Глаза Марты раскрылись одновременно от удивления, интереса, а также понимания — Доктор опять заблудился во времени: если на Земле прошло пять лет, то у того сейчас все еще продолжается тот самый день. Когда Романенко и Левину пришлось откачивать Купитмана, обнаруженного Любой в луже блевоты, когда Черноус вторую ночь подряд вместе с ней осталась на дежурство, когда Кисегач со злобой отчитывала охрану на проходной, когда Быков, взбешенный и яростный, с дергающимся глазом и покрасневший, добирался до дома на метро, не испытывая вдохновения садиться на мотоцикл. Это ладно. Но у нее был другой, более важный вопрос, терзающий своей неопределенностью и подозрениями. И она задала его, указав насколько в этот раз Повелитель Времени опоздал с извинениями. «Ты как-нибудь можешь объяснить то, что случилось с мясниками после того, как ушел? С тобой это связано?» «А что случилось?» Марта вздохнула, моргнув, и вспомнила все по порядку. Хирург, притихший и вздрагивающий, просидел до самого утреннего обхода в кабинете никем незамеченный, потом пожаловался на сильные головные боли. Оказалось, инсульт. Практику он больше продолжать не мог, не владея руками, и вернулся к семье, прожив после этого недолго. Сексопатолог, уже дома, ощутил сильные боли в печени, приковавшие к постели. По слухам, долго лечился от цирроза в другой больнице, но победить болезнь не смог. Окулист вдруг ощутил ясно свое призвание в эзотерике, словно окончательно сошел с ума, сменил род деятельности, а потом был пойман на мошенничестве в особо крупных размерах и долго в тюрьме не продержался. Отоларинголог же после того дня, словно помешанный, шепча о какой-то «возможности все исправить, если бы у него был шанс встретить этого человека снова», запросил отпуск на неделю, из которого не вернулся обратно. Больница вздохнула с облегчением в лице Быкова, который ушел в праздничный запой на месяц вместе с Купитманом, когда опустели кабинеты мерзких докторишек, поставил условие Кисегач о том, что новых врачей он допустит только после личного одобрения. После этого интернатура пошла легче. Ответа долго не было, даже пожилой пациент Марты и то ушел, а она все ждала. Но тут, когда она уже хотела плюнуть на это дело, экран телефона засветился ответом. «Доктор Джонс, ты слишком много думаешь о незапланированных случайностях, которые могли произойти с каждым. Отдыхай, с окончанием рабочего дня. Как-нибудь залечу на днях». Джонс ему поверила, уже на самом деле давно решив для себя, что слишком загоняется и видит связи там, где их нет. Ей нужно было лишь маленькое подтверждение. Усмехнувшись, поняла, что это атмосфера больницы другой страны научила ее этой подозрительности. Просто не повезло со старшими коллегами, имеющими извращенное представление о жизни в коллективе. Не все врачи такие, как встреченные, как и люди, их личности, планы, убеждения и строящиеся на этом всем судьбы. Марта отбросила пустые подозрения, отправив Доктору улыбающийся смайлик, с легкостью и предвкушением встречи с любимым направилась домой. Повелитель Времени в этот момент грустно улыбнулся и отложил телефон. Подавил вздох отвращения к себе. Кому, как не ему, бессмертному путешественнику, знать, что такое — худой мир и доведение до спутников лишь половины правды? Он обратил неуверенный взгляд на как всегда ровную спину своей матери. Смерть зверски препарировала пойманного ею далека, отрывая куски от его тела без анестезии; бедняга уже не мог кричать. Она не обращала на сына внимания как всегда. Доктор опасался прервать ее занятие. И все же, найдя в себе мужество, еле слышно произнес за то, что не стала преобразовывать Марту: — Спасибо… Мама… — Всегда знала, что от Доктора Джонс будет польза, — игнорируя благодарность, неопределенным, расслаивающемся в пространстве, но пока спокойным голосом отозвалась Смерть, вырезая в сникшем теле далека прямоугольник, а потом помещая туда преобразованные души. Ровно четыре штуки. Подачка от нормы ее коллегам. Дождавшись, когда далек придет в себя, чтоб проверить свою работу, опять лишила его сознания, потом ровно потребовала от сына: — Выстраивай курс на Полночь. Доктор подавил волну дрожи, но возражать глупо — всегда эта требовательность родственницы в ее делах возвращала к его реальности, где нет места хоть чему-то светлому; прочитанные имена на табличках, всегда игнорируемые Быковым, он с силой заставил себя забыть, как уже не нужные, подходя к панели управления ТАРДИС. И искренне понадеялся, что Доктор Марта Джонс больше в планы Смерти не входит.