22. Похоть

Когда Драко пришёл на благотворительное мероприятие, он был уже наполовину пьян, и медленно тлеющий огонь, дарящий тепло, подтачивал его контроль. Всё началось с одного стакана огневиски, пока он одевался, потом последовал ещё один, потом ещё один. К тому времени, как он вышел из комнаты, в его конечностях уже было приятное, туманное тепло, приглушающее тревогу, терзающую его изнутри. Но этого было недостаточно. Ему нужно было больше. Ему нужна была она. Бальный зал был ослепителен — роскошен, как могла создать только древняя магия, живое произведение искусства, которое должно было бы его благоговеть. Но нет. Его глаза не были устремлены на парящие люстры или зачарованные созвездия над головой. Они были устремлены на неё. Гермиона. Она стояла в центре всего этого, сияющая в этом проклятом платье — платье, которое он переделал. Она не изменила его обратно. Созвездие Дракона всё ещё светилось на ткани. Это был вызов, истина, которую никто из них не произнёс вслух, и всё же она носила его здесь, перед всеми, как будто это было просто очередное бессмысленное украшение. Это не так. Вид её, окутанной сумерками и созвездиями, заставил его горло сжаться. Ткань облепила её так, что Драко почувствовал себя не в своей тарелке, и всё же именно её послание, тот факт, что она решила оставить на себе его метку, заставил его сердце биться чаще. Она вообще осознавала, что сделала? Знала ли она, что это для него значит? Что она носит его имя — его звёзды — так открыто? И всё же Гермиона не смотрела на него. Она не искала его. Вместо этого она была полностью сосредоточена на ком-то другом, на ком-то новом, на ком-то, кто не был им. Нет, она разговаривала с каким-то нелепо красивым ублюдком с широкими плечами и волосами, поцелованными солнцем, — словно ходячая грёбаная гроза, завёрнутая в человеческую форму. Тип мужчины, который, вероятно, никогда не знал неудач. Тип, который мог очаровать любого в этой комнате, любое сердце, даже не пытаясь. Желудок Драко скрутило, тошнота жгла его внутренности, но это никак не было связано с алкоголем. Прежде чем он успел остановиться, Драко двинулся к ним прямиком с напитком в руке. — Иностранная поддержка имеет решающее значение для обеспечения долгосрочного успеха этой инициативы, мистер Колдер, — говорила Гермиона, её голос был ровным, отточенным, в нём чувствовалась отточенная непринуждённость, которая исходила от тщательной подготовки. — Мы строим нечто, что заполнит пробелы в нашем мире, и ваша поддержка может помочь сформировать будущее, в котором интеграция больше не будет проблемой, а станет стандартом в Великобритании. Здесь она чувствовала себя в своей стихии, излучая уверенность, возвышаясь в кружащемся свете бального зала, а само помещение, казалось, склонялось под её тяжестью. — Пожалуйста, зовите меня Элиасом, — ответил блондин, его глубокий австралийский акцент плавно скатывался с его языка, богатый и лёгкий, как тёплый мёд. Он усмехнулся, сверкнув рядом идеально ровных зубов, его веселье было очевидным, когда он посмотрел на Гермиону, как на что-то декадентское — как на чёртову закуску. Драко крепче сжал стакан. — Элиас, хорошо, — поправила Гермиона, слегка улыбнувшись. — Я действительно ценю ваш интерес к проекту. Ваша репутация в Институте Биллабонг опережает вас. — О? — Элиас изогнул бровь. — Хорошие вещи говорят, я надеюсь. — В основном, — поддразнила она. — Знаете, у меня были сомнения по поводу этого мероприятия, — признался Элиас, отпивая из своего стакана. — Но теперь… Я бы сказал, что поездка того стоила. Гермиона приподняла бровь, слегка ухмыльнувшись. — Из-за проекта, я полагаю? Элиас усмехнулся, звук получился насыщенным и лёгким. — Конечно. И, возможно, из-за вашей компании. Гермиона закатила глаза, но не отстранилась, когда он слегка наклонился, понизив голос, словно делясь секретом. — Ты всегда такая пленительная, или я просто первый, кто сказал тебе это прямо? Гермиона коротко рассмеялась, покачав головой. — Лестью ничего не добьёшься, Колдер. — Ах, но я не льщу, дорогая, — пробормотал он, сверкнув глазами. — Просто констатирую очевидное. Драко услышал достаточно. — Ну, разве это не чертовски уютно, — протянул он, вставая между ними, намеренно помещая себя в личное пространство Гермионы. Он проигнорировал то, как напряглась девушка, проигнорировал резкий вдох, который она сделала, когда он слегка наклонился, а его дыхание пронеслось по её коже. — Малфой, — прошипела она, и в её тоне прозвучало предупреждение. — Грейнджер, — насмешливо ответил он, ухмыляясь и проводя пальцами по ткани на её бедре — собственнический жест, замаскированный под непринуждённость. Элиас выглядел удивлённым, но не испуганным. Это ещё больше разозлило Драко. — А ты кто? — Драко Малфой, — холодно сказал он, задрав подбородок. — Ты наверняка обо мне слышал. Элиас улыбнулся так, что Драко захотелось его ударить. — Конечно. Твоя репутация идёт впереди тебя. Драко ухмыльнулся. — Забавно, я никогда о тебе не слышал. И поверь мне, я считаю обязательным знать имена людей, с которыми стоит общаться. И вот ты здесь — какой-то парень с другого конца света, сияющий очаровательной улыбкой и надеющийся, что этого будет достаточно, чтобы произвести впечатление, — он наклонил голову, серые глаза сверкнули вызовом. — Скажи мне, Элиас, у тебя всегда есть привычка появляться на вечеринках и обнюхивать чужую территорию, или это просто особый случай? Гермиона сильно толкнула его локтем в рёбра, шагнула вперёд и снова обратилась к Элиасу. — Не обращай на него внимания. Он… — Придурок? — закончил за неё Драко, его ухмылка стала шире, когда он позволил словам скатиться с его языка, словно шелк, сотканный из чистого высокомерия. — О, давай, Грейнджер, подари нам свой самый страстный монолог о том, как сильно ты меня ненавидишь. Все любят устраивать шоу — особенно ты, — он медленно отпил из своего бокала, глаза сверкали тёмным весельем. Глаза Гермионы опасно сверкнули. — Что ты делаешь? — Завязываю разговор, — невинно сказал Драко, потягивая напиток и поворачиваясь к Элиасу. — Так скажи мне, Элиас, чего именно ты хочешь от Гермионы? Профессиональных отношений или быстрого траха? Элиас поднял бровь, уголки его рта дернулись, словно он едва сдерживал ухмылку. — Извини, приятель, но тебе, возможно, придется повторить ещё раз. Думаю, я, должно быть, ослышался, потому что это прозвучало чертовски похоже на то, что ты подвергаешь сомнению мои намерения, когда я просто болтаю. — О, не будь таким скромным. Я видел, как ты на неё смотришь, — ухмылка Драко превратилась в нечто жестокое. — Не то чтобы я тебя виню. — Малфой, уходи, — рявкнула Гермиона тихим, но яростным голосом. Он проигнорировал её, хотя ему потребовалось все его силы, чтобы не подчиниться. Всё его тело зудело от желания подчиниться приказу, отступить, отпустить его. Гермиона разбила его на части и перестроила по своему образу и подобию, вырезала покорность в его костях, и всё же, стоя здесь, наблюдая, как Элиас Колдер смотрит на неё, словно она была чем-то, что можно завоевать, он чувствовал что-то безрассудное, что-то уродливое, пробирающееся на поверхность. Она могла командовать им наедине, подчинять его своей воле за закрытыми дверями, но здесь? На глазах у всех? Где другой мужчина пытался ее очаровать? Нет. Ни за что, чёрт возьми. Его пальцы сжались вокруг стакана, костяшки побелели. Если Гермиона думала, что он просто отойдёт в сторону и позволит этому продолжаться, то она его совсем не знала. С медленной, преднамеренной надменностью человека, который точно знал, как залезть кому-то в голову, Драко ухмыльнулся. — Мне просто любопытно, Колдер, ты всегда играешь роль благосклонного покровителя или этот маленький поступок — просто удобный повод пошпионить там, где тебе не место? — его голос был мурлыканьем, обернутым шелком стали, непринуждённым, но резким. — Профессиональный интерес — это одно, но то, как ты на неё смотришь… ну, я бы поспорил, что тебя так пленили не совсем её политические предложения, — он приподнял бровь, наклонив голову. Выражение лица Элиаса остыло, но ухмылка не исчезла полностью. Он медленно выдохнул через нос, слегка наклонив бокал в сторону Драко. — Приятель, я бы пересмотрел свой тон, если бы был тобой. Его голубые глаза метнулись в сторону Гермионы, прежде чем снова остановиться на Драко. Его лёгкая, залитая солнцем уверенность заставила кровь Драко закипеть. — Ну, я не знаю, как всё устроено в ваших маленьких светских кругах, но там, откуда я родом, мы не устраиваем истерик, когда кто-то другой ведёт беседу. Ты либо присоединяешься, либо отступаешь. Гермиона сильно толкнула Драко в грудь. — Хватит! Он отступил на шаг, моргая. — Ой, да ладно, не веди себя так возмущённо. Не то чтобы у тебя не было типажа, Грейнджер. Высокий, обаятельный и невыносимо довольный собой — хотя, должен сказать, этот немного ниже плинтуса. По крайней мере, у меня хватило приличия быть интересным. — Убирайся, — выплюнула она, сверкая глазами. — Прямо сейчас же. Что-то внутри него треснуло от резкости в её голосе. Драко горько рассмеялся. — Конечно. Не хотелось бы опозорить тебя перед твоим будущим мужем, правда? Он допил остаток своего виски и умчался прочь, прежде чем она успела ответить, ведь ярость опасно кипела в его жилах. Драко рванул обратно к бару, проталкиваясь мимо гостей, даже не взглянув на них. Он едва заметил их возмущённые вздохи или то, как некоторые отшатнулись от его присутствия. Пусть двигаются. Пусть шепчутся. Ему было наплевать. Его разум был штормом, столкновением алкоголя, ярости и чего-то слишком грубого. Драко знал, что позже заплатит за эту выходку — Гермиона позаботится об этом — но сейчас последствия ничего не значили. Она тратила своё время на этих людей, эти пустые улыбки и тщательно сформулированные любезности. Они ей не нужны. Ей нужен он. Так почему, почему Гермиона никогда просто не приходила к нему? Почему она всегда заставляла его бегать за ней, всегда заставляла его чувствовать себя так, будто он просто стоит со стороны и смотрит на неё? Драко устал притворяться, что ему всё равно. Устал ждать, когда она увидит, что он уже её. Но, возможно, Гермиона этого никогда не сделает. В итоге Драко сел на барный стул, заказав ещё один виски, вечер давил на его плечи. Он резко выдохнул, пальцы сжали стакан немного сильнее, когда бармен поставил перед ним порцию янтарной жидкости. Драко едва замечал окружающую обстановку, пока голос — раздражающе знакомый — не прорезал туман его мыслей. — Ну что за душа компании. Драко медленно повернул голову и слишком поздно понял, что сел прямо рядом с Поттером и Уизли. Рон скривил губы. — Ты выглядишь дерьмово. Драко откинулся на стойку, лениво покрутил свой напиток, прежде чем сделать медленный, неторопливый глоток. Затем он ухмыльнулся, его голос сочился насмешливым восхищением. — А, Уизли. Я вижу, ты всё ещё орудуешь словами, как тупым топором. Гарри вздохнул. — Давай обойдёмся без ссор сегодня вечером, Малфой. — О, даже не мечтай об этом, Поттер, — его взгляд метнулся к спутнице Гарри — Астории Гринграсс. Она была уравновешена, непринужденно собрана, воплощение грации наследницы аристократического рода, окутанной ледяной отстранённостью. Её тёмно-зелёное платье мерцало под рассеянным светом, облегая стройную фигуру, как жидкий изумруд. Тёмно-каштановые волосы ниспадали гладкими волнами на одно плечо, ни одна прядь не выбивалась из причёски. Она выглядела дорого. Невозмутимо. Девушка встретила взгляд Драко спокойно и непроницаемо, её идеально накрашенная бровь слегка изогнулась, словно она уже не была впечатлена той чепухой, которая собиралась вырваться из его уст. Драко издал хриплый смех. — О, дорого-богато. — Что? — Гарри нахмурился. — Встречаешься с Гринграсс? Не думал, что ты из тех, кто ей подходит, — протянул Драко, оценивающе окидывая Асторию взглядом. — Она знает, что она важна для тебя лишь для статуса? Или ты просто хотел попробовать кого-то максимально далёкого от Уизли? Гарри стиснул челюсти. — Ты пьян. — Блестящая дедукция. Рон шагнул вперёд. — Скажи ещё хоть одно слово, Малфой… — Ещё одно слово? — Драко наклонил голову. — Грейнджер. Удар не заставил себя ждать. Боль взрывалась мелким и искрами, заставив Драко отшатнуться назад, звёзды складывались в созвездия под веками. Медный привкус крови распространился по его языку, острый и металлический, но он едва заметил это. В тот момент, когда удар пришелся, инстинкт взял верх — дикий, безрассудный, движимый чем-то более глубоким, чем просто пьяная агрессия. С рычанием Драко бросился вперед, слепо размахивая руками. Его кулак сначала столкнулся с плечом Уизли, сбив его с ног, прежде чем тот отступил назад, и нанёс ещё один удар по рёбрам. Вокруг них раздались вздохи и крики, когда толпа отступила, расчищая пространство, словно предвкушая полномасштабную драку. Уизли быстро оправился, оттолкнув Драко так сильно, что тот врезался спиной в стойку. — Ты полный придурок! Ты не можешь справиться со своими собственными грёбаными страданиями, не втянув в них остальных, не так ли? Драко вытер разбитую губу, ухмыляясь сквозь боль. — Что случилось, Уизел? Ревнуешь? Рон снова бросился на него, сжав кулаки, но Поттер уже был между ними, удерживая его рукой у груди. — Хватит, — рявкнул он, голосом резким и властным. — Вы оба. Не портите вечер Гермионе. Драко издал хриплый смешок, шатаясь. — О, как благородно, Поттер. Всегда герой. Всегда голос разума. Скажи мне, это когда-нибудь утомляет? Нести тяжесть мира на своих плечах, притворяясь, что ты тот, кто решает, что правильно, а что нет? Голос Гермионы прорезал шум, словно удар кнута. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? Она была в ярости, её дыхание выходило неровными рывками, а грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Тщательно нанесённый макияж, который делал её лучшей версией себя час назад, был размазан, её помада растёрлась, глаза были затенены усталостью и чем-то опасно близким к разочарованию. Гермиона выглядела измотанной, растерянной — но даже в своем растрёпанном состоянии, даже с яростью, которая пылала так, что могла ошпарить его, она всё ещё была самой захватывающей девушкой, которую он когда-либо видел. Драко слегка покачнулся, сердце бешено колотилось. — Просто скажи им. Признай это. — Признаться в чём? — резко спросила она. — Что ты хочешь меня, — пробормотал он. — Что ты, блядь, нуждаешься во мне. Гермиона резко вдохнула, широко раскрыла глаза. Но она этого не сказала. Тео подошёл сзади к Драко, крепко, но не грубо сжав его, и похлопал по плечу. — Ладно, приятель, пошли искать Джинни, ага? — его голос был непривычно мягким, без привычного озорства, и это само по себе беспокоило Драко больше, чем тянущая боль в челюсти. Драко вяло моргнул, всё ещё ошеломлённый, смятение плыло в его мыслях, как чернила, растекающиеся по воде. Как всё так обернулось? Как он умудрился превратить и без того катастрофическую ночь в… это? Его разум кружился, цепляясь за моменты, за сделанные выборы, за горящую ярость в глазах Гермионы и за болезненное удовлетворение, которое он почувствовал, когда удар Рона пришёлся по нему. Тогда это не имело смысла, и уж точно не имело сейчас. Он позволил Тео провести его через толпу, которая уже начала возвращаться в нормальное состояние, как будто ничего не произошло, как будто он не стоял там с кровью, всё ещё украшающей его кожу. Драко едва замечал ропот, быстрые, украдкой брошенные взгляды, шёпот гостей за бокалами. Всё это слилось воедино. В более тихом углу бального зала Тео быстро пробормотал «Эпискей», и Драко почувствовал, как острая боль в челюсти притупилась, когда магия вступила в силу. Ещё одна волна жара пронеслась по нему, когда Тео заклинанием убрал дорожки крови, слабые следы которой исчезли с его кожи, словно её никогда там не было. Драко рухнул на стул рядом с Джинни, резко выдохнув. Он повернулся к ней, моргая, словно она могла дать ответ, которого он, похоже, не мог найти. — Что, чёрт возьми, произошло? Джинни не сразу на него посмотрела. Она отпила из своего бокала, выдохнула через нос, прежде чем, наконец, покачать головой. Затем, не теряя ни секунды, она пробормотала: — О, хорёк. На этот раз ты действительно это сделал. Драко застонал, откинув голову на спинку стула, его разум не переставал прокручивать в голове то, как на него посмотрела Гермиона. Как будто он не стоил того дыхания, которое потребовалось бы, чтобы его отругать. — Скажи мне кое-что, Уизли, — пробормотал он, приоткрыв один глаз, чтобы посмотреть на Джинни. — Как думаешь, она бы позволила ему уйти безнаказанным? Если бы твой золотой мальчик устроил истерику перед её любимым проектом, она бы тоже выбросила его, как мусор? Джинни вздохнула, скрестив руки на груди. — Драко, заткнись. Он усмехнулся. — Всё так плохо, да? Затем Тео снова появился, протягивая ему еще один стакан огневиски — потому что, конечно, прошлый он выпил. — Ладно, приятель, какой план? Ты собираешься хандрить в углу всю ночь или у тебя в рукаве есть ещё один блестящий козырь? Может, ещё одна драка? Мне кажется, министр не насладился шоу. Драко посмотрел на друга, но всё равно выпил: виски обжег его горло, словно наказывая за каждое неправильно произнесённое слово. — Я, чёрт возьми, этого не планировал. — Нет? Ты мог бы меня обмануть, но… — парировал Тео. — Ты подошел прямо к парню, который не имел с тобой ничего общего, и пометил територию, словно книзл. Драко нахмурился. — Я не… — Да. А потом, в конце, ты убедился, что вся чёртова комната знает, что ты одержим ею, — Тео ухмыльнулся, но в его глазах было что-то острое. — Тебе повезло, что она не прокляла тебя на месте. Драко издал пустой смешок. — Правильно. Потому что это было бы намного хуже, чем то, что есть сейчас. — Ты настоящий придурок, Малфой, — Джинни выдохнула. — Я в курсе. — Нет, правда, — настаивала она, полностью поворачиваясь к волшубнику лицом. — Ты месяцами катился по спирали, и сегодня ты, наконец, достиг дна. И что теперь? Ты собираешься залезть на дно бутылки на следующие три дня и притворяться, что этого никогда не было? Драко уставился на жидкость в своём стакане, размышляя над ней. — Звучит заманчиво. Джинни закатила глаза. Драко поднялся на ноги, слегка покачиваясь, так как алкоголь и усталость сделали его конечности тяжелее, чем они должны были. Тео настороженно посмотрел на него, тоже вставая. — Куда ты сейчас направляешься? — спросил он, его голос был пронизан чем-то опасно близким к беспокойству. Драко не ответил. Он просто пошел, позволив ногам вынести его через открытые двери на территорию поместья. Прохладный ночной воздух ударил его пощёчиной, отрезвляя, но этого было недостаточно. Ему нужно было быть где угодно, только не в этой комнате, под всеми этими осуждающими взглядами, окружённый шёпотом, который уже не был даже едва уловимым. Драко опустился на траву, расставив ноги, одной рукой сжимая стакан, а другой проводя по волосам. Небо над ним простиралось широко и бесконечно, звёзды безразлично моргали, глядя на беспорядок, который он устроил. Его взгляд привлекло созвездие — то, которое он запомнил давным-давно, то, которое он чертил палочкой в ​​детстве, когда имя Малфой ещё означало что-то незапятнанное. То же самое созвездие, которое мерцало на платье Гермионы. Его пальцы дёрнулись на краю стакана. Он знал, что всё испортил. Но как, чёрт возьми, он должен был это исправить? Гермиона была хрупкой фарфоровой куклой — той, с которой он уже ходил по лезвию ножа. А теперь? Теперь, казалось, он разбил вдребезги то хрупкое перемирие, которое существовало между ними. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, но всё, что он мог видеть, было её лицо — ярость, разочарование, изнеможение. Именно в этот момент его внимание привлекло мягкое шуршание ткани, за которым последовал тонкий запах чего-то сладкого, похожего на мёд. Фигура опустилась на траву рядом с ним, двигаясь с лёгкостью, которая предполагала, что она комфортно себя чувствовала в этом месте, даже если он понятия не имел, кто она. Драко слегка повернул голову, мутно моргая на ведьму, которая теперь сидела рядом с ним. Она была знакомой — он был уверен, что видел её в Хогвартсе в какой-то момент, хотя её имя ускользнуло из его памяти. Чёрные, вьющиеся волосы обрамляли её лицо, тёмные локоны ниспадали на плечи, её кожа была покрыта веснушками от того, что, должно быть, она провела много часов на солнце. Она не была некрасивой, но не такой красивой, как Гермиона. — Ну, это было блестящее шоу, — размышляла она, кивнув подбородком в сторону особняка. — Никогда не думала, что увижу, как великий Драко Малфой получает по лицу в драке в баре. Хотя, это было забавнро. Драко резко выдохнул, проведя рукой по лицу. — Блестяще. Я рад, что моё унижение смогло хоть как-то развлечь. Она ухмыльнулась, подперев коленом подбородок и повернувшись к нему лицом. — О, не драматизируй. Драко бросил на девушку сердитый взгляд, слегка наклонив голову, его ухмылка была ленивой, но с нотками раздражения. — Так вот это и есть твоя благотворительность? Утешение героя вечера? Или тебе просто нравится пинать больного человека? Она пожала плечами. — У меня бывали похожие моменты. Я подумала, что тебе нужен кто-то, с кем можно посидеть, кто не собирается тебя бить. — Как же мне повезло, — Драко невольно тихо рассмеялся, покачав головой. Она откинулась на ладони, глядя на небо. — Я так понимаю, что именно из-за неё ты здесь и жалеешь себя? Он крепче сжал стакан, но ничего не сказал. Вместо этого Драко запрокинул голову назад и осушил остаток напитка одним медленным, неторопливым глотком, жжение огневиски обожгло его горло. Он тихо выдохнул, уставившись на пустой стакан в своей руке, словно ожидая, что он даст ответы. Ведьма рядом с ним подняла бровь, наблюдая за ним с лёгким весельем. — Уф, выглядит дерьмово. Драко усмехнулся, но ничего не ответил. Она потянулась к маленькому клатчу сбоку, вытащила палочку и одним движением вызвала из поместья бутылку. Та поплыла к ним, остановившись прямо в пределах её досягаемости, когда она с легкостью выхватила её из воздуха. Девушка слегка повернулась, изменив позу, когда откупорила бутылку, наклонив её в сторону, пока наливала. К тому времени, как она передала ему стакан, выражение её лица было картиной небрежного безразличия, как будто в её распоряжении было всё время мира. — Похоже, тебе это пригодится. Драко настороженно посмотрел на ведьму, затем на стакан, прежде чем, наконец, принять его, пробормотав: — За здоровье, — Драко некоторое время изучал её, лениво проводя пальцами по краю бокала, прежде чем наконец спросил: — Кто ты? Она улыбнулась, медленно и понимающе, как будто ждала вопроса. — Ромильда Вейн. Драко промычал, смутно узнав имя, но не в силах вспомнить его. Она слегка наклонила голову, наблюдая за ним, словно бросая ему вызов, но он не стал беспокоиться. Вместо этого Малфой поднёс напиток к губам, делая медленный глоток. Тепло мгновенно распространилось по телу, приятное, жужжащее ощущение прогнало часть затянувшейся горечи. Когда он опустил свой бокал, его взгляд метнулся обратно к девушке. Она действительно была совсем недурна собой. На самом деле, чем дольше он смотрел на нее, тем больше обнаруживал, что ему нравится то, как её тёмные кудри обрамляли лицо, как веснушки выделялись на загорелой коже, как губы изогнулись в усмешке, словно она уже была в курсе какой-то шутки. Был ли он раньше слепым? Почему он думал, что она некрасивая? Ромильда ухмыльнулась, медленно отпивая, её тёмные глаза озорно сверкали, когда она смотрела на него. — Итак, вот чем ты теперь занимаешься? Начинаешь драки, получаешь удары, а потом дуешься в одиночестве на лужайке, как какой-то трагический антигерой? Драко тихонько усмехнулся, наклонив голову и наблюдая за ней. — И что ты делаешь, Вейн? Находишь покалеченных людей и предлагаешь им выпивку из жалости? Она пожала плечом, движение было небрежным, непринуждённым. — Жалость? Нет. Просто у меня слабость к красивым идиотам, которые выставляют себя напоказ. Это весело. Драко поднял бровь, ухмыльнувшись. — Красивым, да? Осторожнее, Вейн, а то можешь заставить мужчину подумать, что ты заинтересована. Девушка слегка наклонилась, ровно настолько, чтобы он уловил слабый намёк на её духи — что-то тёплое, пряное и совершенно незнакомое. — Неужели это было бы так ужасно? — Зависит от того, собираешься ли ты разбить мне сердце? Она тихонько рассмеялась, наклонив бокал в его сторону в безмолвном тосте. — Не сегодня. Но кто знает? Оставайся, Малфой. Тебе может понравиться. Он медленно отпил виски, не сводя с девушки глаз поверх края стакана. Тепло в его венах было уже не только от огневиски. — Ты знаешь, как соблазнить мужчину. — Хорошо. Было бы обидно, если бы все мои таланты пропали даром. Драко усмехнулся, покачав головой. — Ты — моя проблема. — И тебе это нравится, — подмигнула Вейн. Драко выдохнул, глядя на неё из-под тяжелых век, его веселье сменилось чем-то совершенно иным. — Ты играешь в опасную игру. — И всё же, кажется, ты не хочешь, чтобы я остановилась, — она наклонилась ровно настолько, что ее дыхание коснулось его щеки. Она была уже близко, достаточно близко, чтобы он мог видеть золотые искорки в её тёмных глазах, достаточно близко, чтобы он мог чувствовать тепло, исходящее от её кожи. Её губы слегка приоткрылись, как будто она собиралась сказать что-то ещё, но вместо этого она просто смотрела на него, выжидая, осмеливаясь. Драко знал, что ему следует отступить. Он знал, что это была ужасная, чёрт возьми, идея. И всё же — он получал внимание от очень красивой ведьмы, и он не мог вспомнить, почему это была плохая идея. Ромильда сделала выбор за него. Она сократила расстояние между ними, прижавшись губами к его губам в поцелуе, который сначала был медленным, дразнящим, её пальцы скользили по воротнику его рубашки. Драко замер на полсекунды, но затем тепло её языка, вкус огневиски и чего-то ещё сладкого, уговорили его двигаться. Его руки нашли её талию, притягивая ведьму, когда он углубил поцелуй, теряя себя в моменте, в ощущении, в побеге. Она вздохнула, её пальцы скользнули вверх по его волосам, ногти слегка царапали его кожу головы, когда она наклонила голову, чтобы углубить поцелуй ещё больше. Тепло от этого просочилось под кожу, в его кровь, что-то томное и пьянящее прокладывало себе путь сквозь него. Его пальцы впились в её талию, закрепляя его, когда её губы двигались против его, когда её тело прижималось к его, как будто она принадлежала ему. Было легко — слишком легко — просто позволить себе утонуть в этом. Но потом… — СТОП! СТОП, СТОП, СТОП! — Драко едва успел отреагировать, как Тео ринулся к нему, размахивая руками и пронзительно крича от паники. — Драко, ты тупой придурок! Ты сделаешь всё гораздо хуже! Какого хрена ты творишь? Драко прервал поцелуй, моргая мутными глазами, когда повернул голову, чтобы увидеть Тео, бегущего к лужайке перед ним, выглядящего одновременно встревоженным и разъярённым. А затем, прямо за Тео, стоящая у двери… Гермиона. Его желудок сжался. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, застыв на месте. Джинни была рядом с подругой, её рука зависла около руки Гермионы, как будто она пыталась остановить её от выхода на улицу. Но было слишком поздно. Выражение лица Гермионы исказилось. Слёзы хлынули по щекам, прежде чем она развернулась на каблуках, отвергнув попытку Джинни заключить её в объятия, и убежала обратно в особняк. Драко почувствовал, как что-то кольнуло в груди, тошнотворная, скручивающая тяжесть вины опустилась на него, в то время как его разум пытался осознать, что только что произошло. Почему она плакала? Почему она выглядела так, будто он выбил у неё почву из-под ног? Тео резко повернулся к Драко, его лицо было маской едва сдерживаемой ярости. — Тебе повезло, что Уизли и Поттер увидели это и привели меня до того, как это зашло слишком далеко, — рявкнул он, голосом, достаточно резким, чтобы ранить. — И тебе, Драко, чертовски повезло, что она уже испробовала это дерьмо на них. Драко моргнул, всё ещё вяло, всё ещё пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло. — О чём… о чём ты говоришь?» Тео издал резкий, недоверчивый смешок, провёл рукой по лицу, прежде чем ткнуть пальцем в сторону Ромильды. — Она дала тебе дозу, ты, полный придурок. Гребаное зелье похоти. Если бы Поттер не понял, что происходит, ты бы, наверное, уже был на полпути к тому, чтобы затащить её в постель! Драко нахмурился, слова медленно доходили до его затуманенного разума. Он посмотрел на стакан в своей руке, затем снова на Тео. — Это… нет, это смешно. Она просто… — О, чёрт возьми, — прорычал Тео, внезапно потянувшись к сумочке Ромильды. Прежде чем она успела его остановить, он рывком раскрыл её и вытащил крошечный стеклянный флакон, содержимое которого слабо мерцало в лунном свете. Он поднял его с выражением крайнего отвращения. — Ты мерзкая маленькая… Нотт разбил бутылку о землю, а затем бросил к её ногам сумочку. — Убирайся отсюда, мерзкая корова. Ромильда закатила глаза, отряхивая платье, словно это было незначительное неудобство. — О, расслабься. Мы просто веселились. Тео сделал угрожающий шаг вперёд. — Уходи. Сейчас же. Она фыркнула, схватила сумочку и, театрально поправив волосы, неторопливо удалилась, не обращая на это никакого внимания. Тео повернулся к Драко, всё ещё кипя от злости, схватил его за руку и поднял. — Давай, идиот ебаный. Тео не слишком нежно поднял Драко, схватив его за руку с силой, которая предполагала, что он едва сдерживался, чтобы не встряхнуть его. Драко слегка споткнулся, всё ещё чувствуя воздействие алкоголя, драки и всего того, что ещё затуманивало его мысли. Драко едва заметил бормочущую толпу, когда они снова вошли в бальный зал. Лица размылись, шёпот следовал за ними, но он не поднимал голову, позволяя Тео провести его к пустому стулу в углу комнаты. Он рухнул на него, резко выдохнув, проведя рукой по волосам. Тео, однако, не остался на месте. Он целеустремлённо прошел через комнату, прямо к Гермионе, которая стояла возле бара с Джинни. Не колеблясь, он обнял её за плечи, притянул к себе и наклонился, чтобы заговорить с ней. Драко наблюдал, и что-то горькое и царапающее поднималось в его груди. Он не мог слышать слов, но по языку тела Гермионы было ясно, что всё, что говорил Тео, было воспринято не очень хорошо. Её поза была напряжённой, руки сжаты по бокам. Её голова резко поднялась, глаза сверкали, губы быстро двигались в резком ответе. Тео сказал что-то ещё, на этот раз мягче, но выражение лица Гермионы нисколько не смягчилось. Затем она внезапно отдёрнула его руку от своего плеча и отступила назад, её голос прорезал низкий гул комнаты. — Мне всё равно. Драко почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда она развернулась на каблуках, уходя, не оглядываясь. Джинни бросила взгляд на Тео, прежде чем погнаться за ней. Тео вздохнул, провёл рукой по лицу, прежде чем повернуться к Драко. Он медленно подошёл, потирая затылок, выглядя более измученным, чем Драко когда-либо его видел. Он остановился перед Драко, сжав губы в тонкую линию, прежде чем покачать головой. — Давай уложим тебя в постель, приятель. Тео вздохнул, схватил Драко за руку и повёл его к ближайшей лестнице. Шум бального зала затихал позади них по мере того, как они поднимались, и с каждым шагом Драко становился всё тяжелее. Голова кружилась, мысли путались и были вялыми, он не мог полностью осознать, что произошло. Драко знал, что что-то не так — что-то большее, чем просто алкоголь, притупляющий его чувства. Его эмоции казались измученными, слишком тонкими, воспоминание о лице Гермионы врезалось в его разум так, что его желудок неприятно скручивало. Тео не произнёс ни слова, пока они шли по коридору, ведущему в спальни, просто крепко держал Драко за руку, словно ожидая, что он в любой момент упадёт. Когда они наконец добрались до его двери, Тео толкнул её и практически втолкнул парня внутрь, прежде чем последовать за ним, захлопнув дверь за собой ногой. Драко тяжело опустился на край кровати, потирая рукой лицо. Всё было не так. Его кожа была слишком горячей, мысли слишком затуманены, и чёрт — его брюки были тесными. Неудобно. Его член напрягся под тканью, напрягаясь так, что это заставило его застонать от боли. Драко пошевелился, пытаясь приспособиться, но это не помогло ослабить напряжение, извивающееся в нём, пульсирующее под кожей, как зуд, который он не мог почесать. Тео ходил по комнате, бормоча что-то о воде и следя за тем, чтобы Драко не захлебнулся собственной рвотой во сне. Но Драко на самом деле не слушал. Он был слишком сосредоточен на том, как пах Тео. Это было тонко, что-то тёмное и насыщенное — одеколон, смешанный с дымом и чем-то знакомым, чем-то приземлённым. И по какой-то причине это было невероятно отвлекающим. Он нахмурился, покачав головой, словно это могло рассеять туман, окутавший его. — Что-то не так, — пробормотал он. Тео повернулся, прислонился к комоду, скрестив руки на груди. — Ни хрена себе, приятель. Тебя только что накачали зельем похоти, и ты выставил себя полным придурком перед всеми. Конечно, что-то не так. Драко моргнул, всё ещё пытаясь полностью осознать реальность всего этого. — Это всё ещё — чёрт… Это зелье всё ещё в моём организме, не так ли? Тео вздохнул, потирая переносицу. — Да, и это пройдёт нескоро. Так что сделай нам всем одолжение и оставайся на месте, пока ты не натворил ещё чего-нибудь невообразимо глупого. Драко медленно, судорожно выдохнул, плюхнувшись на матрас. Его тело гудело от неуместного напряжения, его разум был мешаниной разрозненных мыслей, но, по крайней мере, здесь — вдали от толпы, вдали от неё — он мог дышать. Тео ещё мгновение наблюдал за другом, прежде чем покачать головой и натянуть на него одеяло. — Спи, Малфой. Может, когда проснёшься, у тебя останется хоть капля достоинства. Драко издал слабый, невесёлый смешок, но не стал спорить. Его веки уже отяжелели, а тело явно выдавало истощение. Когда он провалился в беспамятство, последнее, что он заметил, был застоявшийся запах одеколона Тео и отдалённое эхо голоса Гермионы в его сознании. А потом — темнота.