Часть 11

Наташа не знала, кому ей звонить. Врачам, экзорцистам, психологам или пожарным. Последние может, водой, из шлангов своих, пробудили бы эти семь статуй, в которые превратились ее девочки из группы. Мы вернулись после концерта, не переодеваясь уже минут двадцать сидели во внутреннем дворике, не шевелясь, уставившись взглядом куда-то в даль. Кто в небо, за горизонт, кто в кусты. - Что с ними? - Сынхи отхлебнул кофе из чашки, - как ты их выключила? - Это не я, - помотала головой Наташа, - это BTS! - Интересная реакция, - хмыкнул Сынхи и вздохнул, - а мои визжали всю дорогу, иногда переходили на какой-то ультразвук! Еще чуть-чуть и я бы сам встал в очередь желающих переспать с Чонгуком. Безумные!!! - Как и все фанатки, - подытожила Наташа, - а мои вот, то ли в астрал вышли, то ли дар речи потеряли. - Настолько остались впечатлены? - Сынхи не ходил с нами на концерт, ждал свою группу в машине, чтобы доставить их домой. - Знаешь, даже я под впечатлением. А это не первый мой концерт. Парни устроили безумное зрелище! Я думала, первые ряды забеременеют от их движений. - Хахах, - Сынхи прикрыл рот рукой, - ЭКО переходит на новый уровень?! А зрелище было действительно безумным. Безумным, сногсшибательным, восхитительным, прекрасным от начала и до конца. Начиная от фиолетового моря из людей, которое мы увидели, подъезжая к месту проведения концерта и заканчивая тем самым представлением, что подготовила вся команда. Для меня концерт начался ещё у входа. Это какое-то невероятное ощущение, находится среди людей, наполненных радостью и предвкушением  чего-то прекрасного. И это был мой первый опыт посещения заграничного шоу. Иногда было такое чувство, что я нахожусь на музыкальном спектакле, повествующем нам историю семи людей. Даже не понимая песен, что были на корейском языке, я улавливала суть происходящего. Понимала, что хотят сказать со сцены. Они решили лишить всех присутствующих чувств в самые первые минуты начала концерта. Когда внезапно погас свет, раздался дикий визг в зале, лайтстики загорелись фиолетовым огнем. Стало очень темно. Включился свет на сцене, зажглись экраны. На барных стульях почти у края сцены, сидели семь парней. Белые рубашки, с расстёгнутыми тремя пуговицами сверху, закатанные рукава, черные брюки с укороченной длиной. И на десерт - босые ноги. Это. Было. Чертовски. Красиво. С трудом могла представить, что сейчас испытывали их фанаты с многолетним стажем, которые прошли с ними путь. Мне самой не хватало воздуха, потому что забыла как дышать. В голове пролетела парочка матерных слов. Эстетика. Привлекательность. Волнение. Это вот они, те растрепанные парни, в пижамах сегодня утром? Пока зал бился в экстазе и ловил оргазмы, я наблюдала за этой семёркой, которые уверенно держались на сцене, улыбались украдкой, переглядывались друг с другом и молча, ждали, пока зал насладится увиденным. А время на это понадобилось. Потому не понимаешь, на кого смотреть. Есть минус групп с большим количеством людей. Глаза разбегаются. А тут тот случай, когда хочется именно рассмотреть. Насладиться этим зрелищем. Можно и без хлеба. Мне не с чем сравнивать, это мое первое присутствие на концерте этой группы. Записанные ранее концерты не передают всего того, что можно увидеть вживую. А именно посмотреть на каждого участника своими глазами, а не глазами оператора, которые порой снимают по одному алгоритму. То, что я видела перед собой, по-настоящему меня завораживало. И одно было ясно и видно. Больше не было тех мальчиков. Площадка для выступления оказалась очень удачной, не приходилось смотреть, высоко задрав голову.  А было ощущение, что сцена это продолжение концертного зала, она была чуть на возвышении. Был сделан упор на единение. Как будто прощаются, пронеслось у меня в голове, хотя я ни разу не была на их концерте и толком-то он них ничего не знаю. Но мне и не надо. Чувствовать людей было моей странной, иногда очень грустной, но всё же, особенностью. Первым запел Юнги. Не голос, а вибро-трусики, ей Богу. Это та самая песня из моего утреннего танца под дождем. Вживую звучит еще красивее. Я почувствовала на себе взгляды девчонок. Надя, которая все это время стояла за мной, тихо хихикнула мне в ухо. А потом обняла двумя руками и положила подбородок мне на плечо и стала неспешно раскачивать нас. Я положила ладони на ее предплечья и отдалась заданному ей ритму. Все-таки эта песня действовала на меня совершенно невероятным образом. Расслабляла, замедляла, не смотря на ее содержание. И как у него так, получается, совмещать, глубокий смысл, приправленный болью, переживаниями и такую красивую, пронизывающую музыку, больше похожую на шаманские мотивы. Наташа, с трудом отрываясь от происходящего на сцене, еще и снимала контент, рабочий процесс никто не отменял, даже если происходящее безумно манит. Наши заворожённые лица попадали в кадр. Видно как мы рассматриваем с восхищением то, что происходит на сцене. И это было намного восхитительней диких плясок от эмоций. Медленные и спокойные эмоции приносят свой эффект. А мы и не замечали, что нас снимают. Иногда даже казалось, что мы не замечем, что еще и есть люди вокруг. Запел Чимин. Песня была медленнее оригинала, но не теряла своего шарма. Ни армия, ни зрелость не забрали его удивительную манеру исполнения,  голос, очень сильно отличающийся от других. На втором припеве я повернулась к Наде, она стояла довольно улыбаясь. А я вспомнила, как она подошла ко мне в доме и сказала не шевелиться. Залезла в шкафчик, достала оттуда пакет и вновь вернулась ко мне. Задрала мою футболку, положила пакет мне на грудь, аккуратно его расправила, чтобы не было никаких заломов, и потянула футболку вниз. Достала из кармана маркер и вновь попросила не шевелиться. На мне была белая футболка, на которой Надя черным маркером большими буквами красивым почерком написала  It's ME. Я, кое-как, вверх тормашками, прочитав надпись, подняла голову и удивленно на нее посмотрела. Взгляд молчаливо просил пояснительную бригаду. В ответ услышала, что если он споёт эту песню на концерте, ты поймешь! Он? Непроизвольно улыбнулась. Поняла кто – он. Голос со сцены звучал очень мягкий, обволакивающий. Хотелось, чтобы стало тише, чем уже и так было. Чтобы только мелодия и голос касались слуха. Хотелось смотреть прямо в глаза, не отрываясь. Невероятное звучание, очень нежное. Но в тоже время глубокое, погружающее в тихое, безмолвное существование. В моменте. И снова эти губы. Черт бы их побрал. Из воспоминаний нас выдернул шум и громкие голоса, сообщающий, что соседний дом снова перестал пустовать. Думается мне, каждая из нас понимала, что вероятность того, что там находятся все те же люди, была 99,99%. В доме зажигался свет в окнах. - Девочки, вы голодные? – Наташа увидев, что мы зашевелились, решила быстро спросить, - я могу заказать доставку. - Я нет, - мотнула отрицательно головой. - А у нас там рамёна полно, - подала голос Таня. - Там это где? Слева или справа? – хихикнула Надя, надеясь, что мы ее поймем. - Ну, слава Богу, ожили! - Скучала по нам? Свет напомнил момент из концерта,  который увлек за собой и заставил затихнуть весь зал в считанные минуты. Это было выступление обладателя очаровательных ямочек на щеках. Ну и не только на щеках. Наверное. После непродолжительного отсутствия света, Намджун, явился перед всеми присутствующими, сидящим в кресле. Рядом с ним стеллаж с книгами, лампа на длинной ножке, дарящая мягкий свет. В руках у него была книга, которую он внимательно читал. Зал не издавал ни звука. На экранах благодаря камере, появилось изображение страниц книги, где была цитата про тишину. Наташа для нас быстро перевела. "Тишина - не просто отсутствие шума, а пространство для того, чтобы обратить внимание на себя, на свои мысли и чувства, на то, что происходит внутри". Его песня началась с шёпота. С тихого речитатива, под красивую мелодию. Так как песня была на корейском языке, Наташа, по моей просьбе, рассказала суть песни в общих чертах, когда Намджун уже заканчивал свое исполнение. Песня содержала мысль о том, что он уже много лет ищет кого-то на страницах книг, не уставая искать. И очень верит в то, что его поиски дадут положительный результат. Его открытая и счастливая улыбка в конце породила гул в зале, прежде чем на нас снова опустилась тьма, которая хранила в себе уже совместное выступление парней.   Переходы между выступлениями напоминали сигналы. По мере завершения выступления одного участника зал быстро погружался в темноту, а потом снова зажигался свет. Даря новые ощущения, то окуная в бурную реку эмоций, то погружая в тихую гавань. Они разговаривали с залом посредством маленьких представлений и тишины, давая зрителю самим уловить суть разговора, быть причастными ко всему происходящему. Если эмоциональные качели, то только такие. Эти переходы между темнотой и светом на концерте, скорее всего тоже были частью представления, намекая о том, что каждый из нас постоянно находится при свете дня или блуждает в темноте, но все равно после тьмы, мы снова выходим на свет. И там нас всегда ждет что-то новое. Интересное. Вообще тот факт, что вся их музыкальная карьера имеет свою философию, которая тянется от одного альбома к другому, поражает своим существованием. Насколько глубоко и далеко они способны смотреть, двигаясь из года в год. Ближе к завершению выступления все же, мысль о том, что  они как будто прощаются, показалась мне не жизнеспособной. После всего того, что я увидела. Скорее они явили миру ту суть, которой они стали за эти годы. Что накопили, узнали, впитали. И что готовы дать и отдают по сей день. И что они теперь не только одно целое. Больше нет. Что они есть артисты, всеми любимые, и они есть люди, которым тоже присущи их желания и стремления. И что теперь новая глава в их жизни, позволить себе больше, чем могли раньше. Не спрашивая на то разрешения. И у себя в том числе. Возможно, именно это я почувствовала, что прощание было не буквальным, а фигуральным. Прощание с теми оковами, в которые они сами себя поместили, чтобы получить место под солнцем. Прощание с убеждениями, что только так и никак иначе они могут продолжать свое существование. Подстраиваться, угождать. ДжейХоуп стал той бурной рекой, что сбила с ног и утащила в свои воды, иногда позволяя делать глубокий вдох перед очередным погружением. Он ворвался на сцену под лучами прожекторов, хаотично двигающихся по сцене. Манил. Соблазнял. Просто бессовестно соблазнял. Его движения, что символизировали плавность и медленность, мигающий свет прожекторов превращал в олицетворение резкости. Его было так много и так мало одновременно. Зал периодически шумел, скулил и вздыхал от происходящего. У меня же опять в голову лезли обычные русские матерные слова, способные кратко, красочно и точно передать мои ощущения. Что ты делаешь, Хосок, а! Не прекращаясь, выступление ДжейХоупа превратилось в совместное исполнение ранее известной и знаменитой композиции Baepsae. Хореографию, из которой мы увидели тогда в аэропорту. Так и забеременеть можно. Аромат рамёна вновь вернул в реальность. Наташа все же решила, что нам надо поесть, и пока мы в очередной раз подвисали, она организовала для всех нас поздний ужин. Сынхи, отправленный ранее, всё же очень предусмотрительной Наташей, за курочкой, уже вернулся и шелестел пакетами. Храни нашего гида и ее помощника. Оказалось, что мы очень голодны. Ели молча, переглядываясь друг с другом, не могли сдержать улыбок, особенно когда в соседнем доме слышался чей-то разговор. Каждая из нас укладывала все полученные эмоции внутри себя, чтобы потом смочь ими поделиться друг с другом. Сейчас хотелось тишины, это завтра можно будет опять заорать во весь голос просьбу Джей Хоупу притащить свой аппетитный зад. Понимая, что ее услышит именно он. Это веселило. Особенно вспоминая мою потерянность после утреннего танца. Погруженные в воспоминания, и в чашки с рамёном, вкусным, кстати, очень, так и не увидели, что в одной из комнат, где до сих пор было темно, кто-то стоял и наблюдал за нами.