24. Св. Мунго

Утренний воздух был свежим, но Гермиона едва замечала это. Она не спала уже несколько часов, беспокойная от предвкушения. Завтра был тот день — день, когда она наконец представит своё предложение Визенгамоту. Каждая деталь была проверена, перепроверена, а затем проверена снова, но ведьма всё ещё чувствовала беспокойство от неопределенности. Сон был мимолётным, беспокойным, прерываемым тревожными мыслями обо всём, что могло пойти не так. Она потягивала чашку кофе за завтраком, невидящим взглядом глядя на стопку пергаментов, когда в открытое окно влетела сова. Птица грациозно приземлилась перед девушкой, её поза излучала важность. На пергаменте, который она несла, была официальная печать Св. Мунго. Нахмурившись, Гермиона быстро развязала письмо, пальцы внезапно стали неуклюжими, а живот скрутило. Что-то было не так. Официальные письма из Св. Мунго никогда не были связаны с чем-то хорошим. Она развернула его, её глаза метнулись по словам, она едва дышала. Мисс Грейнджер, Мы просим вас явиться в больницу Св. Мунго как можно скорее в связи с пациентом, который попросил вас о встрече. Мы понимаем, что ваш график может быть напряжённым, но мы настоятельно рекомендуем вам не откладывать посещение. Сердце Гермионы замерло. Пациент. Просит о встрече. Её разум перебрал дюжину вариантов, прежде чем остановиться на том, от которого у неё перехватило дыхание. Драко. Гермиона вскочила со стула так быстро, что кофе выплеснулся через край чашки, запачкав стол. Тепло от него едва ощущалось, когда она повернулась на каблуках, схватила плащ и накинула его на плечи. Её сердце колотилось, а разум уже был на пять шагов впереди, каталогизируя все возможности. Может быть, его где-то нашли без сознания? Был ли он ранен? Совершил ли он что-то безрассудное? Её руки нащупали летучий порошок, нервы делали её движения резкими. Ей нужно было отправляться туда. Сейчас. Как раз когда Гермиона ступала в камин, из коридора появился Тео, потирая глаза, словно только что проснулся. Он слегка задел её плечом, когда она двинулась. — Эй, ты куда? — Св. Мунго прислали письмо, — торопливо сказала она, подталкивая к нему пергамент. — Они хотят меня видеть. Выражение лица Тео мгновенно изменилось, сонливость сошла с его черт, когда он взял письмо из её рук и просмотрел содержимое. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию, прежде чем он взглянул на подругу. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Гермиона покачала головой, поправляя плащ на плечах. — Всё в порядке. Скоро я дам тебе знать, что происходит. Тео долго изучал ведьму, и что-то нечитаемое мелькнуло за его острым взглядом. — Ладно, Ми. Просто… постарайся никого не проклясть в зале ожидания. Гермиона закатила глаза, хотя её нервы были слишком напряжены, чтобы ответить на шутку. — Принято к сведению. Не говоря больше ни слова, она бросила в огонь летучий порох и вошла внутрь. Зелёное пламя взревело и поглотило её целиком. Когда она исчезла, Тео остался там, где стоял, глядя ей вслед. Его ухмылка осталась, в глазах сверкнуло веселье. Он выдохнул, провёл рукой по волосам и повернулся обратно к коридору. — Давно пора, — пробормотал он себе под нос, прежде чем направиться на кухню, насвистывая себе под нос.

***

Как только Гермиона вышла из камина, она бросилась к стойке регистрации, едва отряхивая сажу с мантии. Сердце колотилось в груди, когда она положила обе руки на стол, слегка наклонившись вперёд. — Я получила сову. Вы просили, чтобы я немедленно приехала. Секретарь, пожилая женщина с тугими кудрями и очками-полумесяцами, посмотрела на неё поверх оправы очков. — Мисс Грейнджер, да. Пожалуйста, присядьте, пока мы позовём Целителя. — Подождите, я… — начала Гермиона, но женщина уже была занята другим пергаментом, явно не обращая внимания на растущую панику Гермионы. Стиснув зубы, она повернулась к зоне ожидания и тяжело опустилась в одно из кресел с жесткой спинкой. Её колено тревожно подпрыгивало, пальцы вцепились в ткань мантии, пока она пыталась структурировать свои мысли. Он пострадал? Насколько плохо? Нужна ли она ему? Эта мысль заставила ведьму содрогнуться. Неужели после всех этих недель молчания она действительно собиралась войти в больничную палату и увидеть его сломленным и уязвимым? Ком в горле вырос, и она заставила себя дышать. Минуты тянулись невыносимо, каждая секунда была полна напряжения. Казалось, прошла вечность, прежде чем из коридора появился Целитель, осматривающий комнату, прежде чем заметил её. — Мисс Грейнджер? Гермиона встала так быстро, что её стул чуть не опрокинулся. — Да, это я. Целитель, мужчина средних лет с седыми волосами и спокойным поведением, жестом пригласил её следовать за собой. Она заколебалась. — Он… — её голос сорвался. — С Драко Малфоем всё в порядке? Целитель моргнул, на мгновение озадаченный, но потом его лицо смягчилось от понимания. — Мисс Грейнджер, дело не в мистере Малфое. Сердце Гермионы дрогнуло. — Тогда кто… — Пожалуйста, — сказал Целитель, ведя её в личный кабинет. — Мы объясним всё в палате. Ужас скрутил её внутренности, когда Гермиона последовала за ним, её дыхание было неровным. Кабинет был маленьким, но удобным, заполненным стопками пергаментов, флаконами с зельями и мягким светом зачарованных фонарей. Целитель жестом пригласила её сесть, но Гермиона осталась стоять. — Пожалуйста, просто скажите мне, что происходит. Целитель сложил руки на столе. — Как вы знаете, ваши родители остались здесь из-за неудачной операции по удалению памяти. Ранее им поставили диагноз «Когнитивная пустота, вызванная заклинаниями». Пальцы Гермионы сжались. — Раньше? Целитель кивнул. — Несколько месяцев назад к нам приходил человек, утверждавший, что нашёл очень старое заклинание, которое может помочь. Он провёл несколько недель, работая с нашей командой, тщательно разрабатывая решение и проводя контролируемые испытания. У Гермионы перехватило дыхание. — Кто он был? Целитель бросил на неё многозначительный взгляд. — Я думаю, ты уже знаешь. Её колени почти подогнулись. — Он… он использовал заклинание, чтобы обратить вспять Обливиэйт? — прошептала она едва слышным голосом. — Ваши родители сейчас находятся в состоянии временной гибернации, пока их разум восстанавливает пути, необходимые для вызова воспоминаний. Их кома — это не настоящая бессознательность, а скорее защитный механизм, позволяющий магии в полной мере проявиться. Сердце Гермионы колотилось в ушах. Она не могла понять, не могла позволить себе поверить в то, что слышала. — Итак… что это значит? — Значит, мы их вылечили, — улыбнулся мужчина. Разум Гермионы с трудом поспевал за словами, за всей серьёзностью того, что говорил Целитель. Она чувствовала, как её дыхание сбивается, а пульс колотится в ушах, когда она пыталась это осознать. Её голос был неровным, с оттенком недоверия. — Я… я не понимаю. Какое заклинание он использовал? Как это вообще возможно? Обратить Обливиэйт в таком масштабе — это едва ли исследовано, не говоря уже о том, чтобы успешно применить. Я думала… — она сглотнула, горло сжалось, — я думала, что стёрла им память навсегда, когда пыталась вернуть их воспоминания. Я думала, что уничтожила все шансы на исправление. Как он вообще нашёл что-то, способное сделать это? Выражение лица Целителя оставалось спокойным, хотя в его глазах мелькнул понимающий блеск. — Он нашёл заклинание в старом тексте — довольно редком, насколько я понимаю. Он назвал его Реминискор Эвокатум. Оно не возвращает воспоминания, как это делают некоторые экспериментальные контрчары. Вместо этого оно стимулирует скрытые магические отпечатки, побуждая потерянные мысли естественным образом всплывать со временем. Это тонкий, сложный процесс. Вот почему волшебная кома была необходима — чтобы дать их разуму время исцелиться без внешнего напряжения. Гермиона тяжело сглотнула, её мысли метались. Реминискор Эвокатум. — И… — она замялась, горло пересохло. — Как часто он был здесь? Как долго он работал над этим? — Месяцами, мисс Грейнджер. Он был настойчивым — дотошным. Он часами консультировался с нашим отделом по заклинаниям, корректируя применение, гарантируя, что магия правильно закрепится. Он был неустанным, чтобы убедиться, что она работает. Грудь Гермионы сжалась. Она едва могла дышать из-за комка, образовавшегося в горле. Драко был здесь. Месяцами. Работал над этим. Исправлял её ошибку. Слёзы защипали глаза, когда ведьма схватилась за подлокотник кресла. — Почему? Почему он мне не сказал? — Это, мисс Грейнджер, что-то между вами и ним. Но вы можете их увидеть, если хотите. Мы ожидаем, что они проснутся в течение следующих двух недель. Гермиона тихо, задыхаясь, выдавила: «Да», едва найдя свой голос. Целитель понимающе кивнул ей и жестом пригласил следовать за собой. Её ноги подкашивались, когда она шла по коридору, каждый шаг был наполнен предвкушением. Её сердце бешено колотилось о рёбра, страх и надежда боролись внутри, когда она достигла палаты. Открывшееся перед ней зрелище едва не поставило её на колени. Её родители лежали в двух кроватях рядом, их выражения были умиротворёнными, как будто они просто потерялись в глубоком и лишённом сновидений сне. Ровный, ритмичный подъём и падение их грудных клеток подтверждали то, что сказал Целитель — они были живы, они были здесь, они исцелялись. Гермиона подошла ближе, её пальцы дрожали, когда она потянулась, но остановилась, едва коснувшись их, словно боясь, что они могут исчезнуть, как жестокая иллюзия. Её взгляд метнулся к контролирующим чарам, парящим над ними. Каждое показание было идеальным — их жизненные показатели сильны, их мозговая активность именно такая, какой должна быть. Впервые за много лет они были целы. Её дыхание сбилось, и сдавленное рыдание прорвалось наружу. Неужели Гермиона была настолько слепа? Неужели она была так погружена в свой собственный мир, свой проект, в своё собственное горе, что никогда не замечала этого? Никогда не осознавала, что он был здесь так часто, работая неустанно, чтобы вернуть ей то, что она потеряла? Слёзы затуманили её зрение, когда она прижала руку ко рту. Гермиона даже не помнила, чтобы рассказывала о них Драко. И всё же, каким-то образом, он знал. Осознание поразило её, как молния, заставив её разум вернуться назад через месяцы маленьких, упущенных из виду моментов — Драко в библиотеке в любое время, зарывшись в книги, которые он захлопывал, как только она входила. То, как его руки защищали, обхватывали толстые древние тома, скрывая их от её взгляда. Гермиона думала, что он играет в игры, будучи невыносимым, как всегда, скрывая от неё что-то, просто чтобы задеть её за живое. Но это была вовсе не игра. Он исследовал. Он работал. Он искал. Он нашёл способ починить то, что она сломала. Драко сделал то, что Гермиона считала невозможным. Её плечи дрожали, когда она наконец позволила себе заплакать — тихими, благодарными, переполненными чувством, слёзами разбитого сердца — потому что они вернулись, а он ушёл.

***

Гермиона споткнулась о камин, неловко приземлившись в гостиной Нотт-мэнора. Она едва успела сдержаться, прежде чем рухнула на пол. Руки её дрожали, когда она вытирала лицо, но слёзы не прекращали скатываться по щекам. В тот момент, когда она вошла в дом, её встретил знакомый звук игры на пианино. Тео. Мягкая меланхоличная мелодия доносилась из угла комнаты, где Тео сидел за роялем, его пальцы легко двигались по клавишам цвета слоновой кости. Музыка резко остановилась, как только он поднял глаза, его острый взгляд зафиксировался на ней. Его лоб нахмурился в беспокойстве. — О, Ми, — пробормотал он, и в его голосе послышалось что-то тяжёлое, что-то знающее. Гермиона неуверенно шагнула вперёд, её сердце колотилось. — Ты знал? — спросила она хриплым, полным эмоций голосом. — Ты знал, что он сделал? Тео тяжело выдохнул, оттолкнулся от пианино и встал. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, его губы сжались в тонкую линию. — Да, Ми, я знал. У неё перехватило дыхание. — Почему он мне не сказал? — её голос дрогнул. — Почему он скрыл это от меня? — Потому что ему нужно было попытаться что-то сделать для тебя. Он не хотел говорить тебе, чтобы не потерпеть неудачу, — волшебник всматривался в её лицо, читая каждую вспышку боли, каждую каплю замешательства. — И давай будем честны, ты бы ему позволила? Гермиона сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Зачем? — прошептала она, качая головой, слёзы полились ещё сильнее. — Зачем он это сделал? Зачем он вообще пытался? После всего… после того, как он ушёл… Тео издал короткий, невесёлый смешок. — Мерлин, Ми, ты серьёзно спрашиваешь меня об этом? — его губы изогнулись в полуулыбке, но глаза не выражали веселья. — Я не думаю, что это государственная тайна, что он влюблён в тебя. У Гермионы перехватило дыхание. Она почувствовала, как её ударили в грудь, вышибли воздух из лёгких. Взгляд Тео слегка смягчился, хотя голос остался небрежным. — Я думаю, он был влюблён в тебя с первого дня, как вернулся сюда. Чёрт, возможно, даже раньше. Но он ни разу не подумал, что заслуживает тебя. Гермиона с трудом сглотнула, её тело дрожало не только от усталости. — Тогда почему он ушёл? Если он — если он любит меня — почему он не остался? — Потому что он не думает, что может любить тебя по-настоящему. Потому что он слишком боится просить о том, чего он действительно хочет. Поэтому вместо этого он сделал единственное, что мог — он попытался вернуть тебе то, что ты потеряла. Что-то, что, как он думал, могло бы всё компенсировать. Колени Гермионы почти подогнулись. Драко сделал это за неё. Он починил то, что она сломала. Он остался в тени, пожертвовав сном, рассудком и покоем, только чтобы вернуть ей родителей. А потом он ушёл. Она прерывисто вздохнула, прижав руки к лицу. — Но он всё испортил. Тео медленно кивнул, подходя ближе. — Да, может, и так, — теперь его голос был тише и ровнее. — Но это никогда не мешало ему пытаться исправить единственным известным ему способом. Гермиона опустила руки, её взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с взглядом Тео. Чудовищность всего этого раздавила её — отсутствие Драко, как открытая рана, его жертва, как тяжесть на её груди, пустота, которую он оставил позади, бесконечно простирающаяся перед ней, заполненная всем невысказанным, всем нерешенным. Она судорожно вздохнула, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать части себя вместе. — Я не знаю, как это исправить, — призналась Гермиона, её голос был едва громче шёпота. Тео выдохнул, провёл рукой по лицу, прежде чем одарить подругу усталой, понимающей улыбкой. — Может быть, на этот раз, Ми, это не твоя работа — всё исправлять. Может быть, это его работа. Пусть он сделает то, что ему нужно. Он обязательно вернётся.