Пунш

Первое, что чувствует Шейд, проснувшись – рука Хлоэ, перекинутая через его грудь. Он неверяще прикрывает глаза и задерживает на секунду дыхание, старается не шевелиться, закусывает посильнее рвущуюся улыбку, но никак не может наконец поверить. Оставляет пылающим клеймом на своём сердце жалкое «краду её первые разы». Смотрит в трещины побелки на потолке, в торчащие провода лампочки, затем позволяет себе перевести глаза на неё. Думает, какого чёрта он это делает, но разглядывает Хлоэ, её чуть растрепанные волосы, мягкие длинные ресницы, двойной прокол уха, сделанный после его ненароком брошенного предложения, едва заметные родинки под глазом и на щеке, бледно-розовые губы. С трудом отгоняет наваждение, подхватывает тонкую кисть с желтеющими синяками, перекладывает на простынь и выходит из комнаты, подбирая с пола рюкзак и прикрывая дверь. Хлоэ просыпается через полчаса и находит себя в одиночестве, зовёт Шейда, в тишине спускается вниз, путаясь ногами в длинных широких штанах. На кухонном столе записка и ещё теплый омлет с ветчиной и сыром, любезно приготовленный другом. «Не думала, что Шейд умеет готовить». Включает старенький пузатый телевизор и смотрит новости города. Мэр выделил бюджет на починку колеса обозрения в парке – не то, чтобы смотреть было на что, но место для свидания неплохое. Читает торопливо написанное на клочке бумаги из его блокнота «Поешь, скоро вернусь» с нацарапанной ухмыляющейся рожицей, заканчивает завтрак и моет за собой тарелку. На кухне Шейда запустение, потому что он предпочитает готовую еду, а отец не бывает дома и вовсе, но ей, в целом, всё нравится: не плюс ли, что она может прийти сюда, когда захочет? По деревянному крыльцу стучат тяжёлыми подошвами берцы Шейда, он отпирает дверь и заходит внутрь, встречаясь мрачным взглядом с Хлоэ, смятение быстро маскирует под весёлость. Она почти не замечает, теребя серебряные колечки в ухе – его подарок. – Давно проснулась? – Нет, не слишком. Спасибо за завтрак. Шейд кивает, воспринимая это как должное, смотрит чуть серьезнее, протягивая рюкзак. Костяшки розовые. Хлоэ замирает и переводит взгляд на его руки в замешательстве. Беспокоится. – Когда ты успел подраться? – Не дрался, – выдыхает Шейд обреченно, – я ходил к тебе домой, этот урод не протрезвел. Помог ему... успокоиться, забрал твои вещи. Хлоэ хмурится, хочет что-то ещё спросить, но из-за крупиц редкого стыда и тоски в глазах Шейда решает, что знать об отце не хочет. Он его не убил и, вероятно, даже не покалечил, большее ей не интересно. Недовольно выпаливает лишь «Надеюсь, в белье не копался» и получает в ответ вальяжное «Пришлось». В отместку целится болезненными тычками ему в бок. Поднимается обратно в спальню и лезет в рюкзак – Шейд сложил вещи не слишком аккуратно, но приемлимо. Среди одежды и нижнего белья с удивлением обнаруживает свою доверху набитую косметичку, косит смешливый взгляд на Шейда, в глазах читает «Не знал, что выбрать, взял всё». Он открывает свой шкаф и даёт распоряжение занять пустующие полки, забирает какую-то одежду и поворачивается в сторону ванной. – Нас будут ждать, – быстро бросает взгляд на часы, стрелка едва доползает до трёх, – в восемь, успеешь собраться? – Дважды, – пожимает плечами она, расправляя тёмно-зелёное платье с опущенными рукавами, единственное вечернее, которое решил взять Шейд. Успевает неторопливо накраситься и уложить волосы, пока он не возвращается назад, стучась. Заходит после подтверждения, жалит собравшуюся Хлоэ взглядом, нагло улыбается и красуется сам: выбрал тёмно-серые джинсы, облегающие ноги и бедра, широкий ремень с вычурной металлической пряжкой и неизменными цепями, лёгкую черную рубашку и кожанку поверх. Хлоэ поражена, но вслух произносит безобидно-насмешливое «Нацепил все побрякушки и даже обувь почистил?», поглядывая на его кольца и цепочки на шее. Шейд улыбаться не перестает, берёт её за руку и тянет на улицу. *** Вдвоём подходят к дому Корти, расположенному в отдалении от других – два этажа, просторный передний двор, идеальная зеленая лужайка, которая могла впечатлить соседей, словом, родители богаты и показать это не стесняются. От возможных стычек Корти спасает то, что он не чрезмерно горделив и может поладить с людьми, говоря нужные слова в нужное время. Шейд остается к нему равнодушен, Хлоэ не знает вовсе, но парень кажется адекватным. Внутри царит праздное веселье, громко играет музыка, оправдывая затраченные денежки родителей. Интерьер способен впечатлить, ходят слухи, что отец Корти катался по Европе и набирал идеи, Хлоэ может оценить лишь претенциозность и дороговизну, лепнину на стенах и обилие картин. Едва завидев Хлоэ, подруги толпятся вокруг, отрезая её от Шейда. На прощание Бёрнс обменивается с ним взглядом, он шепчет одними губами «Развлекайся, малышка» и уходит к своим друзьям и участникам рок-группы, уже слишком пьяным и веселым для начала вечеринки. Хлоэ ведут танцевать под руки и наперебой возмущаются, закатывая глаза: – Я писала тебе вчера, почему не ответила? – раздражается Эми, в её голосе звенит неприкрытое недовольство. Они с Шейдом друг друга не выносят: «убогая» любит спортсменов и заглядывается исключительно на участников футбольного клуба, Шейд ненавидит её пустой трёп. – Опять тусуешься с этим придурком, прекрати общаться с ним, – практически ноет Алекса, которая по мнению Хлоэ «чуть-чуть любит отцовские деньги», по мнению Шейда «более алчной не найти»; Фелис стоит рядом молча, но недовольно дует морковные от помады губы. Хлоэ ловит глаза Шейда через весь дом и слышит обиженное ворчание подруги. Фелиции он нравится, и тот об этом знает, в отличие от их подруг. На вопрос Хлоэ, почему Шейд ни разу не болтал с будто сошедшей со страниц журналов, рыженькой Фелис, уклончиво отвечает «Не в моём вкусе», но Бёрнс точно помнит, как видела его однажды под ручку с подобной красоткой. Никто не говорит ни слова про наряд Хлоэ, пускай его и выбрал Шейд. Она считает, что хорошо выглядит в этом платье, так что при отборе склонилась бы к нему же, поэтому настроение становится чуть хуже. Подруги тянут её на танцпол, хихикая между собой. Корти, которого она видит, откровенно говоря, впервые, заводит толпу шутками, обращает внимание на напитки и закуски в совмещенной с залом столовой. Кто-то врубает музыку погромче, на потолке пляшут разноцветные огни лазеров, Эми суёт ей в руки стаканчик с пуншем, стоящие рядом парни из их класса открывают жестяные банки с пивом. Басы бьют в уши, Хлоэ мелкими глотками выпивает коктейль – апельсиновый сок смешанный с бурбоном, подруги что-то кричат, но она ничего не слышит. Теряется в толпе, танцует с незнакомыми девушками из старшей группы, которые не считают потусоваться с ней чем-то зазорным, хоть и пришли сюда вдвоём. Они тянут её за руки, улыбаются, хвалят её «клёвый мейк» и «отпадное платье», смеются, когда Хлоэ смущенно краснеет, но ей действительно становится немного спокойнее. Краем глаза видит Шейда, наблюдающего за ней, но быстро теряет его из виду. Не замечает, сколько проходит времени, трек сменяется один за другим, в горле становится сухо, а одной из новых знакомых, Линд, нехорошо, так что они выбираются из толпы вместе, но расходятся в коридоре: Керри ведёт Линд в ванную, а Хлоэ, уточнив, справятся ли они самостоятельно, идёт на кухню. Какая-то вполне милая, смутно знакомая ей парочка играет тут в Монополию, парень делится с ней закусками, фруктами и коктейлями, найденными в гостиной, девушка находит в холодильнике сок для Хлоэ, так что они зависают втроём на кухне до тех пор, пока длятся танцы, и все вполне довольны таким раскладом дел. Музыка стихает, и Бёрнс через время оставляет их наедине. На диванах и полу в гостиной сидят почти все, кто ещё не занял верхние комнаты (для особенно пьяных – спать, для особенно веселых – трахаться). Корти сидит, вальяжно расставив ноги, однокурсница Хлоэ крутит бутылку в центре комнаты, горлышко останавливается на спортсмене, звучит типичное «Правда или действие». Шейда в комнате не видно, и Хлоэ чувствует колкое беспокойство. Алекса хватает её за руку. – Ты куда пропала? – шипит подруга, впиваясь в руку, скрытую рукавом. Случайно надавливает на синяк, так, что предплечье отдаётся неприятной болью. Хлоэ держит лицо и мягко высвобождает кисть. – Тут была, потом ушла на кухню, – отвечает, но вдруг чувствует волну горького раздражения. – А мне кажется, опять с Шейдом была, – отчего-то противно звучит Эми, тоже оказавшаяся рядом. Хлоэ вспыхивает, как спичка. – Да нет мне дела до твоего Шейда, что ты заладила, – скидывает и её руку, которая оказалось на обнажённом плече, одергивает платье и уходит в коридор. За ней никто не идёт. Хлоэ возвращается на пустую тёмную кухню никем не замеченной: парочки там уже не оказывается, но так даже лучше. Становится душно, она открывает окно и присаживается, бездумно проводя рукой по волосам. Смотрит на часы и невольно цыкает: она здесь неприлично мало для того, чтобы втихушку свалить. Прикусывает губы, наливает остатки пунша и медленно пьёт, обняв себя за плечи. Смешки в зале не стихают, а Хлоэ выпивает несколько стаканов, смутно ощущая, что бурбона стало больше. Мысли начинают расплываться, и она скучающе смотрит в тёмное окно. Снаружи расползается ночной смог и дым от гриля, стоящего где-то в саду, но ветра нет, и Хлоэ не чувствует едкого запаха. Через некоторое время рядом с ней садится какой-то парень, кажется, это Мэтт, её однокурсник, но из-за опьянения она ничего не может понять. Он спрашивает что-то о том, почему Хлоэ сидит тут одна, говорит об Эми и Алексе, о том, что они волнуются за неё и не могут найти. Бёрнс хмыкает, и это кажется ей не слишком-то правдоподобным: она уже неуверенно, но помнит, что говорила им ранее о кухне. Рука Мэтта внезапно ложится на её талию, а вторая оказывается на колене, и Хлоэ замирает, как проколотая иглой бабочка. Напугана и растеряна до ужаса. Не может дёрнуться. Едва сипит «нет». Его рука на ноге медленно ведёт вверх. Она впивается зубами в губы до дикой боли, а в глазах застывают слёзы. Мэтта оттаскивает Шейд и заламывает руку за спину. Ту самую, которой он почти коснулся её... Хлоэ поднимает пустой взгляд на Шейда, Шейд смотрит на неё в ответ с невыразимой болью и ломает Мэтту руку. Брезгливо откидывает его на пол, бросается к Хлоэ, крепко обнимает и на руках уносит из дома, не оборачиваясь на шепчущихся Эми и Алексу, ошеломленного Корти и стонущего Мэтта. Просит Хлоэ плакать. Она обхватывает его шею, хрипло кричит, пока Шейд несёт её по пустой, спящей улице, но не может выдавить ни слезы. Начинает дрожать от холода. Он останавливается, опускает её на ноги, опирает на себя и одевает на Хлоэ свою кожаную, тёплую изнутри куртку, крепко прижимает к себе. Она утыкается лицом в его рубашку и заливается слезами, Шейд не отходит ни на шаг и гладит её по голове, прижимается губами к макушке и сжимает крепче.