Не нравится засыпать

      Первый раз в первый класс. Убогие белые банты, размером больше головы. Новые туфельки, с которых правда уже постепенно слезает лак, несмотря на то, что их купили буквально позавчера. Блузка и чёрный сарафанчик, которые мама с бабушкой гладили и отпаривали пол ночи. Букет пыльных, наименее обкоцанных роз для классного руководителя. Лиза просыпается в семь. Это непривычно, но линейка начинается в восемь и надо все успеть. На завтрак опять геркулес на воде и кислый яблочный сок — в общем, именно то, что нужно растущему ребёнку. Папа ушёл за темно — кому-то там нужно сделать сложную операцию и отпроситься с работы не получилось. Даже ради такого знаменательного дня у единственного ребёнка. Лизе немного обидно, но уже пора идти.       Школ в городе всего три, но и жителей не то что бы много. Большая часть населения работает или обслуживает металлургический завод в той или иной степени. Над городом опять стоит густой смог. Душный сухой воздух. Дышать не прям что б легко, но все привыкли и почти не жалуются. А то, что под конец жизни у людей рак лёгких, так не удивительно — курит как паровоз каждый второй с подростковых лет, и никакие зож плакаты никого не останавливают.       Школьный двор, служащий в тёплую погоду ещё и маленьким стадионом, заполнен детьми. Те, кто помельче — прилизанные, кто с букетом, кто за ручку с кем-то из старших родственниц, средняя, а тем более старшая школа чуть более рассеянная, неаккуратная и несобранная.       Из полудохлых колонок кричат песни про осень и школу. Лизу мама подталкивает к полноватой женщине с неровным черным каре и в мятой желтоватой рубашке. Женщина улыбается. В руках она держит палку с табличкой «1Б».       Рядом Лиза замечает кого-то из своих знакомых из садика. Девочки мерятся бантами, мальчики играют в камень-ножницы-бумага. Это все выглядит дёшево и убого. Хотя не то что бы этим детям есть с чем сравнивать, да и не то что бы они сильно отличаются от окружающего их мира. Включают гимн. Сидеть тут негде, но детей все равно одергивают — пусть стоят ровнее. Мальчик рядом с Лизой (она честно не помнит как его зовут) пытается петь громче всех, да ещё и щепелявит. Неприятно. Весьма. Но нужно стоять ровно и не дергаться. В любом случае, через пару минут это заканчивается, дети неумело впихивают своим учителям и завучу цветы и разбредаются на поиски мам, тёть, бабушек или ещё кого-нибудь такого рода.

***

      Карина Максимовна не очень любила детей, но старалась это изо всех сил скрывать, так как дети — это был её хлеб. Пусть хлеб дешёвый, черствый и чуть-чуть с чёрной плесенью, но хлеб. Тем более других вариантов в этом захолустье, у женщины лет сорока без мужа, но с тринадцатилетним сыном и ипотекой, не было. Поэтому Карина Максимовна уже почти пятнадцать лет как учила маленьких пиздюков алфавиту и таблице умножения. Ну а что ещё делать.       Лиза вроде как любила школу. По крайней мере ей так думалось. Точнее, она об этом в целом не то что бы вообще думала, а на вопросы родственников других вариантов не подразумевалось. Ну, у неё же все всегда получается; почерк красивый, аккуратный, почти как в прописях, примеры решает как орешки, стихи учит на ура. А раз в дневничке одни пятёрки, да и вроде лучшая подружка имеется, так как же можно плохо относиться к alma mater? (хотя таких выражений на все население в полсотни тысяч знало от силы с десяток человек и бабушка Лизы, несмотря на свое медицинское образование, в эту небольшую группу не входила)       У Лизы почти сразу появилась лучшая подруга. Вася — чуть полноватая низенькая девочка с двумя жиденькими светлыми хвостиками, выпуклыми очками на резинках, чуть туповатая (чего Лиза очень долго старалась не замечать), но зато ей каждый день в школу давали карамельки и у неё были дорогие и классные игрушки. Девочки сидели вместе за первой партой. Лиза села туда сама — мама всегда говорила, что если сидеть далеко от доски, то испортится зрение и будут получаться плохие оценки. Лиза маме верила и не хотела для себя такой судьбы. А у Василисы была справка, что сидеть ей можно только на первой парте среднего ряда. Вася об этом, конечно, никому не говорила (а может и сама только не понимала о чем была эта бумажка), но справку эту выписывала Лизина мама. Как, чуть ли не единственный окулист во всем городе.       Ещё в классе были прям ну очень бесячие мальчики. Они постоянно шумят на уроках, гоняют мяч и машинки, а ещё дразнят Васю. Лиза жаловалась сначала бабушке, пока шла с ней из школы. Затем маме и папе вечером во время ужина, когда они вернулись с работы. Следующая в очереди была тётя Ася, с которой девочка пошла гулять в выходной. Бабушка посочувствовала и посоветовала смириться. Родители участвующе покивали и вернулись к своим медицинским разговорам. Тётя Ася спросила, а знает ли об этом классный руководитель. Лиза ответила, что нет. И только потом это все дошло до Карины Максимовны. Карина Максимовна пожала плечами и пробурчала под нос, что её они тоже раздражают, ну и что с того. В итоге, пришлось последовать бабушкиному совету. Не особо помогло, но что ещё можно было сделать?

***

      Утро третьего декабря. За окном уже давно выпал снег и лежит большими грязно-белыми сугробами. Темно. Уже второй год во дворе не могут починить фонари, так что часов до десяти утра добираться куда бы там ни было приходилось в синеватой темноте.       Лиза просыпается чуть раньше обычного. Тихо встаёт. На цыпочках крадётся в кухню. Дверь чуть приоткрыта, в тёмный коридор льётся тёплая струйка света. Лиза почти уверена, что выучила какие половицы в коридоре скрипят, но одна все же предательски стонет. Родители в кухне это очевидно слышат. Раздаётся папин голос, зовущий Лизу в кухню. Девочка чуть хихикает.       В кухне её встречает небольшой пирог с яблоками (очевидно, бабушкиного и тёти Аси приготовления), куда воткнуты семь горящих свечек. Плитка с птичками на стене почти блестит — сегодня должны прийти родственники в гости. Мама, папа и бабушка поют «с днем рождения», Лиза хлопает в ладошки, делает глубокий вдох и задувает свечки. Хочу скорее вырасти, что б быть богатой и что б у меня было много друзей       Все едят праздничный пирог. Мама почти сразу уходит — работа не ждёт. Бабушка берет старенький утюжок для волос, который купили ещё на школьный выпускной тёти Аси, и завивает Лизе кудряшки. Лиза чуть дёргается и трогает ещё горячие волосы, но ей почти сразу прилетает пластиковым гребешком по пальцам — нельзя испортить причёску. После этого бабушка тоже собирается и уходит. Утреннее дежурство в больнице поставили, что уж тут поделать.       Сегодня чуть ли не впервые за этот год в школу Лизу провожает папа. В рюкзаке помимо привычных тетрадок, пенала с наклейками и учебников — кулёк конфет для всего класса. Папа рассказывает истории с работы. Вроде смешные и Лиза, соответственно, посмеивается (даром, что не понимает половину слов). В дворах, по которым они идут, темно. Оба довольны.

***

      Дни сливаются в недели и проходят совершенно одинаково. Конечно, на них все ещё наложен фильтр безоблачного детского восприятия, но серый смог, висящий постоянно над городом, все равно затемняет эту картину.       Заканчивается третья четверть. Снег ещё лежит, но совсем немного, и скоро он растает. Вася сильно заболела и её, кажется, увезли в санаторий где-то далеко. К Лизе подсадили одного из двоечников, чтобы он, как выразилась Карина Максимовна, заразился мозгами (Лиза дома спросила у родителей, возможно ли такое, а они только посмеялись и девочка ушла ни с чем).       К концу марта наконец-то починили фонари во дворе. Теперь засыпать стало куда труднее — хиленькие шторы не могут нормально перекрыть льющийся сквозь голые ветви деревьев свет.       Раньше Лизу каждый вечер усыпляла бабушка — сидела в кресле качалке, поглаживала девочку по голове и рассказывала всякие истории, но в последнее время у бабушки то голова болит, то сил нет, то ещё что. И Лиза вечерами просто лежит, свернувшись под одеялом и вязаным пледом, долго не может заснуть и смотрит в окно. Вот с работы вернулся папа — сегодня, видимо, опять была долгая операция. Наверное. Лизанька пока что не очень хорошо понимает все вот эти слова про работу её родителя, но надеется, что когда сама она вырастет, то не будет так поздно возвращаться домой с работы.       Родители о чем-то долго беседуют в кухне, что тоже не помогает заснуть быстрее. Лиза не знает сколько она так лежит, ведь ничего вокруг не меняется. За окном ровно светит фонарь. У соседней стенки на кровати чуть посапывает бабушка. Тикают часы. Девочка пыталась считать минуты, но быстро сбилась.       В итоге Лиза все же аккуратно встаёт и тихонько идёт на кухню. Заходит, садится на край кресла, уткнувшись носом в коленки. Родители её, безусловно, замечают, но продолжают разговор о чем-то своём, медицинском. Лиза мало что понимает, не раз появляется желание спросить, а что это такое, а это что значит, но не хочется казаться глупой. В итоге, прижавшись к маминому боку, Лизанька проваливается в сон. Там пусто и темно, и вныривает она оттуда почти сразу, как окунулась. Но уже утро и лежит она в своей кровати, напротив окна.