Глава 87

С ​точки ​зрения ​первого ​лица ​ ​— ​Не ​говори ​так, ​— ​сказала ​она. ​Она ​была ​расстроена ​тем, ​что ​я ​вообще ​мог ​подумать ​о ​таком. ​ ​Я ​проигнорировал ​ее ​комментарий ​и ​добавил: ​ ​— ​Я ​не ​виню ​тебя. ​Я ​также ​не ​обижен ​или ​оскорблен, ​как ​мог ​бы ​на ​моем ​месте. ​ ​ ​«Учитывая ​ситуацию ​и ​времена, ​в ​которые ​мы ​живем», ​— ​мысленно ​добавил ​я. ​ ​ ​— ​По ​правде ​говоря, ​я ​даже ​испытываю ​облегчение, ​потому ​что ​знаю, ​что ​как ​только ​я ​полностью ​посвящу ​себя ​Лейне ​и ​достигну ​совершеннолетия, ​ты ​потеряешь ​свое ​положение ​регентши ​Рунного ​Камня. ​Но ​я ​не ​хочу, ​чтобы ​ты ​чувствовала, ​будто ​тебя ​отодвинули ​в ​сторону. ​ ​ ​— ​Но ​мы ​по-прежнему ​команда, ​— ​сказала ​она, ​положив ​руку ​мне ​на ​щеку. ​ ​ ​«Нет, ​и ​ты ​сама ​в ​этом ​убедилась, ​— ​мысленно ​ответил ​я, ​немного ​опечаленный ​тем, ​что ​приходится ​раскрывать ​ей ​всю ​печальную ​правду. ​ ​Я ​улыбнулся ​и ​покачал ​головой: ​ ​— ​Прошло ​несколько ​лет ​с ​тех ​пор, ​как ​мы ​перестали ​быть ​командой, ​и ​ты ​прекрасно ​знаешь ​почему. ​Ты ​по-прежнему ​моя ​мать, ​и ​я ​люблю ​и ​уважаю ​тебя, ​но ​я ​больше ​не ​доверяю ​тебе, ​потому ​что ​не ​доверяю ​человеку, ​с ​которым ​ты ​решила ​разделить ​свою ​жизнь. ​ ​ ​— ​Если ​бы ​ты ​дал ​ему ​шанс ​показать ​тебе ​ту ​сторону, ​которую ​вижу ​я, ​ты ​бы ​понял, ​что ​он ​может ​стать ​твоим ​надежным ​человеком, ​— ​сказала ​мать, ​пытаясь ​убедить ​меня. ​ ​— ​В ​положении ​слуги ​или ​союзника? ​— ​спросил ​я, ​приподняв ​бровь. ​ ​*** ​ ​С ​точки ​зрения ​Реи ​Ройс. ​ ​— ​Какая ​между ​ними ​разница? ​— ​спросила ​я ​его, ​не ​понимая ​смысла ​его ​неожиданного ​вопроса. ​ ​ ​— ​Разница ​очень ​простая, ​— ​ответил ​сын, ​нахмуришись, ​что ​неуловимо ​указывало ​на ​то, ​что ​он ​был ​серьезно ​раздражен. ​— ​Вот ​уже ​почти ​десять ​лет ​я ​пытаюсь ​установить ​строгую ​иерархию ​на ​своих ​землях. ​Иерархию, ​в ​которой ​в ​самом ​низу ​находятся ​наши ​слуги, ​выше ​– ​наша ​семья ​и, ​наконец, ​на ​самом ​верху ​– ​мы. ​Ты... ​то ​есть, ​пока ​я ​не ​женился ​на ​Лейне, ​ты ​была ​единственным ​человеком, ​чей ​статус ​почти ​равнялся ​моему. ​ ​ ​— ​А ​теперь ​объясни ​мне, ​как ​я ​должен ​относиться ​к ​слуге, ​который ​имеет ​отношения ​с ​моей ​матерью? ​Должен ​ли ​я ​относиться ​к ​нему ​как ​к ​слуге, ​члену ​семьи ​или ​одному ​из ​нас? ​— ​спросил ​он. ​Он ​задал ​вопрос, ​на ​который, ​как ​я ​поняла, ​не ​ожидал ​ответа. ​ ​ ​— ​Виллем ​сделает ​все, ​что ​ты ​ему ​скажешь, ​— ​сказала ​я, ​пытаясь ​защитить ​Виллема. ​ ​ ​Эймон ​кивнул ​и ​ответил: ​ ​— ​Какое-то ​время, ​или, ​может ​быть, ​даже ​очень ​долго ​он ​будет ​добросовестно ​выполнять ​все ​мои ​указания. ​Но ​рано ​или ​поздно ​ты ​не ​примешь ​то, ​о ​чем ​я ​его ​попрошу ​– ​и ​даже ​не ​пытайся ​отрицать. ​ ​— ​Ты ​не ​прав, ​— ​все ​же ​ответила ​я. ​ ​— ​Я ​могу ​сознательно ​попросить ​любого ​из ​моих ​рыцарей ​умереть ​за ​меня, ​и ​любой ​умрет, ​потому ​что ​они ​готовы ​к ​этому. ​Это ​одно ​из ​условий ​вступления ​в ​орден ​Бронзовых ​щитов, ​и ​ты ​это ​прекрасно ​знаешь, ​— ​добавил ​он, ​все ​больше ​раздражаясь. ​ ​ ​«По ​крайней ​мере, ​в ​этом ​он ​не ​изменился; ​он ​по-прежнему ​открыто ​выражает ​свои ​чувства», ​— ​рассеянно ​подумала ​я, ​прежде ​чем ​меня ​силой ​вернули ​к ​реальности. ​ ​ ​— ​Я ​не ​доверял ​ему ​даже ​до ​того, ​как ​он ​стал ​твоим ​защитником, ​потому ​что ​знал, ​что ​его ​лордом ​был ​Деймон. ​Я ​оставил ​его ​только ​из-за ​тебя, ​после ​того ​как ​отклонил ​всех ​остальных ​кандидатов, ​поскольку ​он ​всегда ​был ​рядом ​с ​нами. ​Но ​затем ​он ​явно ​злоупотребил ​нашим ​доверием. ​Это ​одна ​из ​главных ​причин, ​по ​которой ​я ​до ​сих ​пор ​ему ​не ​доверяю. ​Вторая ​же ​причина… ​я ​знаю, ​что ​ты ​не ​можешь ​его ​контролировать. ​На ​самом ​деле ​это ​он ​контролирует ​тебя ​до ​такой ​степени, ​что ​теперь ​ты ​впитываешь ​все ​его ​слова, ​как ​губка, ​— ​сказал ​мой ​сын ​спокойным ​тоном. ​Несмотря ​на ​злость, ​он ​даже ​не ​повысил ​голос. ​ ​— ​Я ​не ​позволю ​тебе ​так ​со ​мной ​разговаривать, ​Эймон, ​— ​сказала ​я, ​разозлившись ​в ​ответ. ​ ​ ​— ​Я ​уважаю ​тебя, ​мама, ​но ​я ​теряю ​доверие ​к ​твоим ​советам ​и ​суждениям, ​ведь ​теперь ​ты ​постоянно ​находишься ​рядом ​с ​этим ​человеком. ​И ​со ​временем ​мое ​доверие ​будет ​только ​уменьшаться, ​— ​сказал ​он. ​ ​ ​— ​Ты ​мне ​угрожаешь? ​— ​спросила ​я. ​Мне ​не ​понравилась ​скрытая ​угроза ​в ​его ​словах. ​ ​ ​Эймон ​издал ​легкий ​саркастический ​смешок, ​прежде ​чем ​покачать ​головой: ​ ​— ​Никаких ​угроз. ​Простое ​и ​искреннее ​объяснение ​того, ​почему ​я ​тебе ​больше ​не ​доверяю. ​Все ​очень ​просто. ​Так ​что, ​если ​я ​перестану ​делиться ​с ​тобой ​всеми ​своими ​планами ​в ​будущем, ​теперь ​ты ​будешь ​знать ​почему. ​ ​— ​И ​что ​я ​должна ​сделать? ​Если ​ты ​хочешь, ​чтобы ​я ​перестала ​с ​ним ​встречаться, ​просто ​скажи, ​— ​ответила ​я, ​чувствуя ​себя ​почти ​побежденной. ​ ​ ​— ​Ты ​ничего ​не ​должна, ​и ​мне ​нечего ​больше ​сказать ​по ​этому ​поводу. ​Я ​прекрасно ​знаю, ​что ​если ​бы ​тебе ​пришлось ​делать ​выбор, ​ты ​бы ​выбрала ​меня. ​Но ​тогда ​тебе ​было ​бы ​больно, ​а ​я ​не ​хочу ​этого. ​Отношения ​между ​нами ​не ​изменятся, ​просто ​я ​не ​буду ​больше ​раскрывать ​тебе ​свои ​политические ​и ​экономические ​планы, ​— ​ответил ​Эймон. ​ ​ ​«Отношения ​не ​изменятся, ​говорит ​он. ​Но ​это ​практически ​вся ​его ​жизнь. ​Он ​просто ​отрезает ​меня ​от ​огромной ​части ​себя», ​— ​подумала ​я. ​ ​ ​— ​Ты ​просто ​наказываешь ​меня ​за ​то, ​что ​я ​ничего ​тебе ​не ​сказала, ​— ​ответила ​я. ​Я ​не ​понимала, ​почему ​он ​принял ​такое ​решение, ​даже ​не ​поговорив ​со ​мной. ​ ​ ​— ​Не ​наказываю. ​Это ​в ​любом ​случае ​должно ​случиться ​через ​несколько ​месяцев, ​когда ​я ​достигну ​совершеннолетия ​и ​ты ​перестанешь ​быть ​регеном, ​мама, ​— ​сказал ​Эймон. ​ ​ ​«Он ​даже ​не ​хочет ​со ​мной ​разговаривать», ​— ​поняла ​я, ​почувствовав, ​что ​Эймон ​стал ​немного ​отстраненным. ​ ​ ​— ​Давай ​отложим ​этот ​вопрос ​в ​сторону, ​— ​сказала ​я, ​пытаясь ​глубоко ​запрятать ​все, ​что ​только ​что ​сказал ​мне ​мой ​сын, ​в ​свой ​разум. ​Сейчас ​я ​хотела ​сосредоточиться ​на ​более ​насущном ​вопросе. ​ ​ ​Эймон ​спокойно ​кивнул, ​ожидая ​продолжения. ​ ​— ​Я ​поговорила ​с ​дядей ​Джоном ​и ​хочу ​сказать, ​что ​он ​разозлен ​на ​тебя. ​ ​— ​И ​что? ​— ​спросил ​Эймон, ​зная, ​что ​это ​все ​равно ​должно ​было ​случиться. ​ ​ ​— ​Эймон, ​ты ​так ​старательно ​добивался ​принятия ​в ​нашем ​доме. ​Не ​отказывайся ​от ​него ​только ​потому, ​что ​тебе ​нужно ​больше ​солдатиков. ​ ​ ​Эймон ​слегка ​улыбнулся, ​но ​ничего ​не ​сказал. ​Я ​достаточно ​хорошо ​знала ​своего ​сына, ​чтобы ​понять, ​что ​он ​улыбнулся ​потому, ​что ​я… ​ ​ ​«Сказала, ​по ​его ​мнению, ​полнейшую ​глупость», ​— ​подумала ​я, ​не ​понимая, ​что ​я ​сказал ​не ​так. ​ ​ ​— ​Мама, ​один ​я ​знаю, ​почему ​они ​все ​живы. ​И ​почему ​я ​приложил ​столько ​усилий, ​чтобы ​объединить ​их ​под ​своим ​знаменем. ​ ​«В ​первую ​очередь ​ради ​браков, ​которые ​ты ​мог ​бы ​организовать. ​Ради ​того, ​чтобы ​связать ​преданность ​кастелянов ​семейными ​узами ​с ​нами». ​ ​— ​Но ​я ​также ​знаю, ​почему ​двоюродный ​дедушка ​Джон ​подчинился ​мне ​и ​почему ​он ​будет ​подчиняться ​столько ​раз, ​сколько ​потребуется. ​Иначе ​он ​выразил ​бы ​свое ​мнение ​непосредственно ​мне, ​а ​не ​к ​моему ​регенту. ​ ​ ​«Из-за ​Вхагар». ​ ​— ​После ​этого ​брака ​все ​изменилось, ​как ​ты ​и ​сказала. ​Они ​либо ​согласятся ​идти ​со ​мной, ​либо… ​ ​— ​Как, ​по-твоему, ​отнесся ​бы ​Гунтор ​к ​тому, ​что ​ты ​пригласил ​убийц ​его ​брата ​за ​наш ​стол? ​— ​резко ​перебила ​сына ​я, ​прибегнув ​к ​последнему ​аргументу. ​ ​ ​«Он ​любил ​Дамана ​так ​же ​сильно, ​как ​и ​Гунтор. ​Именно ​благодаря ​Даману ​Гунтор ​и ​Эймон ​подружились». ​ ​Эймон ​мгновенно ​напрягся ​– ​признак ​того, ​что ​я ​ткнула ​в ​его ​чувствительную ​точку, ​но ​он ​быстро ​взял ​себя ​в ​руки ​и ​ответил ​ледяным ​тоном: ​ ​ ​— ​Гунтор ​не ​стал ​бы ​задавать ​мне ​подобных ​вопросов, ​потому ​что ​он ​предан ​мне, ​а ​ты ​явно ​нет. ​Или, ​по ​крайней ​мере, ​ты ​только ​что ​доказала, ​чему ​предана ​по-настоящему. ​И ​знай, ​что ​я ​это ​запомню. ​ ​Мгновение ​он ​смотрел ​на ​меня ​ледяным ​взглядом. ​Глаза, ​которые ​я ​всегда ​находила ​такими ​красивыми, ​горели ​сдерживаемой ​яростью, ​когда ​он ​повернулся ​и ​пошел ​прочь. ​ ​«Черт».