Часть 26. Защитник

      Прогуливаясь по парку с Фредериком под лучами уже прохладного осеннего солнца, Гермиона зябко закуталась поплотнее в тонкую шаль. Деревья почти полностью сбросили листья, но воздух был необычайно мягким для этого времени года.       Фредерик болтал о какой-то бумажной работе, которую необходимо было выполнить для одного важного клиента, но мысли Гермионы были далеки. Она думала о символизме сегодняшнего дня. Этот мягкий день в конце сезона казался ей предзнаменованием чего-то важного, предчувствием того, что не стоило игнорировать.       — Фредерик, ты хочешь меня поцеловать? — спросила она без предисловий.       Он резко замолчал и остановился, глядя на неё в замешательстве.       — Прямо сейчас?       — Нет, я имею в виду вообще.       Она продолжила путь и с силой потащила его за собой.       — Я не понимаю твоего вопроса. Должен признать, это довольно странная тема.       — Ты так думаешь? — Она наконец повернулась к нему, пристально глядя в его смущенные зеленые глаза. — Кем мы на самом деле являемся друг для друга?       Он так долго обдумывал свой ответ, что не заметил, как она прошла дальше. Словно верный пёс, юноша последовал за следом.       — Я думаю, мы оба знаем, кем являемся друг другу, Гермиона. Мы гуляем вместе уже два года.       — Нет. Я не знаю. Хотя у нас, несомненно, есть что-то общее. Очевидно, мы хорошие друзья и относимся друг к другу с большим уважением. Но что дальше?       Он протянул руку, взял её за локоть и развернул лицом к себе.       — Это твой способ заставить меня сделать предложение? Хочешь, что бы наши отношения стали более формальными? Ты ведь знаешь, что я пока не в состоянии содержать семью. Но, если ты этого хочешь…       Она сосредоточено посмотрела на него, ища на его лице хоть какие-то следы эмоций, кроме замешательства.       — Нет. Это не так, и я не готова. А ты не должен позволять так легко заставлять себя делать то, к чему ты сам не готов.       Он поморщился и отпустил её руку, явно не зная, как ответить. Гермиона медленно продолжила путь.       — Фредерик, я когда-нибудь говорила тебе, что хочу изучать медицину? Хочу стать врачом.       Он тепло усмехнулся.       — А я в детстве хотел быть птицей. Всегда думал, что было бы так здорово летать.       — Неужели ты думаешь, что женщине так же невозможно выучиться на врача, как тебе стать птицей? — тихо спросила она.       Он снова посмотрел на неё в замешательстве.       — Ну, есть много доказательств того, что представительницы слабого пола не обладают необходимой конституцией тела и силой духа для подобной профессии. И даже если бы, по какой-то невероятной причине, такое было бы возможно, никто не стал бы обращаться к женщине по поводу своего недуга.       — А как насчёт других женщин? — с любопытством переспросила Гермиона.       — Хм… Полагаю, ты права. Вероятно, в этом случае, возможны были бы редкие ситуации обращений женщин с личными жалобами.       Гермиона кивнула, наклонилась и подняла упавший лист. Задумавшись над его словами и своими мыслями, она слегка смяла листочек в кулаке, и он начал распадаться, оставляя на ладони только крепкие прожилки и стебель.       — Фредерик. Я не выйду за тебя замуж. Не из-за какого-то твоего недостатка или неудач, отнюдь. Ты хороший и достойный человек, это из-за моего внутреннего ощущения.       Он остановился и снова повернулся к ней, наконец-то, на его лице отразились эмоции, отличные от озадаченности.       — Я не понимаю.       — Видишь ли, как бы я ни ценила тебя как личность, на самом деле ты не привлекаешь меня как мужчина. Сексуально, я имею ввиду, — ей очень хотелось тихонько захихикать, глядя на то, как побледнело его лицо, — О, не волнуйся, это, несомненно, только мои чувства. Ты очень привлекательный молодой человек. Тебе стоит только присмотреться и увидишь, как мои подруги падают в обморок, стоит тебе отвернуться. Выслушай меня. Ты преданный, заботливый. Морально честен и чрезвычайно трудолюбив. Ты заслуживаешь жену, которая, когда ты придешь домой в конце дня, будет обожать тебя. Ту, которая будет посвящать каждый свой час тому, чтобы скрасить тебе жизнь. Увы, я не такой человек. Хотя, мне кажется, если бы мы оба смогли это принять, то у нас бы получился брак основанный на дружбе и взаимном уважении. Но, я уверена, что ты был бы на много счастливее с женой, чьё сердце замирало бы, когда она встречала бы тебя в конце дня. Согласись, что твоя жизнь была бы намного приятнее с женщиной, которую ты тайно хотел бы поцеловать в самые неподходящие моменты.       Она мягко улыбнулась, когда он затуманенным взором посмотрел на горизонт явно представляя своё возможное будущее.       — Полагаю, ты права, когда так говоришь, но возможно ли найти такой идеал?       — Думаю, да, если ты будешь стремиться к этой цели.       Они оба повернулись и пошли обратно тем же путем, которым пришли, как будто обоюдное решение уже было принято.       — Как мне найти такую женщину?       — Не до конца уверена, но думаю, что тебе не придется искать слишком далеко. Точно знаю, что Мэри Паркер последние два года тайно влюблена в тебя. Она практичная девушка, и подозреваю, что могла бы стать весьма преданной. Мне кажется, ты находишь её очаровательной, но я понятия не имею, увидишь ли ты её когда-нибудь в таком свете.       — Я тоже не уверен… Ты говоришь, влюблена в меня?       — На самом деле, ты единственный, кто не замечал этого, — Гермиона увидела как в раздражении нахмурился Фредерик.       — Я был слишком занят, глядя на тебя.       — О, Фредерик. Нет, только не этим. Ты был слишком занят, что бы быть моим другом и наслаждался моей компанией, иначе ты бы понял, что я отчаянно нуждаюсь в поцелуе.       Ему стало не по себе от её слов.       — Видишь о чём я? Вот и я так думаю. Это кажется неправильным, да? Как будто целуешь сестру. Думаю, проблема не в том, что мы не любим друг друга, а в том, что мы не любим друг друга любовным образом. Возможно, ты надеялся, что мы сможем смириться с этим. Мне кажется, ты назначил себя моим защитником, благородным стражем, и решил довести это до, так сказать, логичного завершения. Например, я бы так и сделала. Но я не думаю, что это правильно. Этого недостаточно. Не для тебя… и не для меня.              Он смотрел на свои ботинки.       — В твоих словах много правды. Не пойми меня неправильно, я всегда считал, что ты прекрасна, но всё время чего-то не хватало. И я думаю, что это каким-то образом могло бы проявится в супружеской спальне.       Она рассмеялась.       — Да, но я даже не представляю, что могло бы сподвигнуть добраться туда слишком быстро, что бы узнать. Думаю, мы оба безнадежно наивны в этой области.       — Как и должно быть, — сказал он, покраснев.       — Конечно, — ответила она с серьезным лицом.       — А как насчет тебя? Если ты отправляешь меня на поиски более подходящей жены, значит тебя куда-то влечет?       Она покачала головой.       — Не знаю. Я начинаю думать, что я слишком странная, для того, чтобы когда-нибудь выйти замуж. Я поняла, что хотела бы встретить мужчину, который смог бы посвятить себя мне. Который бы потакал моей жажде знаний и поддерживал мои усилия, независимо от того, на сколько судьба будет благосклонной ко мне. Я не уверена, что такой существует.       Глаза Фредерика расширились, а рот чуть-чуть приоткрылся.       — Ты действительно хочешь стать врачом?       Она кивнула ему.       — Это то, чего я хотела когда ещё была маленькой девочкой. Моя мечта.       Он медленно покачал головой и предложил ей локоть. Она обхватила его предплечье, и они вместе направились обратно к её дому.       — Я думаю, что если бы какая-либо женщина и смогла бы совершить такое, Гермиона, это была бы ты.       — Спасибо, Фредерик.       Когда они вышли из парка, он повернулся к ней и спросил весёлым голосом:       — Значит, ты говоришь, что наполовину влюблена в меня?       — Скорее на две трети, — хихикнула она.

***

      Красоту умиротворенного июньского зноя могла затмить лишь великолепная невеста в своём белоснежном подвенечном платье, стоящий рядом жених в чёрных одеждах выглядел весьма представительно, даже несмотря на плохо завязанный галстук. Шафер, ради смеха, проделал обычную безвкусную возню с кольцами, и собравшиеся послушно подчинились, одарив его оханьем и смешками. Мать невесты плакала без всякого стеснения, а мать жениха… давно умерла.       Со своего пугающе заметного места в первых рядах Северус Снейп наблюдал, как Гарри Поттер целуется с Джиневрой уже-не-Уизли под ливнем волшебных искр. Он исполнил свою роль последнего живого представителя его родителей, со всей торжественностью, которую требовало сие событие. Когда церемония закончилась, он пожал молодому человеку руку и произнес какую-то бессмысленную банальность, которая тут же была забыта ими обоими. Поклонившись невесте, вместе с остальной свадебной процессией, он проследовал через лужайку к шатру, где были накрыты фуршетные столы.       Оркестр заиграл веселую мелодию, и гости заметно расслабились, потянувшись в центр шатра, предвкушая веселье, поскольку официальная церемония уже закончилась.              Выбрав место недалеко от входа, Снейп наблюдал за гостями, пока они нагружали тарелки и разделялись на группы в поисках свободных столов. Наконец, заметив свою жертву, он неспеша наполнил тарелку для себя и направился к запримеченному столику.       — Могу ли я присоединиться к вам? — со всей учтивостью, на которую был способен, спросил он.       — Мистер Снейп! Я с удовольствием снова окажусь с вами за одним столом. Пожалуйста, присаживайтесь! Вы выглядели просто шикарно у алтаря. Не правда ли, Меркьюри?       — Совершенно верно, — сказал мистер Трогсботтом, — они все смотрелись изумительно.       — Приятно снова видеть вас обоих, мадам, и, пожалуйста, зовите меня Северус. Вы и ваш супруг прекрасно выглядите. Как у вас дела?       Элис Трогсботтом тепло улыбнулась в ответ на такое радушное приветствие.       — Дела у нас обстоят вполне не плохо. Восстановление Оттерволда идет действительно хорошими темпами. Министерство наконец-то разрешило нам просто забрать компенсацию и позволить местным жителям, магглам, выполнить строительные работы. Я предпочитаю инвестировать в сельскую экономику, когда это возможно. Появление дома за одну ночь кажется мне немного… декадентским. К тому же чары, которые потребовалось бы наложить на людей для объяснения такого события, были бы сущим кошмаром. Мне нравятся мои соседи-обычные люди, и мне бы хотелось, что бы они все-таки могли найти мой дом, когда придут в гости.       Но хватит обо мне, как у вас дела? Прошел почти год с тех пор, как мы виделись в последний раз.       — Благодарю, у меня всё в порядке, — охотно отозвался Снейп, — мне удалось выгодно инвестировать средства, так что я вполне этим доволен. Однако, нам с семьёй довелось недавно переехать, что принесло определённые проблемы. Поэтому, я не завидую вам, когда ваш новый дом будет достроен.       — О, я понимаю, о чём вы говорите, — усмехнулась Элис, — но на самом деле мне не так уж много нужно паковать вещей, уверена, это немного облегчит задачу.       — Действительно, — слегка смутился Снейп.       Он принялся за еду и сумел полностью опустошить тарелку, прежде чем наконец задал вопрос, который терзал его с самого момента прибытия.       — Где же ваша племянница? Почему я её нигде не вижу?       — Она в Вене, — ответила Элис. — Семья, на которую она работает, отправилась в Европу, чтобы встретиться с главой семейства. Кажется он служит там каким-то военно-дипломатическим связным.       — Семья, на которую она работает? Боюсь, я вас не понимаю, — озадачено сказал Северус, хмуря брови.       Он увидел, как Меркьюри аккуратно коснулся рукой спины супруги. Какую бы тему он только что не поднял, она явно была старой и печальной.       — Гермиона всё ещё работает гувернанткой в той маггловской семье, — тихо выговорила Элис.       Он переводил взгляд с одного из супругов Трогсботтомов на другого, пытаясь найти иной смысл в только что прозвучавших словах.       — Все еще?       — Да.       — Но почему? По какой причине она решила это сделать? — продолжал недоумевать Северус.       — Гермиона чрезвычайно независима духом. Она хочет найти свой собственный путь в этой жизни и отказывается принимать что-либо, что она считает благотворительностью, — явно с нотками раздрожения высказалась Элис.       Он моргнул несколько раз, все ещё не в силах понять её слова.       — Но разве она не могла сделать то же самое в волшебном мире? К тому же, здесь её возможности были бы более… обширными.       Элис и Меркьюри обменялись взглядами, в которых было столько же недоумения, сколько и во взгляде Северуса.       — Полагаю, вы никак не могли этого знать, хотя почему-то я была уверена, что она вам рассказала… — задумчиво протянула Элис, — у Гермионы больше нет магии. Достигнув своего долгожданного совершеннолетия, она внезапно обнаружила, что больше не может колдовать — магия исчезла. На тот момент мы уже были в Европе, к тому же, она только узнала, что бабушка обманула её, прикарманив все родительские деньги, причитавшиеся по закону ей. Кроме того, эта отвратительная женщина, чтобы унизить её ещё больше, договорилась о единоличном получении годового вознаграждения, причитающегося Гермионе в рамках её найма. Представьте себе, девушке-волшебнице исполнилось семнадцать, и одномоментно обнаруживается, что она — нищая сквибка.       Снейп почувствовал, как всё его тело внезапно прошиб холодный озноб. Он не стал скрывать своего потрясения.       — Я понятия не имел…       — Никто не знал, — тяжело вздохнув, перебила его Элис, — она ничего не написала мне, я не узнала пока мы не вернулись из Европы в августе прошлого года… Единственные, кто ещё в курсе произошедшего с ней, кроме нас, это Молли и Артур, — тихо закончила она.       — Это самая отвратительная вещь, о которой мне когда-либо приходилось слышать, — в голосе Меркьюри сквозила неподдельная боль, — как только я узнал, то незамедлительно постарался разузнать об этом явлении всё, что можно. Но, к сожалению, не смог найти никого, кто бы слышал о причинах и возникновении подобного.       — Я слышал об этом, — произнёс Снейп хриплым голосом, — но признаться, сомневался в источнике. Тогда мне казалось, что человек, рассказавший о подобном случае, просто всё выдумал…       — О, это действительно интересно, — оживился Меркьюри. — Причина, по которой мы не знаем или не слишком стремимся узнать об этом, заключается в том, что люди не говорят о том, что с ними случилось. Одна лишь мысль о том, что однажды проснувшись вы не сможете колдовать, пугает их больше, чем боггарты.       — Значит, вы нашли информацию? — прервал философские рассуждения Снейп.       — Немного, но достаточно, чтобы иметь некоторые представления о причине случившегося.       — Эмоциональная травма, — выдавил из себя Снейп.       — В этом и кроется весь смысл, — подтвердил Меркьюри, — вместе с предрасположенностью к подавлению эмоций. И я согласен с этим утверждением, даже если оно противоречит общепринятому мнению. Раньше считалось, что есть связь между появлением и исчезновением ребёнка из регистрационной книги Хогвартса, потому что изначально магия у таких людей слаба. У кого-то она исчезает раньше, у кого-то позже. Однако, я решил, что это подозрительно слабый аргумент. Моя собственная магия едва ли функциональна, моих сил хватает разве что подогреть чашку чая, наложить очищающие заклинания или привлечь насекомых, и тем не менее, она никогда меня не покидала. Поэтому я подключил к поисками знакомых в других странах. На прошлой неделе мне прислали статью из Болгарии, которая, как я думаю, доказывает, что дело не в том, что магия изначально слаба, а в том, что ребенок уже проявлял потребность подавлять её.       Северус откинулся на спинку стула и оглядел шатёр ничего не видящем взглядом.       — Что она пробовала предпринять, что бы вернуть магию? — спросил он наконец.       Элис потянулась и взяла руку мужа в свою.       — Ничего. Гермиона полностью отвернулась от магии. Говорит, что ей слишком больно находиться среди волшебников, и она с головой окунулась в обычный мир и устройства своей жизни.       Снейп резко повернул голову и пронзил Элис злым взглядом.       — В качестве гувернантки? — рявкнул он. — Она слишком умна для этого. Скорее всего, она чувствует себя невероятно подавленной. Почему она не попытается хотя бы вернуть своё наследство? С какой стати она решила просто отвернуться ото всех и ждать своей смерти?       Северус понял, что говорил слишком громко, когда другие гости начали оборачиваться и пялиться в их сторону. Почувствовав, что не совладал с эмоциями, он нахмурился и грозно посмотрел в сторону любопытствующих, пока те не отвернулись. Ещё он запоздало понял, что говорит уже не о мисс Грейнджер, а о другом очень близком ему человеке. С отвращением он отодвинул от себя тарелку.       — На самом деле, мистер Снейп, вы во многом повлияли на её решение, — тихо сказала Элис.       Он повернулся к ней и увидел, как она бросила на него странный, пронзительный взгляд, от которого ему стало не по себе.       — Я? Какое отношение я мог иметь к тому, что произошло с ней?       — Гермиона сожгла свою палочку, когда узнала, что вы убили Альбуса Дамблдора.       Вся кровь отхлынула от его лица, и оно исказилось в выражении ужаса.       — Нет-нет, — сказала она, протягивая руку и крепко сжимая его пальцы, — всё совсем не так, как вы подумали. Гермиона разозлилась на волшебный мир, потому что они считали вас предателем. Но она верила, что вы не были злодеем.       Вот оно… то, что случилось тогда, при первой их встрече в гостиной её родителей, когда она посмотрела на него умоляющими глазами, полагая, что он найдёт правильные слова, чтобы её отпустили учиться в необычной школе. То, что она всегда показывала ему, почти при каждой последующей их встрече. То, что он неосознанно искал при совместном посещении Большого зала в течение первого года её обучения, чего он так жаждал и с чем упорно боролся в следующем году. Абсолютная, непоколебимая вера в него. Будто она жила в другой реальности, нежели все остальные. Даже слабый отголосок этой веры, смягчил его сердце по отношению к Элспет на столько, что несколько лет назад он перевернул свою жизнь с ног на голову.       Это было очень странно.       В прошлом году он снова встретил её. Теперь она была поразительно красивой молодой женщиной, не осознающей, какое воздействие она оказывает на окружающих её людей. Он прикрыл глаза и вспомнил пронзительный медово-золотистый взгляд, и её слова: «… мое мнение о вас неизменно». С тех пор он слышал этот голос во сне каждую ночь.       — Они отвернулись от вас, поэтому она отвернулась от них, — продолжила Элис. — Она устроила себе жизнь, влилась в рутину, стала ценным членом семьи, на которую работает, и даже нашла себе славного, степенного адвоката-маггла, с которым можно было неплохо общаться.       Он потер лицо обеими руками.       — Это мы с Меркьюри убедили её пойти с нами на бал в прошлом году. Надеялись, что если она вновь будет общаться со своими друзьями, создаст какую-то связь или узы в магическом мире, это поможет её исцелению. К сожалению, получился обратный эффект. Вместо укрепления связей, она увидела, что с вами обращались как с изгоем. Это только укрепило её решимость.       Снейп покачал головой, размышляя над сложившейся ситуацией. Какого чёрта их судьбы так переплелись? Как могла её жизнь так глубоко повлияла на его? Почему он вообще волновался о ком-то постороннем?       Больше всего его беспокоило то, что он никак не мог перестать думать о ней. В последние месяцы его жизнь решила сделать ещё один странный поворот, и он, цеплялся за свои мысли о ней, чтобы преодолеть очередной навалившийся хаос.       Возможно, ему просто хотелось помочь ей. Это было столь же правдоподобное объяснение, как и любое другое. Что, если это не более чем обычное желание, потребность — размотать единственную нить, оставшуюся после войны? Возможно, это был вопрос поиска восстановления потенциала, который был у него в детстве, чтобы он мог закончить всё и двигаться дальше.       — Всё же в ту ночь произошло одно хорошее событие, — улыбнувшись произнесла Элис.       Снейп вопросительно посмотрел на неё, пытаясь отвлечься от своих мыслей.       — Через несколько дней, она порвала с милым, практичным адвокатом. Кажется, после бала она получила лучшее представление о том, каким должен быть достойный спутник жизни, и решила, что сын священника ей не подходит. Я считаю это большим прорывом.       Он не был уверен, что ему понравился многозначительный взгляд женщины после такого комментария. Повернувшись к её мужу, он продолжил:       — Я был бы признателен, если бы вы сообщили мне больше информации по этому вопросу, Меркьюри. Подозреваю, что моя мать страдала от такого же заболевания, и данная проблема представляет для меня определенный интерес. Я подумаю над ситуацией мисс Грейнджер и посмотрю, что можно сделать.       — Конечно, Северус. Я пришлю вам копии того, что я уже нашел, завтра утром, если хотите.       Северус ответил положительным кивком головы и, прищурившись, посмотрел на тетю Гермионы. Она снова сосредоточилась на своей тарелке с подозрительным ликованием нанизывая на вилку печёные грибы.       Взяв в руки бокал он намеревался сделать глоток вина, но замер, не донеся его до рта. Внезапное воспоминание яркой вспышкой пронеслось у него перед глазами, он поставил бокал обратно и посмотрел на Трогсботтомов:       — Но она не утратила свою магию. Я ясно ощутил её в прошлом году на балу.

***

      Чарльз посмотрел на свое отражение в одном из многочисленных зеркал, поправил парик, форму, и двинулся к входной двери.       — Добрый день. Чем могу быть полезен, сэр?       Человек на пороге посмотрел на него пронзительными черными глазами, от которых у дворецкого по спине побежали мурашки.       — Я здесь, чтобы увидеть леди Грейнджер, — сказал мужчина.       Северус Снейп стоял в фойе, окруженный собственным я, отражаясь почти от каждой поверхности. Этот эффект только усилил гнев, который он испытывал со дня свадьбы Поттера. Как же он был зол на себя, буквально кипел от самобичевания за то, что не додумался поступить именно так много лет назад и избавить мисс Грейнджер от её нынешних обстоятельств.       Он зарычал, глядя на дурака, отражающегося в зеркале. Почему он ничего не сделал для девочки после смерти её родителей? Потому что думал как волшебник. У него был другой выход, но ему и в голову не пришло им воспользоваться, потому что он не мог ясно мыслить. Прикрыв глаза, он вспомнил, как напугал самого себя своим маленьким бунтарским поступком, решив отправиться за пропавшей ученицей, и все же был готов уступить это поле боя. В тот момент он был слишком захвачен нарастающим безумием, скованный жесткостью Дамблдора, чтобы увидеть простое решение, которое существовало всё это время. Он пытался быть благородным… Только сейчас ему стало понятно, что Дамблдор надеялся, на то, что он пойдет по низменному пути и найдет способ вернуть мисс Грейнджер в школу. Даже в этом он подвёл директора.       Северус Снейп не всегда был волшебником, и он не всегда был честным. Далеко не всегда.       Данный поступок не очистит его жизнь, но принесёт ему огромное удовлетворение.       Если это сработает.       Он последовал за лакеем в гостиную, где обнаружил сидящую у огня леди Грейнджер за её вечерним чаем. Она была намного меньше, чем он её помнил. Казалось, изменившееся социальное положение сильно повлияло на её характер. Пожилая женщина потеряла большую часть своего высокомерия.       Снейп откладывал приветствия, пока лакей не удалился и не закрыл за собой дверь. Он грубо бросил шляпу и перчатки на стол рядом с подносом, продолжая держать трость.       — Я вас знаю? — резко спросила леди Грейнджер. — Какая у вас может быть причина так грубо прерывать моё чаепитие?       Снейп подошел к другому стулу и откинув полы своего сюртука, вольготно сел на него. Он поставил трость между ног, сложив руки на набалдашнике, медленно опустил на них подбородок и уставиться на старуху.       — Мне нужно обсудить с тобой одно дело, Мэгги.       Выражение оскорбления сменилось шоком, и лицо хозяйки стало приятно бледным.       — Мне нечего обсуждать с вами, уходите сию же минуту! — Леди Грейнджер с трудом поднялась со своего стула и потянулась к звонку.       — Я понимаю, что вы не умеете принимать гостей, но вы ведь наверняка помните о таких мелочах, как хорошие манеры. Нет? Тогда и я обойдусь без них. Я уйду, когда посчитаю это возможным, но не раньше, чем вы согласитесь на мои требования. Если только вы не хотите, чтобы весь мир узнал, что все ваши сыновья, за исключением покойного младшего, на самом деле незаконнорожденные.       Леди Грейнджер замерла, и в ужасе посмотрела на незваного гостя.       Он ухмыльнулся.       — О, да, действительно, довольно грязная история, о том, как юная Мэгги когда-то связалась с распутным младшим братом своего зануды-мужа. Какой скандал будет преследовать семью, которая и так цепляется за последние остатки своей репутации, если станет известно, что у бывшего баронета только одна законная наследница. Как её зовут? Ах, да… Гермиона. — Снейп одарил женщину дикой улыбкой, — Чем ещё это может обернуться сейчас, когда и так все знают, что ты украла всю сумму, которую оставил ей твой единственный законный ребенок. Я уже вижу, как дети поют о тебе песни на улице…       Леди Грейнджер прижала руку к своей пышной груди и рухнула на сиденье. Снейп позволил себе торжествующую улыбку. Ему пришлось немного покопаться в темных закоулках сознания, собирая воедино воспоминания отвратительной женщины многолетней давности. Кроме того, он потратил немного сил и времени, что бы проверить их. По болезненно-серому цвету её лица было понятно, он попал прямо в точку.       — У вас нет никаких доказательств этих беспочвенных обвинений, — прошептала она хриплым голосом.       — В самом деле? — Он откинулся на спинку, залезая во внутренний карман своего бутылочно-зеленого пальто. От туда показался тоненький томик, который он положил себе на колени и постучал по нему пальцами. — Вы же не думаете, что кто-то вроде меня настолько глуп, чтобы прийти сюда с пустыми руками. Почти наверняка мне понадобились бы какие-то доказательства. Возможно, дневник или запись в журнале, а может быть, предсмертная исповедь, нацарапанная на полях молитвенника распутным и одурманенным Робертом Грейнджером. Несчастным маленьким человеком, который потерял своё лицо, своё состояние и самоуважение, после того как всю жизнь наставлял рога своему единственному живому брату.       — Кто ты, чёрт возьми! — прошипела она, отчаянно борясь с головокружением.       — Я? Никто, — он покачал головой с притворным беспокойством, — Дорогая, Мэгги, ты выглядишь совсем плохо, а мне нужно, чтобы ты прожила достаточно долго, чтобы написать новое завещание. Думаю, тебе стоит выпить чаю. Он поможет немного взбодриться. Я, к примеру, пью с молоком и сахаром.       — Завещание? Ты хочешь, чтобы я вписал тебя в свое завещание?       — Не будь идиоткой, Мэгги. Я хочу, чтобы ты вписала туда мисс Гермиону Грейнджер. Ты оставишь ей сумму в пять тысяч фунтов.       — Кто ты? Тебя подослала моя внучка? У меня нет пяти тысяч фунтов! У меня ничего не осталось, кроме моей ренты!       — Я же сказал, я вообще никто. Что касается твоей внучки, на сколько я знаю, она сейчас за границей и пробудет там еще долгое время. Она понятия не имеет о твоей тайне. И не скажу, что она испытывает к тебе хоть какое-то сочувствие. Что касается «твоих денег»… — Он снова сунул тонкую книжку в карман и наклонился вперед. — Даже не пытайся лгать мне, Мэгги. Это очень дурной тон и только что враньё стоило тебе еще пятисот фунтов.       Леди Грейнджер бросила на него яростный взгляд.       Снейп поднял бровь и наклонил голову набок.       — Серьёзно? — протянул он, — Это всё, на что ты способна?       Она поникла, признав поражение.       Отложив трость в сторону, Снейп воспользовался положением, наливая себе чаю в единственную чашку.       — Почему завещание? — спросила она. — Почему бы просто не потребовать деньги сразу? Почему не потребовать всё: мой дом, мои драгоценности…       Он откинулся назад и отхлебнул чаю.       — Цейлон, как мило.       Казалось, что старая женщина вот-вот взорвётся.       — Я подозреваю, что если бы ты сейчас отдала ей этот дом, она бы сожгла его дотла. Если бы ты оставила ей свои драгоценности, она бы обменяла их на книги. То, что тебе дороже всех человеческих приличий, для неё не составляет никакой ценности. Гермиона Грейнджер хочет найти своё собственное место в этом мире, — ответил он. — Если бы я дал ей кучу денег и сказал, что выжал их из тебя, как из раздувшегося клеща, которым ты и являешься, то, скорее всего, она бы отдала их первому встречному нищему. Однако я подозреваю, что если ты оставишь их ей в качестве наследства, как часть какой-то поздней жизненной потребности искупить свои многочисленные грехи, это будет более приемлемым для её чувств.       — Вы намерены ускорить мою кончину, как только я подпишу новое завещание!       Он бросил на нее взгляд, полный напускной жалости. — Этого не пртребуется, Мэгги. Из-за подагры и отказа почек ты все равно умрешь в течение следующих двух-трех лет. — Он вновь сделал глоток, — У тебя действительно нет выбора, ты это знаешь. Такова природа вымогательства. Делай, как я говорю, или я погублю не только тебя, но и твоих трех внебрачных сыновей с их семьями. На самом-то деле, женщина, посмотри на всю картину целиком. Ты можешь завещать своей внучке пять половиной тысяч фунтов после своей не столь отдаленной кончины, или ты можешь отказаться и позволить дочери ребенка, на которую ты не понятно за что обижалась, унаследовать всё твоё имущество, в то время как дети твоего любимого Роберта будут незведены в нищету.       Леди Грейнджер приобрела неподобающий оттенок серого. Возможно, он зашел с ней слишком далеко. Если она отойдёт в мир иной слишком рано, вторая половина его плана развалится.       — Ты негодяй! — прошипела она.       — Вы только что это поняли? — Он решил вернуться к вежливой форме обращения, — оказывается, вы соображаете немного медленнее, чем я думал...       Вам действительно стоит попробовать этот чай, он довольно хорош. Уверен, вам полегчает.