Часть 25. Позор

      Гермиона не была уверена, дышит ли она вообще. Не было уверенности и в том, что она всё ещё стоит на земле. Единственное, в чём она не сомневалась, так это в том, что его рука была большой, тёплой и слегка мозолистой.       Стоило ему поднял её правую руку, а свою положить ей на спину, толпа мурашек пробежала с головы до пят девушки. Наконец она огляделась и поняла, что они собираются начать вальс.       — Вы ведь знакомы с вальсом, мисс Грейнджер, не так ли?       — Да… да. Но я никогда раньше не танцевала его на публике.       — Постарайтесь не отставать.       Звуки оркестра зазвучали громче, его рука чуть сильнее сжала её талию, от чего она чуть не вцепилась в его плечо.       Он вовлёк её в поворот и закружил, словно на облаке. Они сделали полный круг, прежде чем она перестала считать «раз-два-три, раз-два-три» про себя.       Чувствуя, что теперь можно безопасно позволить ногам двигаться самостоятельно, не принуждая себя активно отсчитывать такты музыки, она посмотрела на своего партнера. Тот мрачно хмурился, глядя вокруг. Оглядевшись, она заметила любопытные взгляды и шепотки за их спинами.       — Они просто чрезмерно любопытны, сэр, — сказала она. — Вы для них большая загадка.       — Предпочел бы обойтись без дополнительного внимания, — пробормотал он.       — Могу вас понять, — сказала она, слегка сжав его руку в знак сочувствия, — однако, должна признать, что и сама испытываю немало любопытства, так что, боюсь, я ничем не лучше остальных.       Наконец, он посмотрел ей в глаза, взгляд был действительно тёмным.       — Вам тоже интересно, как это — предать двух хозяев? Что значит — быть самым позорным директором в истории Хогвартса? Каково это — практически истечь кровью в одиночестве, без присмотра, выброшенным, словно какой-то мусор?       Глаза Гермионы наполнились слезами, сглотнув, она покачала головой.        — Нет, — прохрипела она, — я вообще не думала об этих вещах.       Последовала долгая пауза, прежде чем вновь раздался его голос, тише и нежнее.       — Простите меня, мисс Грейнджер. Я ненавижу быть в центре внимания и не понимаю, как оказался на танцполе после всех этих лет. У вас есть странная способность заставлять меня забыться. Но, с другой стороны, вы всегда так делали. Задавайте свой любопытный вопрос. Я не обижусь.       Она яростно моргнула, пытаясь восстановить самообладание.       — Мне интересно, где вы были после битвы. Чем занимаетесь с тех пор, как оставили преподавание. Вот и все, — тихо сказала она.       Он поднял голову и провел её мимо нескольких пар, закружив в серии изящных виражей, прежде чем ответить.       — Я был со своей семьей, — сказал он наконец, — решил уделить время своему выздоровлению и как следует заняться воспитанием своих детей.       Она сильно оступилась, но он во время подхватил её.       — С вами всё в порядке? — пробормотал он, пытаясь скрыть их оплошность.       — Извините. Я просто удивилась, вот и всё. Полагаю, не меньше чем, вы, когда увидели, что мне больше не тринадцать лет. Вы женаты, — сказала она ошеломленным голосом, — даже есть дети. Я чувствую себя такой глупой, потому что не знала об этом. Боюсь, я могла возвысить вас до статуса какого-то божества, выходящего за рамки простых смертных, и мне никогда не приходило в голову, что вы простой человек, у вас есть жена, дети, возможно ещё кошка и собака…       Он ухмыльнулся.       — Не будьте слишком строги к себе, мисс Грейнджер. На вас, скорее всего, повлияла фигура «трагического героя», которую нарисовал Поттер, выдавая секрет моей многолетней преданности памяти его матери. Кажется, он считает, что это намного выше той жалкой реальности, которой оно было на самом деле.       Она сочувственно поморщилась.       — На самом деле, я узнала, что война закончилась, только восемь дней назад. И очень мало знаю о произошедших событиях, а всё, что я слышала о вашем крестовом походе с целью отомстить за миссис Поттер, я узнала сегодня вечером, не за долго до вашего прибытия.       — Вот как. В таком случае мне не стоило открывать рот.       — О, это не повлияло на ваш статус трагического героя в моём сознании. Вы прочно укрепились в этом качестве с того момента, как мистер Малфой выхватил у вас из рук котел. В тот момент вы выглядел так, будто хотели схватить ещё один и с силой приложить его к темечку блондина, но не могли.       — Неужели я был настолько очевиден?       — Пожалуй, да.       — К тому моменту я немного отвык скрывать свои мысли. Это было в самом начале всей этой кутерьмы.       — Так и было. Ко второму году обучения вас стало гораздо труднее читать. Расскажите мне о вашей семье, мистер Снейп. Мне бы очень хотелось послушать о них.       — Могу сказать, что картина, которую вы успели нарисовать, немного иная. Нет ни кошек, ни собак, ни жены. Её убили чуть больше двух лет назад Пожиратели смерти.       Гермиона прикрыла глаза от сочувственной боли, которую вызвали его слова.       — Я сожалею о вашей утрате, — прошептала она, но глаза вновь распахнулись, когда она сопоставила даты, — Два года? Директор попросил вас убить его пока вы оплакивали свою жену?! Это было чрезмерно жестоко с его стороны! — негодовала девушка.       Снейп удивленно посмотрел в ответ, и резко развернув их, остановился на безлюдном краю танцпола. Его мантия собственнически закружилась вокруг её ног, прежде чем соскользнуть вниз.       — Он не знал. Никто не знал. Моя жена была магглой. До сих пор я держал свою семью в тайне ото всех. Вы первый человек, кому я рассказал о них.       Она улыбнулась, понимая, что они всё ещё держатся за руки. Гермиона сильнее сжала его кисть в знак поддержки, и он медленно отпустил её пальцы.       — Расскажите мне о своих детях.       — Два мальчика, одна девочка. Саймону плюс-минус семнадцать-восемадцать. Найджелу только что исполнилось шесть, а Грейс чуть больше четырех с половиной лет.       Гермиона улыбнулась.       — Они прекрасные, яркие и замечательные, и они полностью владеют вашим сердцем. Это видно по вашим глазам. Вы очень гордый отец, сэр.       Он ухмыльнулся.       — Так и есть.       Улыбки, которыми они обменялись, глядя друг на друга, померкли. Воздух вокруг них внезапно наэлектризовался от переизбытка магии. Гермиона ощутила чувство дежавю, связанное с неожиданным страхом, что она вот-вот провалиться в глубину его тёмных глаз. Тепло, которое она почувствовала, разделив с Роном подобный момент, не имело ничего общего с внезапным огнем, который, казалось, пронесся по всему её телу прямо под кожей. Взгляд скользнул к его губам, и у неё возникло непреодолимое желание узнать, каково это — поцеловать его.       В мгновение ока всё закончилось.       Он внезапно предложил проводить её обратно к столику, ей оставалось только взять его под руку, тихо пробормотав слова благодарности.       Не успела она опомниться, как уже сидела лицом к своей тёте, а он стремительно удалялся от них.       Элис встала, обошла стол и присела рядом с племянницей, взяв её ладони в свои.       — Что только что произошло? — спросила она с беспокойством.       — Не знаю, — прошептала Гермиона, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — По-моему, я просто влюбилась.       Элис крепко сжала её руки в ответ.        — Ох, Гермиона. Разве ты не поняла? Ты была влюблена в этого мужчину с тех пор, как узнала его, будучи ещё маленькой девочкой.       Гермиона повернулась и грустно посмотрела на тётю.       — Ну, тогда у меня есть новый секрет, не находишь?       Элис скривилась от её слов.       — Это не лучший секрет, милая.       — Но это единственное, что у меня осталось. Тем более, всё это ведь не взаимно, не так ли?       Элис посмотрела на хмурого мужчину, подходящего к другим почётным гостям, стоявшим рядом с министром магии. Он не выглядел нисколечко счастливым.       — Не знаю, — размышляла она. — Просто не знаю. Но скажу тебе точно, что когда ты наклонилась, чтобы продекламировать свой остроумный стишок, его внимание привлекли не твои раздавленные пальцы ног.       Гермиона в ужасе прижала руку к груди и отчаянно покраснела.

***

      Снейп стоял в стороне, пока Шеклболт пытался произнести памятную речь, используя все возможные слова, стараясь сохранить её в истории для потомков.       Трудно было не усмехнуться этому действию, но ему тактично намекнули, что усмехаться за спиной министра категорически запрещено. Кроме того, его свобода напрямую зависела от согласия сыграть свою роль в этом фарсе, и как только всё это представление закончится, он покончит и со своими обязательствами перед этим миром. Он будет окончательно прощён, оправдан, и его хранилище в Гринготтсе останется в безопасности. Достаточно веская причина, чтобы выдержать испытание нахождением здесь.       Не то чтобы это было тем мучением, которого он ожидал. Взгляды, бормотание и даже трусливые локти в бок каждый раз, когда он проходил сквозь толпу, были более чем смягчены приятной компанией за ужином. Он не принимал пищу с таким наслаждением с тех пор, как Поттер впервые пошел в школу.       Ему пришла в голову мысль, что, возможно, он просто оказался на новой ступеньке своей жизни. Что чувство обреченности, которое давило на него вот уже почти восемь лет, подошло к концу. Он окинул взглядом стол, за которым сидел, посмотрел на Уизли, невероятных Трогсботтомов и вечно любопытную мисс Грейнджер и подумал о будущем, которое он вполне может провести в хорошей компании.       Стоило взгляду дольше положенного задержаться на мисс Грейнджер, он отвернулся в другую сторону.       Несомненно, она была прекрасной девушкой. Общительной, остроумной и, несомненно, привлекательной. Конечно, теперь, когда война закончилась, она вернется к учебе и когда-нибудь станет блестящим целителем. Возможно, найдёт себе хорошего волшебника и остепенится, чтобы создать собственную семью. Ему оставалось пожелать ей всего наилучшего.       Он снова посмотрел на неё. Проклятие.       Как бы он ни старался, он не мог избавиться от того, что произошло. Чёрт возьми, он как школьник пялился на её грудь, пригласил на танец, а потом чуть не поцеловал. Её. Мисс Грейнджер. Которой вчера исполнилось всего тринадцать лет. Он чуть не наклонился и не поцеловал её на глазах у всего волшебного мира.       Прикрыв глаза, он снова устыдил себя. Что, задери всех гриндиллоу, на него нашло? Почему его рука всё ещё горит от воспоминания о том, как он держал её за тонкую талию и какой тёплой она была?       Закрыв глаза и вздохнув поглубже, он постарался успокоиться. Ничего особенного. Этот момент был всего лишь результатом его почти головокружительного состояния от того, что он наконец-то смог рассказать о своей тайной жизни. Реакцией на её постоянные взгляды, говорившие о полном принятии. Его собственной неуверенностью в себе, которую он всегда чувствовал рядом с такой хорошенькой девушкой, и от крайне неуместного разговора за ужином. Да и как можно было проигнорировать то, как выглядела её грудь, когда она наклонилась к своей ножке. Он просто слишком долго был один, вот и все. Не мог привыкнуть к этому, как и в далёком прошлом. До Элспет.       Тот факт, что она, очевидно, тоже была захвачена моментом, также легко объяснялся. Скорее всего, она была крайне безрассудна и крайне впечатлительна. Не нужно быть гением, чтобы понять, что девушка была столь же девственна, как свежевыпавший снег, и достигла зрелости. Половина молодых парней в комнате жаждали попробовать её. Она, должно быть, чувствовала это на протяжении всего вечера и только бессознательно отреагировала, когда посчитала, что это безопасно. Рядом со своим учителем. Для Снейпа это было не впервой — оказаться на месте объекта, что пробудил пыл у ученицы. Просто это был первый раз, когда он оказался совершенно беззащитным перед лицом подобной опасности.       Поразмыслив ещё немного, он пришел к выводу, что внезапное влечение к бывшей ученице было более чем неразумным, даже постыдным.       Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, он надеялся вместе с этим действием выпустить всю глупость. Ему это было не нужно. Он совершенно этого не хотел. Элспет ушла из жизни два года назад, но ему все равно казалось, что прошло неприлично мало времени, чтобы думать о том, чтобы переспать с кем-то ещё. Одержимость Лили испарилась с его собственной почти-смертью, но скорбь по Элспет — нет.       Он всегда был высокого мнения о мисс Грейнджер. Девушка была олицетворением невинности, а он осквернил её этой внезапной похотью. Для неё это была только игра в переодевание. Очевидно же, что девушка понятия не имела, какой эффект она произвела.       Это было так же ясно, как и то, что он снова пристально смотрит на неё.       Ее тётя бросила на него вопросительный взгляд, но он просто поднял бровь и отвернулся. Один Мерлин знает, что Элис должна была подумать, скорее всего, он показал свою вездесущую презрительную ухмылку. Для него это было гораздо предпочтительнее, чем выглядеть просто очередным ухмыляющимся идиотом.       Из размышлений его вывел исключительно громкий взрыв аплодисментов, и только сейчас он понял, что большинство награжденных уже поднялись на помост, надев медали. Окинув взглядом тех, кто остался, Северус поморщился. Осталось только трио, и он сам. Неужели Шеклболт настолько глуп, чтобы назвать его последним?       — Невилл Лонгботтом! Толпа снова бурно зааплодировала, и Снейп прикрыл глаза. Какой дурак. Какой близорукий дурак.       — Рональд Уизли!       Не делай этого. Не называй меня по имени вообще.       — Гарри Поттер!       Снейп расправил плечи и поднял подбородок, пока собравшиеся бурно аплодировали своему герою.       — И наконец, Северус Снейп!       Раздались жидкие аплодисменты: его коллег-почетных гостей, стоящих на подиуме, и со стороны стола, за которым он обедал. Остальная часть зала была мертвенно-тихой, он поднялся на несколько ступенек и встал перед толпой. Стоило ему наклонить голову, чтобы Кингсли надел ему медаль на шею и выпрямиться, раздался крик:       — Мерзкий убийца!       В мгновение ока толпа сошла с ума, разразившись криками. Однако, не все они были направлены против него, кажется, у него все-таки были свои сторонники. Часть криков была направлена против обвинителей. Но одна фраза, которую было слышно со всех сторон, не возможно было спокойно проигнорировать.       — Пожиратель смерти!       — Стой на месте, Северус, — подбадривала его МакГонагалл. Флитвик и Спраут тоже добавили свои голоса поддержки. Однако было очевидно, что напряжение только растет, и может произойти что-то ужасное, если этому гвалту позволят продолжаться.       Снейп поднял руку и под бешенные крики стянул с себя Орден Мерлина первой степени. Он повернулся к молодому Поттеру, которого трясло от ярости. Парень выглядел так, будто был готов прыгнуть в толпу и начать калечить людей, только бы защитить право Снейпа находиться здесь. Поттер, который без влияния частички Тёмного лорда, запертого в его шраме, теперь был просто испуганным мальчишкой, которому пришлось слишком быстро повзрослеть. Конечно, Северусу хотелось, чтобы он понял причину, почему он так невзлюбил мальчика, гораздо раньше. К тому времени, как до него это дошло, они были уже втянуты в войну и не могли выйти за рамки своих ролей.       С натянутой улыбкой он надел свою медаль поверх другой, висевшей на шее Поттера, и поправил её так, что они оказались рядом.       — Это должно было принадлежать твоей матери, — тихо сказал он ему. — Я хочу, чтобы она была у тебя.       Поттер смахнул внезапно выступившую слезу удивления.       — Вы единственный, кто остался в живых из тех, кто действительно её знал, — прошептал парень.       — Да, верно, — согласился Снейп, — и когда-нибудь я расскажу тебе о ней.       Он протянул руку и Поттер горячо пожал её в ответ.       — Вы — моё вдохновение, Снейп, — сказал он, — А они все могут идти к чёрту.       — А я думал, что ваша цель была в том, чтобы спасти их всех, — ответил Снейп.       — Должен признать, что в последнее время я всё меньше и меньше нахожу в этом смысл, — съязвил Поттер.       Снейп ухмыльнулся и повернулся к Уизли, который энергично пожал ему руку, словно показывая всему миру, как это должно было быть сделано.       — Поздравляю, мистер Уизли. Без вас он бы не справился. Вы стали самим собой, как только смогли освободиться от чужого влияния.       — То же самое можно сказать и о вас, сэр.       Он повернулся к последнему члену знаменитого трио для последнего рукопожатия.       — Лонгботтом. Примите мою вечную благодарность за то, что убили эту проклятую змею.       — Это была честь для меня, сэр. Если бы я знал, что она с вами сделала, я бы убил её дважды.       Снейп закатил глаза.       — Если бы вы знали, что она сделала со мной, вы, Лонгботтом, вероятно, вернули бы её к жизни и накормили бы печеньем. Давайте смотреть правде в глаза, ладно?       Он повернулся и слегка поклонился мисс Уизли.       — Вы были моим самым ценным союзником. Мне бы только хотелось сделать нечто больше, чем посылать Аберфорта с едой.       — Вы продолжали отправлять меня к Хагриду на взыскание, сэр, — сказала она с улыбкой, — в конце концов я поняла, что это значит.       — Оглядываясь назад, я понимаю, что этого было совсем немного. Вы проделали прекрасную работу по обеспечению безопасности студентов, мисс. Я благодарен вам за это.       Он отвернулся и, кивнув директрисе и остальным своим бывшим коллегам и не бросив ни единого взгляда на министра, Северус Снейп сошел с платформы и направился сквозь толпу к каминной сети.       Вспышка пламени и развевающаяся мантия — наконец-то он освободился от всех них.       Гермиона стояла, сжимая руки в кулаки и тряслась от ярости, пока толпа реагировала на столь драматический уход. Она была в бешенстве от того первого окрика «Убийца». Как они посмели? Кто дал им право судить его, после того как им сказали правду?       Она оглядела зал и увидела уродство во всём его проявлении. Те, кто наслаждался его публичным позором, были лишь чуть более отвратительнее, чем те, кто просто наслаждался скандальным шоу. Слишком мало лиц выражали оскорбленные чувства, не говоря уже об ужасе, который испытывала сама Гермиона. Только ее друзья, стоящие на подиуме. На их лицах она увидела такую же ярость. Гарри несколько раз сжал руки в кулаки, в то время как Джинни то успокаивала его, то оглядывала толпу с презрением.       Директриса МакГонагалл окинула собравшихся тяжелым осуждающим взглядом, прежде чем она и другие профессора сошли с небольшой сцены и последовали за мистером Снейпом в камины. Празднование битвы за Хогвартс осталось без единого представителя Хогвартса.       Гермиона обернулась и только сейчас поняла, что Молли все еще держит руку на её плече. Девушка почти готова была бросится на каждого и высказать им своё мнение, но Молли мудро остановила сей порыв. Мистер Снейп держался с невероятным достоинством. Она бы просто выставила себя дурой.       Повернувшись к шокированной тёте, которая продолжала смотрела на трибуну, Гермиона сказала:       — Я бы хотела уйти сейчас. Мне хочется покинуть это место и никогда не возвращаться. Этот мир не для меня.       Элис кивнула, а Молли погладила её по плечу и притянула в свои объятия.       — Не отрезай нас полностью на этот раз, ладно? — сказала она, протягивая ей сумочку.       — Обещаю, — прошептала Гермиона.       Элис и Меркьюри подошли по обе стороны от неё, и все вместе они направились к выходу. Несколько человек попытались привлечь её внимание, проходя мимо, но поскольку никто из них не был её другом, она даже не повернула головы.       Пока они, среди прочих, ожидали посадки в карету «Ночной Рыцарь», Элис вновь попыталась завести с Гермионой разговор о месте её дальнейшего проживания.        — Гермиона, Меркьюри и я хотим, чтобы ты знала, что если ты переедешь жить к нам, то это не будет считаться благотворительностью. Оттерволд когда-нибудь итак станет твоим. Это и твой дом тоже. Точнее станет им, как только мы его восстановим.       Гермиона посмотрела на тетю и дядю и грустно улыбнулась.       — Ваши слова значат для очень и очень многое, и я считаю вас двоих своей единственной семьей, но я убедилась в том, что должна сама прокладывать свой путь в жизни, Элис. Это, — она махнула рукой в сторону здания позади них, — не для меня.       Меркьюри вновь протянул жене свой платок, когда она начала плакать.       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Гермиона. Что бы ты ни выбрала, я поддержу. Пожалуйста, не вычёркивай меня снова из своей жизни, это все, о чём я прошу.       Гермиона обняла её.       — Я не хотела! И не смогла бы это сделать! Мне так жаль, что я причинила тебе боль, Элис. Просто… по какой-то причине я думала, что имею право не обременять тебя правдой. Всё было так ужасно. Моя магия исчезла, Оттерволд сгорел, бабушка украла деньги моих родителей… Но теперь я сильнее. Ничего не будет так, как раньше. Я обещаю.

***

      Серебристо-голубой лунный свет проскользнул сквозь узкую щель между тяжелыми шторами, затанцевал на сброшенной на пол парадной мантии и упал неяркой полоской на лицо спящего в кровати мужчины.       Он озарял его расслабленную, мягкую улыбку, когда ему снилась молодая зеленоглазая девушка, которая гналась за ним вниз по склону, ведущему к каналу.       Свет усилил тени печали, высеченной в морщинах на его лице, когда он увидел молодую женщину с пудрово-голубыми глазами, манившую его, словно сирена, с порога своего дома, однажды летней ночью.       Когда сон сменился образом красавицы с медово-золотистым взглядом и острым подбородком, блестящие черные глаза мужчины неожиданно распахнулись.       Лунный свет был свидетелем его тревожного дыхания и растерянного взгляда, пока он приходил в себя, соображая где находится.       Луч лег ему на лоб, словно бальзам, шепча ободрение, когда он снова закрыл глаза, стараясь вспомнить последний сон.