Глава 1. Миледи

      Здесь всегда кричали.       Ни одна грязнокровка не могла просто смириться со своим приговором. Зачем-то каждому из них надо было визжать, рыдать, вырываться… А терпели бы, может, и не больно было бы.       Гермиона поправила капюшон плаща, скрывавший от большинства ее лицо. Темная Леди любила гулять по своему министерству инкогнито, время от времени раскрывая свою личность. То милуя, то карая.       Этот раз обещал быть таким же. Ничего не предвещало беды, как вдруг…       — Так убейте же меня! Долго ещё я должен ждать?! — раздалось из ближайшего зала.       Гермиона иронично вздернула бровь и тихонько прокралась в зал. Она, скрывшись под чарами невнимания, аккуратно пристроилась на скамейку подле одного из судей. Хорошее место, все видно, и люди не особо мешают.       Судили грязнокровку, как и всегда. На возвышении помещалась молоденькая Долорес Амбридж — сука, но сука полезная. Гермиону всегда забавляло, как Амбридж и подобные ей полукровки изо всех сил стремились доказать, что ничем не отличаются от нормальных волшебников. Ха!       Рядом с Долорес сидел помощник и секретарша. Помощник, кажется, был из Уизли… Сложно сказать, о мелких сошках Темная Леди думала редко. Если каждого запоминать, так и с ума сойти недолго.       А внизу, прикованный к креслу, сидел юноша. С искренним изумлением Гермиона заметила, что этот грязнокровка (а он неоспоримо был таковым, раз уж оказался на процессе у Амбридж) чрезвычайно красив.       Юноша, на вид не старше двадцати лет, был высок и хорошо слажен. Аристократичная бледность подчеркивала тонкие черты лица, яркие темные глаза, похожие на два пылающих ненавистью костра, такие же темные волосы, беспорядочно завитые и чуть грязные. Видимо, не так давно мальчика схватили. И одежда ещё в порядке, даже рубашка сохраняет лёгкий налет крахмальной белизны.       Будь грязнокровка ещё и образован, легко бы попал на службу в дом к знатной семье. Может быть, даже к самой Гермионе, если уж на то пошло.       Но, видимо, этот мальчишка труд презирает. Очередной наглец, решивший, что сможет повергнуть новый мир на колени.       — Признаешь ли ты, что участвовал в подпольной организации, чьей целью было убийство мирных чистокровных магов? — сурово спросила Амбридж, вырвав Гермиону из размышлений и разглядывания юноши.       — Признаю, — с улыбкой ответил он.       — Раскайся, и умрёшь быстро. Наша Госпожа милосердна.       Юноша сплюнул. По залу тут же прокатился испуганный гомон: никому не было дозволено с таким презрением относиться к Темной Леди. Тем более, какому-то грязнокровке.       — Я не стану раскаиваться за то, в чем прав. Я совершал достойный памяти поступок! Если бы я мог, я бы ещё десять тысяч раз попытался уничтожить этот поганый мир.       Он был искренен в своей ненависти. Он ни капли не боялся.       — Наглец! — завизжала Амбридж, — Теперь простой казнью тебе не отделаться!       — Казнь — совершенно неподходящая для него мера пресечения, — сказала Гермиона, вставая и развеивая заклятье       — Извините?       Гермиона скинула капюшон. Темные кудри разметались по плечам, в руках появилась самая знаменитая палочка последних лет.       Суд пришел в ужас. Маги спешно вскакивали, кланялись, бормотали какие-то невнятные приветствия. Невольный сосед Темной Леди как-то неестественно побелел, положил руку на грудь.       И только грязнокровка внешне остался спокоен. Прикованный к креслу, он, понятное дело, не мог встать, и все же…       Обычно, если она вот так появлялась на судах, грязнокровки молили о пощаде. Клялись отдать все, что имеют, клялись исполнить любой приказ, да что только они не обещали! Но этот мальчишка был на них совсем не похож. Он сидел в кресле подсудимого, как король на троне, презрительно оглядывая всех магов, и Темную Леди в их числе.       Хотя нет, ложь. Гермиона заметила, какой ненавистью вспыхнули глаза грязнокровки, когда их взгляды пересеклись. Он не боялся, а презирал ее.       Очаровательно. Это было даже забавно, правда.       — Как я сказала ранее, — проговорила девушка, медленно спускаясь по ступеням, — Казнь данном случае — не самый эффективный способ воздействия. Умрет один, придет другой, их ведь, к несчастью, очень много. Их надо ломать, — эти слова она произнесла, глядя прямо в глаза мальчишке, — Лишать воли и силы к сопротивлению. Превращать в прислугу, ставить на положенное магглам и их отродиям место.       Она все говорила и говорила, и никто не смел ее перебить. Кто-то кивал, соглашаясь, кто-то явно казался не слишком восторженным, но слишком боялся высказаться, и только Грязнокровка все так же сидел с непередаваемым отвращением на лице.       — Магглокровки не были и не должны стать мучениками. Те, кого они считают лучшими, должны не умереть, а преклонить колени перед чистокровными. Тогда, сломив сильнейших, мы сломаем и остальных. Сопротивление исчезнет, и в Британии, наконец, наступит покой.       Ее слушали, затаив дыхание — никто даже пошевелиться не смел. Зато в глазах подсудимого, наконец, появилось что-то, кроме отвращения и презрения — ненависть. О, какая это была ненависть! Никогда прежде Гермиона не видела, чтобы одними глазами человек мог практически убивать. Дьявольская сила его ярости плескалась в недрах красновато-карих радужек, в чуть вытянутом черном зрачке, даже в лёгком трепетании ресниц.       Но Гермиона лишь улыбнулась.       — Мы подадим пример чистокровному обществу, — громко сказала она, подводя итог своей речи, — Сегодня вы видите перед собой наглеца — но пройдет совсем немного времени, и даже этот гордец склонится перед Новым Порядком. Доставьте его в Грейнджер-мэнор.       Ее слова были встречены громом аплодисментов. Некоторые маги даже повскакивали с кресел, нарочито демонстрируя восхищение.       Но Гермионе уже было неинтересно. Она вышла из зала суда, боле не скрываясь, и оставила Амбридж разбираться с остальным мусором. Вряд ли уж им за один день попадется ещё один такой бриллиант, как этот Грязнокровка.       Почти сразу она аппарировала домой, а секундой позже на границе владений появились и шесть авроров с пленником. Наглый Грязнокровка, гордо вскинув голову, смотрел на них не как на конвой, но как на почетный караул, и такое презрение и к ним, и даже к самой Гермионе читалось в его взгляде, что стало неуютно.       Темная Леди лишь усмехнулась. Ничего, все ломались, и этот сломается. И этот будет ползать на коленях, вымаливая милость. И этот примет служение чистокровным господам как единственно верный путь.       Да, таких наглецов Гермионе ещё видеть не доводилось. И все же, вряд ли ему удастся больше, чем остальным.       — Куда прикажете его? — спросил один из авроров, вытягиваясь по стойке смирно.       Остальные пятеро пожирали Гермиону такими восторженно-бестолковыми взглядами, что ей стало даже смешно. Как легко люди превращаются в послушных болванчиков!       — В одиночную камеру. Подвальный этаж, номер четыре, — сказала Гермиона, мягко улыбаясь.       Камера номер четыре была самой комфортной и самой жуткой одновременно. Там была и кровать, и умывальник, и даже зеркало — невероятная роскошь для пленников.       Не было только окон. И звука.       А потому, оставшись там на какое-то время, люди легко сходили с ума. А если их правильно мотивировать, то можно и сломать. Без труда. Сделать куклой.       Бедный, бедный Грязнокровка!       Его увели, а аврор — судя по всему, начальник — протянул листок пергамента.       — Что это? — спросила Гермиона.       — Информация о Грязнокровке, Миледи. Все, что удалось найти.       — Все? — сощурилась девушка, — Не экстракт?       — Все. Мадам Амбридж сама удивлялась.       Гермиона нахмурилась, но листок взяла.       — Имя: Том Марволо Риддл, — прочитала девушка.       Имя показалось ей странно знакомым: она точно слышала об этом юноше! Но когда?       — Риддл… Риддл…       Сильнее хмуря тонкие брови, Гермиона стала читать дальше.       «Статус крови: Грязнокровка, — гласил листок, — Пол: мужской, Возраст: 23 года, Образование: Хогвартс, Уровень развития магических способностей: 10…»       Гермиона так и застыла.       Ещё раз перечитала последнюю строчку.       — Здесь никакой ошибки? — спросила девушка у аврора.       Тот аккуратно взял листок, пробежался глазами и покачал головой:       — Нет, Миледи. Все верно.       — И система подсчёта старая?       — Да, Миледи.       Гермиона едва смогла удержать лицо. Во всей Британии доселе был лишь один маг с девяткой — она сама, а с десяткой…       — Что с его палочкой? Изъята? — спросила она с заметной тревогой в голосе. Сама мысль о том, что палочка могла остаться при этом чудовище, пугала… С другой стороны, будь у него палочка, он бы не попал под суд?       — Нет, Моя Леди, — аврор допустил на лицо победную улыбку, — Уничтожена при захвате. Мной лично.       — Прекрасно, — это и правда было великолепно! — Можете рассчитывать на награду, мистер?..       — Уизли. Рональд Уизли, — произнес он, пожирая Гермиону влюбленно-восторженным взглядом.       — Вы свободны, мистер Уизли. Награда будет вам вручена позднее.       Аврор козырнул и направился к границе антиаппарационного поля. Через несколько минут издалека раздался хлопок.       Гермиона тяжело вздохнула, сложила листок пополам и отправилась в дом. Обычно она вызывала эльфа, и уже тот переносил хозяйку в нужную комнату, но сейчас девушке хотелось подумать.       Маг с десятым уровнем развития способностей, с десятым уровнем силы, если угодно — это не шутки. А уж Грязнокровка — тем более! От него бы избавиться, да и забыть навсегда. В министерстве можно сказать, что наглец сам виноват, прыгнул под фестрала там или ещё что… Спрашивать никто не посмеет!       Может, в измерении и вовсе была ошибка. Мало ли что там с прибором происходило, какие погрешности.       Гермиона фыркнула. Нет, вот это уже совсем глупо. Погрешность — она на доли, ну на половину балла, если уж совсем криво, но не на шесть-семь!       А значит, Грязнокровка действительно чертовски силен. Даже сильнее, чем сама Гермиона.       Темная Леди закусила губу. Никто не должен знать о силе этого парнишки, иначе у сопротивления появится живой символ. Того и гляди, станут показывать другим грязнокровкам: смотрите, он такой же, как вы, а по силе превосходит многих чистокровных. Стало быть, несправедливо их господство. А дальше застучит гильотина, и запоют повсюду «Ça ira!»…       Гермиона поежилась. Она хорошо знала историю и прекрасно понимала, что счастья для всех не случится. Либо ты, либо тебя, как известно.       И с этой точки зрения Том Марволо Риддл подлежал немедленному уничтожению. С другой же стороны…       Десятый уровень! Такого в армию — и не то что Британию, мир покорять можно!       Гермионе страстно хотелось заиметь такого сильного колдуна в свои ряды, сделать фанатиком и беззаветно преданным слугой. Отказаться от такого оружия… Да она сама себя не простит никогда!       А между тем девушка поднялась до парадных дверей роскошного особняка и вошла внутрь. К ней тут же подлетел слуга, принял плащ, помог сменить тяжёлые уличные ботинки на мягкие домашние туфли.       Гермиона глядела на него с презрением. Обычный Грязнокровка с крохами магии. Глупый и абсолютно покорный. Прикажешь на голове ходить, так станет!       Как бы сделать Тома Риддла таким же?       Слуге хватило движения брови хозяйки, чтобы исчезнуть. Гермиона, задумчивая донельзя, поднималась по лестнице в свой кабинет, не обращая внимания на нервные поклоны прислуги, их затравленные взгляды и царивший в воздухе страх.       Девушка привыкла.       В доме ее детства тоже все подчинялась правилам, и потому, ступив во взрослую жизнь, Гермиона стремилась к порядку во всем. И особенно в быту.       Все, что ее окружало, должно было быть идеальным. Никакой пыли и грязи. Никакой нерасторопности. Полное подчинение, вышколенность и порядок.       В приемной Гермиону ждал секретарь, который при ее появлении тут же подскочил и вытянулся по струнке.       — Миледи, приветствую. Полчаса назад к вам в кабинет зашёл Лорд Малфой и все ещё не выходил.       Девушка даже не удостоила его ответом. Она широкими шагами вошла в комнату, и едва дверь за нею закрылась, кинулась на шею Драко.       — Ты вернулся! — заулыбалась она.       — Ну, а куда я денусь, — хмыкнул он, приобняв ее в ответ.       Несколько недель он провел во Франции, как официальный делегат Темной Леди. Там, на съезде международной Конфедерации магов, царило напряжение. Все чувствовали, как накаляется воздух, но никто не мог сказать, почему. Кроме Гермионы и ее самых близких людей.       Захватив власть в Британии, Темная Леди прекрасно поняла, что родной страны ей мало. Пока грязнокровная зараза распространяется по миру, спокойно жить нельзя.       — Рассказывай, — Гермиона плюхнулась в чёрное кожаное кресло, — Что сказали?       — Ни пудинга, ни кофе… Так, что-ли, друзей из дальних странствий встречают?       — Ты был всего-то в соседней стране, — усмехнулась девушка.       — Вышла тяжёлая дорога.       — Ты аппарировал.       Ответом ей стал тяжёлый вздох.       Так уж вышло, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой выросли вместе. Они практически стали друг для друга родными братом и сестрой, и потому Темная Леди позволяла своему самому доверенному сподвижнику очень и очень многое. Вся Британия с нетерпением ждала, когда на тонком пальчике появится фамильное колечко рода Малфой, но Гермиона честно признавалась себе: как бы симпатичен ей ни был Драко, надеть на шею брачное ярмо она не может. Это будет означать конец абсолютной единоличной власти в ее руках.       Знала она и Малфоя. Он ни за что бы не согласился на роль хранителя домашнего очага, стал бы вмешиваться в ее дела, проворачивать что-то за спиной… Ну и кому оно надо?       Лучше любить друг друга без колец, зато искренне и честно.       И без вреда для положения, кстати.       Взмахом палочки она создала поднос с пудингом и чашечкой кофе. Драко с упоением принялся за еду.       — Фкуфно! — произнес он, закатив глаза от удовольствия.       Когда первый голод был утолен, Малфой поудобнее откинулся в кресле и сказал:       — Тебе кратко и по сути или длинно и без грубостей?       — Кратко и без грубостей.       Малфой задумался, его лицо приобрело странное, дурашливо-задумчивое выражение. Гермиона в принципе не думала, что так может быть, но Драко… Драко мог все.       — Если говорить мягко, то ситуация не самая хорошая, — сказал он, мрачнея, — Французик меня послал, не слишком-то и стараясь раскланиваться. Честно говоря, мне сразу тонко намекнули, что видеть британца на континенте никто не хочет.       Гермиона поморщилась. Она не особо рассчитывала на этот союз — понимала, что Англия и Франция слишком долго были врагами, но все же…       — Даже нейтралитета не будет?       — Нет. Стоит разгореться хоть самую малость серьезному бунту, и Франция поддержит мятежников. А вместе с ней и Германия, и Швеция, и половина Европы.       — А нас? — без особой надежды спросила девушка.       — Американский посол обещал подумать. Но, честно говоря, сомневаюсь. Даже если они нам помогут, взамен потребуют очень много.       Гермиона кивнула.       — Так что, если у тебя нет на примете хорошего оружия, надо готовиться к новой мировой войне, — резюмировал Драко.       Девушка задумчиво отошла к столу, ещё раз вчиталась в листок с информацией.       Десятка…       Десятка — это не шутки. Десятка была у покойного Дамблдора, у Гриндевальда, у пары-другой магов в мире. Десятка — это вышка. Это сила, близкая к божественной.       И обычный Грязнокровка, что держит ее в руках.       — Есть у меня одна идея, — негромко сказала Гермиона, протягивая Малфою листок.       Тот пробежался глазами по строчкам.       — Какие, однако, Грязнокровки пошли, — странно хмыкнул Драко, закашлявшись, — Не думаешь, что это опасно?       — Конечно, опасно. Но зато, когда я его сломаю, я получу в свои руки сильнейшее оружие из возможных.       — Если он не взбунтуется.       — О, поверь мне, — лицо Гермионы озарила акулья усмешка, — Он будет сломан уже через месяц.       Темная Леди хотела себе игрушку — и раз она привыкла их получать, значит, так и будет. Все же, отвратительному Магглокровке нельзя доверять распоряжаться силой. Он этого не достоин. Его дело, как и любой другой швали — подчиняться высшим классам. Убеждая себя так, Гермиона приготовилась ждать.       Минули две недели, в течении которых девушка едва удерживала себя от желания вызвать Грязнокровку и проверить, как там он. Но — нельзя. Не подействует воздействие, не сломает разум пытка. А потому приходилось терпеть.       Заветного дня первой проверки Гермиона ждала больше, чем ребенок ждет Рождество. Она выбирала платье, она подводила глаза тушью, чтобы ожесточить взгляд и поддержать аристократичную бледность лица, она приказывала служанке несколько раз переделывать прическу и остановилась на небрежном домашнем пучке… Что уж говорить о месте встречи и позе? Последняя так и вовсе изменилась четырежды.       Все должно было выглядеть так, будто бы Темная Леди забыла о своем пленнике и лишь волей случая вспомнила, что, вообще-то, Том Риддл сидит в камере под ее поместьем. Грязнокровка должен был проникнуться своей ничтожностью и сделать еще один шаг к покорности.       Гермиона не могла сделать ошибку. С кем угодно, но не с Риддлом. Не с этим дьявольски сильным монстром, одно существование которого переворачивало с ног на голову политику всего континента.       Здесь был важен каждый шаг, каждое словечко. И потому текст этой маленькой пьесы был Гермионой написан давно.       Когда его привели, она полулежала на софе в белой гостиной, отложив книгу, и, услышав шаги, повернула голову к вошедшим. Она сыграла сомнение, будто бы пыталась вспомнить лицо, а потом закивала, «узнав».       Но не переигрывать. Он должен знать свое место.              — На колени, Грязнокровка.       Гермиона не кричала, не ругалась. Как человек, привыкший ко всеобщему повиновению, она говорила негромко, но четко, с расстановкой, так, чтобы понял даже последний идиот.              Лицо мальчишки скривилось в омерзении, но девушку это лишь раззадорило.       — Ты предстал перед Темной Леди, неужели не чувствуешь благоговения? — хитрая усмешка зазмеилась по алым губам.       Грязнокровку чуть ли не затрясло от ярости, он сжал руки в кулаки, надменно вскинул голову. Ну разумеется, маленький гордец не сломался бы за пару недель уютного одиночества.       Ничего страшного. Месяц-два подождать еще можно, а за это время он точно сломается. Стоит лишь слегка помочь.       — Плохой мальчик, — сказала Гермиона, глядя на пленника, как на плешивую собаку.       Темная Леди щелкнула пальцами, и Грязнокровку увели. Только главный аврор в тройке задержался на мгновение, уточняя, не будет ли новых распоряжений.       — Ухудшите ему условия, — приказала девушка, — Заставьте голодать, но не убейте. Он нужен мне живым и способным работать, ясно?       — Да, Миледи, — поклонился аврор, — Будет исполнено.       — Иди.       Мужчина вежливо попрощался и вышел, а Гермиона откинулась на софу и весело, даже немного по-детски рассмеялась.       Скоро, совсем скоро в ее руках будет вся Европа!