Глава 88

С ​точки ​зрения ​Лейны ​Веларион. ​ ​Войдя ​в ​наши ​покои, ​я ​заметила ​молодую ​служанку, ​который ​держал ​небольшое ​ведро ​с ​водой. ​ ​Судя ​по ​пару, ​который ​поднимался ​из-за ​ширмы, ​я ​поняла, ​что ​Эймон ​принимает ​ванну. ​ ​ ​— ​Дай ​его ​мне, ​— ​сказала ​я, ​забирая ​ведро ​и ​отпуская ​служанку. ​ ​ ​Она, ​казалось, ​колебалась, ​но ​Эймон ​сказал: ​ ​— ​Все ​в ​порядке, ​ты ​можешь ​идти, ​Мария. ​ ​— ​Где ​ты ​была? ​— ​затем ​спросил ​Эймон, ​еще ​до ​того, ​как ​я ​зашла ​за ​ширму. ​ ​ ​— ​Готовила ​зал ​для ​наших ​гостей, ​— ​ответила ​я, ​отметив ​его ​слегка ​агрессивный ​тон. ​ ​ ​«Должно ​быть, ​по ​дороге ​он ​столкнулся ​со ​своей ​матерью», ​— ​подумала ​я. ​Только ​это ​могло ​настолько ​разозлить ​его. ​ ​ ​— ​Ты ​же ​знаешь, ​что ​прибудет ​не ​король, ​а ​чертовы ​горные ​дикари, ​— ​сказал ​Эймон. ​Он ​испытывал ​ярость ​и ​презрение ​по ​отношению ​к ​народу, ​с ​которым ​он, ​тем ​не ​менее, ​был ​готов ​вступить ​в ​союз. ​ ​Я ​слегка ​нахмурилась ​и ​притворилась ​удивленной ​его ​пренебрежительным ​и ​агрессивным ​тоном: ​ ​— ​Я ​впервые ​слышу, ​чтобы ​ты ​так ​о ​них ​отзывался. ​ ​ ​Эймон ​нахмурился ​и ​открыл ​глаза, ​чтобы ​посмотреть ​на ​меня. ​Когда ​я ​приготовилась ​подлить ​горячую ​воду ​в ​его ​ванну, ​он ​сказал: ​ ​ ​— ​Потому ​что ​я ​заставляю ​себя ​притворяться, ​чтобы ​не ​оскорбить ​их ​в ​данный ​момент. ​Хотя, ​честно ​говоря, ​мне ​бы ​хотелось ​просто ​перебить ​их. ​ ​— ​Ты ​выглядишь ​довольно ​обеспокоенным, ​— ​заметила ​я, ​чувствуя, ​что ​его ​постоянное ​раздражение ​было ​связано ​не ​только ​с ​горными ​варварами. ​ ​ ​Эймон ​на ​мгновение ​заколебался. ​Пока ​я ​медленно ​наливала ​воду ​в ​его ​ванну, ​он ​закрыл ​глаза ​и ​сказал: ​ ​— ​Я ​наткнулся ​на ​свою ​мать. ​ ​— ​Мм, ​— ​хмыкнула ​я, ​продолжая ​наливать ​воду. ​Я ​молча ​ожидала, ​когда ​он ​поделится ​подробностями. ​ ​— ​И ​ее ​дворняжку, ​— ​добавил ​он. ​ ​ ​«Ох», ​— ​подумала ​я, ​понимая, ​что ​его ​раздражение ​было ​вызвано ​скорее ​разговором ​с ​матерью, ​чем ​прибытием ​варваров ​из ​горных ​кланов. ​ ​— ​Ох, ​и ​что? ​— ​беспечно ​спросила ​я, ​запуская ​пальцы ​в ​его ​прекрасные ​серебристо-золотые ​кудри ​и ​нежно ​массируя ​его ​голову. ​ ​ ​Эймон ​слегка ​откинул ​голову, ​устроился ​поудобнее ​и ​закрыл ​глаза. ​ ​ ​— ​Да, ​возможно, ​я ​немного ​переусердствовал, ​но ​я ​всего ​лишь ​сказал ​ей ​правду, ​и ​она... ​ ​— ​И ​что ​она? ​— ​спросила ​я, ​желая ​узнать, ​что ​же ​на ​самом ​деле ​произошло ​между ​ними. ​ ​— ​Она ​намекнула, ​что ​я ​забыл, ​от ​чьих ​рук ​погиб ​Даман, ​и ​что ​Гунтор ​может ​принять ​близко ​к ​сердцу ​приглашение ​дикарей ​на ​ужин, ​— ​добавил ​он, ​хмурясь. ​Тем ​не ​менее ​он ​продолжал ​наслаждаться ​массажем ​головы. ​ ​ ​«Судя ​по ​тому, ​что ​Эймон ​сказал ​о ​«примет ​близко ​к ​сердцу», ​он ​думает, ​что ​Гунтор ​может ​предать ​его», ​— ​подумала ​я, ​не ​до ​конца ​понимая ​действия ​моей ​свекрови. ​Даже ​я, ​с ​моим ​маленьким ​опытом ​общения ​с ​Эймоном, ​вижу, ​что ​она ​только ​усилила ​его ​сопротивление. ​ ​ ​— ​Даман? ​— ​спросила ​я. ​Я ​хотела, ​чтобы ​он ​напомнил. ​Только ​так ​я ​смогу ​понять ​весь ​контекст. ​ ​ ​«Кажется, ​кто-то ​важный, ​но ​я ​не ​помню, ​чтобы ​видела ​его». ​ ​— ​Первый ​сын ​Джона, ​старший ​брат ​Герольда ​и ​Гунтора, ​а ​также ​отец ​Уильяма. ​Он ​мертв, ​— ​объяснил ​Эймон, ​напомнив ​мне, ​что ​он ​говорил ​о ​нем ​раньше, ​но ​не ​вдаваясь ​в ​подробности. ​ ​ ​«Вот ​почему ​я ​его ​не ​знаю», ​— ​подумала ​я. ​Да, ​я ​осознавала ​важность ​этого ​члена ​дома ​Ройсов, ​хотя ​все ​еще ​не ​понимала, ​почему ​он ​так ​важен ​для ​Эймона. ​ ​Мне ​казалось, ​что ​только ​Гунтор ​был ​для ​него ​настоящим ​другом. ​ ​— ​О, ​— ​сказала ​я, ​теперь ​понимая, ​почему ​сир ​Джон ​Ройс ​весь ​день ​яростно ​метался ​по ​замку. ​— ​Как ​он ​умер? ​ ​ ​Эймон ​открыл ​глаза ​и ​несколько ​мгновений ​пристально ​смотрел ​на ​меня. ​Я ​на ​мгновение ​прекратила ​массаж, ​прежде ​чем ​он ​снова ​закрыл ​глаза ​и ​сказал: ​ ​— ​Дикари ​напали ​на ​него. ​ ​Я ​нахмурилась ​и, ​продолжая ​массаж, ​прошептала ​ему ​на ​ухо: ​ ​ ​— ​Так ​почему ​ты ​их ​не ​убил? ​Ты ​не ​похож ​на ​человека, ​который ​позволит ​нанести ​себе ​такое ​оскорбление, ​а ​Урракс, ​безусловно, ​достаточно ​силен, ​чтобы ​спалить ​их ​дотла. ​ ​Эймон ​слегка ​покачал ​головой ​и ​ответил: ​ ​— ​Потому ​что ​они ​мне ​нужны. ​ ​— ​И ​Гунтор ​ничего ​не ​сказал? ​— ​спросила ​я. ​Мне ​были ​интересны ​мысли ​правой ​руки ​Эймона, ​который ​также ​был ​братом ​жертвы. ​ ​ ​— ​Ничего, ​— ​уверенно ​ответил ​Эймон. ​ ​ ​— ​Почему? ​— ​спросил ​он. ​ ​ ​— ​Потому ​что ​он ​предан ​мне ​и ​знает, ​как ​сильно ​я ​любил ​Дамана, ​— ​ответил ​Эймон. ​Он ​открыл ​глаза ​и, ​посмотрев ​на ​меня, ​добавил: ​— ​Изначально ​предполагалось, ​что ​капитаном ​моей ​личной ​охраны ​и ​моей ​правой ​рукой ​будет ​не ​Гунтор, ​а ​Даман. ​ ​ ​«Значит, ​они ​были ​настолько ​близки, ​и ​все ​же ​он ​никогда ​не ​пытался ​отомстить», ​— ​отметила ​я, ​понимая, ​что ​то, ​что ​связывало ​Гунтора ​и ​Эймона, ​выходило ​далеко ​за ​рамки ​простого ​доверия. ​ ​— ​Что ​ты ​будешь ​делать ​теперь? ​— ​спросила ​я. ​Мне ​было ​интересно, ​что ​предпримет ​Эймон ​после ​разговора ​со ​своей ​матерью. ​ ​ ​«Она ​одна ​из ​немногих, ​кто ​мог ​заставить ​его ​передумать». ​ ​ ​Эймон ​нахмурился ​в ​замешательстве, ​явно ​не ​понимая, ​о ​чем ​я ​говорю. ​ ​— ​Ты ​поменяешь ​свои ​планы? ​ ​— ​Ради ​них? ​Никогда ​в ​жизни, ​— ​ответил ​он, ​почти ​смеясь. ​ ​ ​— ​Почему? ​— ​спросила ​я. ​ ​— ​Потому ​что ​у ​меня ​есть ​четкое ​представление ​о ​моем ​будущем, ​и ​ничто ​не ​заставит ​меня ​сойти ​с ​пути, ​особенно ​когда ​я ​почти ​захватил ​полный ​контроль ​над ​Долиной, ​— ​уверенно ​заявил ​Эймон. ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​Джона ​Ройса. ​ ​— ​Сир ​Герольд ​прибыл ​с ​дикарями, ​— ​отчитался ​сир ​Седрик ​Колдуотер, ​моя ​правая ​рука. ​ ​Я ​подумал ​несколько ​секунд, ​прежде ​чем, ​наконец, ​решился. ​ ​Я ​вытащил ​свой ​меч ​из ​ножен. ​ ​ ​«За ​Дамана», ​— ​подумал ​я, ​решительно ​направляясь ​во ​двор ​замка. ​Я ​был ​полон ​решимости ​убить ​того ​дикаря, ​что ​первым ​переступит ​порог ​крепости ​моих ​предков. ​ ​ ​— ​Двоюродный ​дедушка, ​— ​позади ​раздался ​голос, ​от ​которого ​у ​меня ​кровь ​застыла ​в ​жилах. ​ ​Этот ​голос ​я ​узнал ​бы ​среди ​тысяч. ​ ​ ​«Голос ​моего ​внучатого ​племянника», ​— ​подумал ​я, ​медленно ​поворачиваясь ​в ​его ​сторону. ​ ​— ​Куда-то ​собрался? ​— ​спросил ​мой ​внучатый ​племянник ​с ​легкой ​насмешливой ​улыбкой. ​ ​Я ​не ​ответил, ​потому ​что ​мы ​оба ​знали, ​куда ​я ​направлялся ​и ​что ​намеревался ​сделать. ​ ​— ​Среди ​них ​убийца ​Дамана, ​и ​ты ​это ​прекрасно ​знаешь. ​ ​ ​— ​Никто ​точно ​не ​знает, ​как ​погиб ​Даман, ​— ​ответил ​Эймон, ​играя ​фактами. ​Да, ​мы ​не ​знали, ​кто ​его ​убил, ​хотя ​и ​знали, ​что ​это ​сделал ​кто-то ​из ​клана ​Каменных ​ворон. ​ ​ ​Я ​мгновенно ​потерял ​самообладание ​и ​процедил ​сквозь ​стиснутые ​зубы: ​ ​— ​Не ​лги ​мне, ​мальчик. ​Даман ​считал ​тебя ​братом… ​ ​— ​И ​он ​был ​братом ​для ​меня, ​но ​он ​мертв. ​Бессмысленный ​акт ​мести ​не ​вернет ​его. ​ ​«У ​него ​нет ​сердца, ​только ​глыба ​льда, ​что ​заполнила ​пустоту», ​— ​подумал ​я, ​глядя ​на ​своего ​внучатого ​племянника ​и ​не ​в ​силах ​увидеть ​ни ​малейших ​эмоций ​на ​его ​лице.