28. Ещё один вторник

Пять лет спустя

Залы Института ресурсов для маглорождённых им. Г. Грейнджер гудели жизнью. Место, которое когда-то только жило в фантазиях и мечтах теперь стало процветающим центром магического образования и поддержки. Солнечный свет струился через возвышающиеся зачарованные окна, отбрасывая тёплые золотые лучи на полированные мраморные полы. Запах пергамента и чернил наполнял воздух, смешиваясь со слабыми следами различных магических ингредиентов, используемых в зельях и экспериментальных заклинаниях. Стены, заставленные книжными шкафами, были переполненными текстами, как старыми, так и недавно опубликованными, содержали обширный массив знаний, доступных всем желающим. Зачарованные портреты знаменитых ведьм и волшебников, которые боролись за равенство, висели между полками, их обитатели иногда шепотом давали советы студентам, которые слишком долго задерживались перед определёнными томами. Золотые таблички на стенах содержали имена тех, кто внёс вклад в миссию института, свидетельство преданности и настойчивости тех, кто верил в перемены. Самое большое пожертвование было указано на анонима, но Гермиона теперь знала его имя. Каждый уголок института был полон смысла — студенты вели оживленные дискуссии, преподаватели проводили небольшие семинары по адаптации заклинаний для маглорождённых, а опытные волшебники изучали последние разработки в области магической интеграции. В большом атриуме постоянно менялась зачарованная фреска, изображающая рост магического мира от его древних корней до его прогрессивного будущего, как наглядное представление того, как далеко они продвинулись и как много ещё предстоит достичь. Гермиона шла по коридорам, рассеянно проводя пальцами по деревянным перилам парадной лестницы, прислушиваясь к перешёптыванию студентов, погруженных в учёбу. Это было то, за что она боролась — то, что она строила годами. И теперь, стоя посреди этого, она не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей гордости. Недавно построенное образовательное крыло, обширная библиотека и исследовательский центр, посвящённый детям-волшебникам из неблагополучных семей, было расположено в дальнем конце института. Это была идея Драко, хотя он никогда не присвоил бы себе эту заслугу. Гермиона не раз ловила его на том, как он молча наблюдал за студентами, и на его лице была смесь скептицизма и неохотного восхищения. Сначала Гермиона думала, что это просто ещё один способ для него пожертвовать деньги на благое дело и почувствовать, что он стал причастен к чему-то великому, но теперь она понимала его. Он потратил месяцы, чтобы обеспечить надлежащее курирование ресурсов в библиотеке, обращаясь к учёным и экспертам, даже финансируя исследовательские гранты, которые позволили бы молодым ведьмам и волшебникам из не богатых семей строить карьеру в магической академии. Гермиона не раз замечала, как по ночам волшебник просматривал списки книг, его перо постукивало по подбородку, когда он делал вид, что ему всё равно — делал вид, что это касается его. Но теперь Гермиона знала правду. Для Драко это никогда не было вопросом денег. Это было вопросом искупления. О доказательстве, пусть даже самому себе, что он может построить что-то настоящее, что-то прочное, что-то, что поможет, а не навредит. И хотя он никогда не произнёс бы этого вслух, Гермиона знала, что он сделал это и для неё. Она прошла мимо главного атриума, где группа новых студентов — как молодых ведьм и волшебников, так и взрослых, наконец-то принявших свою магическую сторону — собралась вокруг инструктора, внимательно слушая. Она заметила Аманду, невесту Рона, среди них, её лицо светилось энтузиазмом, пока она работала над своей последней курсовой работой. Аманда провела годы, тщательно изучая магический мир, а также прошла структурированные сеансы исцеления разума с обученными специалистами. Процесс был разработан, чтобы помочь ей правильно интегрироваться в эту жизнь, давая ей время и ресурсы для полного понимания чудовищности мира, в который она вступала, прежде чем принимать важные решения. Много лет назад она была в ужасе от магии, не уверенная, сможет ли она действительно принадлежать миру Рона. Теперь она активно выбирала учиться, понимать и решать для себя, хочет ли она сделать этот последний шаг. Сердце Гермионы переполнилось радостью, когда она взглянула в дальний конец коридора, где знакомая фигура небрежно прислонилась к входу в её кабинет, скрестив руки на груди и наблюдая за ней. Драко ухмыльнулся. — Значит, тебе ещё не надоело это место? Она закатила глаза, но улыбнулась, подходя ближе. — Пока нет. Хотя я уверена, что ты просто ждёшь того дня, когда я позволю тебе расклеить своё имя по всему институту и ​​превратить его в «Центр непревзойдённого мастерства имени Драко Малфоя. Его ухмылка стала шире. — Звучит приятно, не правда ли? Она покачала головой, взглянув на полированную табличку на двери своего кабинета. Та блестела на свету, её имя было написано изящным шрифтом:

Гермиона Малфой. Основатель Института ресурсов для маглорождённых им. Г. Грейнджер.

Драко проследил за её взглядом, выражение его лица стало мягче. — Она тебе идёт. Гермиона медленно выдохнула, глядя на него. После всего — после многих лет борьбы, исцеления, обучения тому, как существовать в этом новом мире вместе — они добрались сюда. — Ты готова идти? — спросил Драко, протягивая руку. Гермиона без колебаний вложила свою ладонь в его. — С тобой? Всегда.

***

Главная столовая в поместье Малфоев была слишком большой для их встречи, но Тео настоял. За эти годы особняк полностью изменился, больше не будучи холодной, внушительной крепостью, каким он был когда-то. Тяжелые гобелены прошлых поколений были заменены большими окнами, пропускающими лучи солнца, некогда душные коридоры теперь были заставлены современными магическими скульптурами и зачарованными растениями, которые процветали под влиянием Гермионы. То, что когда-то было символом чистокровной элиты, стало чем-то совершенно другим — домом, уютным уголком, в котором хотелось согреться и укрыться от невзгод. Длинный, тёмный дубовый стол был заставлен баснословным количеством еды, зачарованные свечи парили над головой, отбрасывая тёплое, золотистое сияние. Смех заполнял пространство, смешиваясь со звоном бокалов и редкими преувеличенными стонами Рона, когда Тео рассказывал очередную неловкую историю. Стены, когда-то украшенные портретами хмурых предков, теперь содержали смесь очаровательных семейных фотографий и трогательных моментов из жизни их самых близких друзей. Гермиона откинулась на спинку стула, окидывая взглядом их импровизированную семью — людей, которые были рядом всё это время. Невилл и Пэнси сидели близко друг к другу, держа крошечных одинаковых младенцев, которые были завёрнуты в мягкие зелёные одеяла. Близнецы, которых звали Айви и Далия, уже были затисканы всеми присутствующими, хотя было ясно, что Пэнси была гораздо менее измотана хаосом, чем Невилл, который нервно подбрасывал одну из девочек на руках, в то время как ведьма выглядела совершенно невозмутимой, потягивая своё вино. Напротив них сидел Гарри, а на коленях у него сидела его четырехлетняя дочь Калла. Маленькая девочка была идеальным сочетанием своих родителей — нежные черты лица Астории, непослушные волосы Гарри и эти безошибочно узнаваемые зелёные глаза. В настоящее время она тыкала в парящий в воздухе рулет, хихикая, когда он подпрыгивал, в то время как Астория наблюдала за ней с любовью в глазах. Джинни и Тео, что неудивительно, заняли лучшие места в зале. — Нам не нужны дети, — заявила однажды Джинни, ухмыляясь и украв ещё один кусок с тарелки Тео. — У нас уже есть Тео. Тео ухмыльнулся. — И мне требуется постоянный надзор. Рон и Аманда, недавно обручившиеся, сидели рядом, переплетя пальцы и возбуждённо шептались о последних магических исследованиях Аманды. Джордж, всё ещё одинокий, но такой же жизнерадостный, как всегда, сидел рядом с Луной, чьё внимание переключалось между разговором и пергаментом, который она достала из кармана, в котором подробно описывалась экспедиция, в которую она собиралась отправиться. — Я отправляюсь в Перу на следующей неделе, — объявила она ребятам, её глаза сияли предвкушением. — Были сообщения о колонии лунных телят, которые появляются только во время определённых лунных фаз. Я собираюсь должным образом задокументировать их существование. Джордж, ухмыляясь, чокнулся своим бокалом с её. — Постарайся, чтобы тебя никто не съел. Мне ещё нужен мой любимый подопытный. Разговор был тёплым, наполненным историями, поддразниваниями и непринуждённостью, на которую ушли годы. Тео был в середине рассказа особенно нелепого воспоминания из их ранних дней в Нотт-мэноре, драматически жестикулируя во время разговора. — И затем, в момент проблеска чистой гениальности, Малфой решает, что лучший способ доказать свою точку зрения — это осушить целый флакон экспериментальной сыворотки правды, прекрасно зная, что она не была проверена. Драко застонал, потирая виски. — Кстати, я не знал, что она сделает мои волосы неоново-голубыми на две недели. Гермиона ухмыльнулась. — Но тогда ты признался, что у тебя в комнате спрятана коллекция моих старых эссе из Хогвартса. Все за столом разразились смехом, а Драко пробормотал: — Это всё ещё худший день в моей жизни. Гермиона подняла бровь, скрестив руки. — Правда? Драко бросил на неё холодный взгляд, а затем фыркнул: — Заткнись, ведьма. Джинни ухмыльнулась, указывая на Рона. — О, не смотри так самодовольно, Рональд. Ты чуть брови себе не сдул, пытаясь произвести впечатление на Аманду. Аманда усмехнулась, сжимая руку Рона. — Я была очень впечатлена. Невилла, который всегда был неохотным рассказчиком, уговорили рассказать, как он однажды заблудился в отреставрированных садах поместья Малфоев, потому что Пэнси заколдовала изгороди, чтобы они перестраивались в случайном порядке. — Я застрял на три часа, пока она не решила, что я достаточно настрадался. Пэнси, не беспокоясь, просто потягивала вино. — Это закаляло твой характер. Гермиона обнаружила, что смеётся больше, чем когда-либо за последние годы, чувствуя себя совершенно, блаженно удовлетворённой. Тео вдруг театрально прочистил горло, поднимая бокал. — Тост! За Гермиону, которая, вопреки всем обстоятельствам, умудрилась терпеть Малфоя целых пять лет. Драко усмехнулся. — Она невыносима. Лучше бы вы мне посочувствовали. За столом раздался смех, но Гермиона просто закатила глаза. — Ты женился на мне, Малфой. Дороги назад больше нет. Драко ухмыльнулся, слегка наклонившись. — Я не жалею ни об одном дне, проведённом рядом с тобой. Тео застонал. — Мерлин, вы двое можете успокоиться? Мы едим, вообще-то. Драко ухмыльнулся. — Конечно, можем. На самом деле, если бы вы все просто признали, что Гермиона и я — лучшая пара здесь, мы могли бы двигаться дальше и спокойно наслаждаться нашим вечером. Джинни закатила глаза. — О, пожалуйста. Лучше в чём? В том, чтобы всё усложнять? Драко прижал руку к сердцу в притворной обиде. — Миссис Малфой, вы слышали? Наше непревзойдённое остроумие и очевидная привлекательность подвергаются сомнению. Гермиона, сдерживая ухмылку, наклонилась вперёд. — Не знаю, мистер Малфой. Мы действительно склонны всё усложнять. Драко усмехнулся. — Поправка: ты слишком всё усложняешь. Я просто терплю. Героически терплю, должен добавить. Тео фыркнул. — Героически? Приятель, если бы существовал Турнир Трех Волшебников для плаксивых, капризных мужей, ты бы очаровал судей ещё до начала первого задания. Драко поднял свой бокал. — И всё же, вот я здесь, победитель. Наслаждаюсь заслуженным домашним счастьем, пока остальные из вас барахтаются в посредственности. Пэнси громко усмехнулась, откидывая волосы за плечо. — Прости? В посредственности? Я хочу, чтобы вы знали, что моя жизнь совсем не посредственность. Невилл обращается со мной как с королевой, и, честно говоря, он обедает мной каждый вечер. Невилл, который только успел надпить своё вино, чуть не подавился, его уши мгновенно стали тёмно-красными. Весь стол взорвался хриплым смехом, Тео практически выл, когда хлопал Невилла по спине. Джинни вытерла слезу с глаз. — Мерлин, Пэнси, дай этому парню передохнуть! Невилл кашлянул, уставившись на жену. — Тебе обязательно было это так говорить? Пэнси ухмыльнулась, совершенно не извиняясь. — Я говорю только правду, дорогой. Когда смех стих, Тео вдруг снова поднял бокал. — Ладно, ладно, раз уж мы все здесь, давайте сделаем это как следует. Тост — за новые начинания, за крепкую дружбу, за нелепые пари и неоново-голубые волосы, за вторники — когда мы смеялись, пили, обнажали свои души и каким-то образом выживали, чтобы рассказать об этом. И, наконец, за то, чтобы не кончить раньше времени! Он бросил на Драко понимающий взгляд и ухмыльнулся поверх края бокала. Драко, не впечатлённый, выгнул бровь. — Если ты имеешь в виду мою непревзойдённую эффективность во всех аспектах жизни, я приму это как комплимент. Тео фыркнул. — О, теперь мы это так называем? Стол снова взорвался смехом, когда Драко закатил глаза, пробормотав что-то о том, что Тео — грёбаный придурок. Гермиона лишь похлопала его по руке с ухмылкой. — Не волнуйся, дорогой, я люблю тебя, несмотря на твою… эффективность. Драко драматично вздохнул. — Меня окружают предатели. Гермиона потянулась за стаканом воды, но Тео понимающе ухмыльнулся. — Прости, Гермиона. Тебе придётся довольствоваться водой, чудо, что ты не вытащила из себя следующего наследника Малфоев посреди ужина. — Ой! — пробормотал Драко, отставляя свой напиток. — Мерлин, Тео, угомонись. Пэнси ухмыльнулась, взглянув на Гермиону. — Ну, нам действительно повезло, что она пережила ужин и не начала рожать. Гермиона фыркнула, закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкую улыбку, тронувшую её губы. Она слегка поёрзала на стуле, рассеянно проведя рукой по выступающему животу. — Клянусь, если ещё кто-то скажет что-то о моей беременности, я прокляну его. Джинни ухмыльнулась. — О, я бы не осмелилась. Но скажу: ты выглядишь так, будто собираешься родить самого драматичного Малфоя из всех существующих. Невилл усмехнулся. — Давай будем честны, Малфой. Твой ребёнок обязательно появится на свет с отточенной ухмылкой и тягой к дорогим мантиям. Драко усмехнулся. — Ни один мой ребёнок не будет носить ничего, кроме сшитого на заказ. Гермиона закатила глаза с нежностью, снова прижав руку к животу. — Вы все невыносимы. Драко слегка наклонился, понизив голос ровно настолько, чтобы его слышала только она. — И всё же ты держишь нас рядом. Она ухмыльнулась. — Это беременность что-то сделала с моим мозгом, раз вы всё ещё здесь. Ребята расхохотались над последней шуткой Рона, и когда Гермиона увидела вокруг себя нелепых, хаотичных, замечательных людей, она не смогла сдержать улыбку. Джинни воровала еду с тарелки Тео, как будто это было нормально. Пэнси ухмылялась, когда Невилл пытался (и не смог) успокоить близнецов. Гарри качал головой в сторону Рона, который каким-то образом умудрился пролить на себя свой напиток во время тоста. Луна, погруженная в свои мысли, что-то рисовала на обратной стороне салфетки, что-то подозрительно похожее на Лунного тельца в волшебной шляпе. А потом в поле зрения появился Драко, откинувшийся на спинку стула, с видом, явно слишком самодовольным, и его пальцы рассеянно чертили узоры на тыльной стороне её ладони. Гермиона выдохнула, слегка сдвинув ноги, когда почувствовала особенно сильный удар по рёбрам. Драко тут же выпрямился, рука метнулась к её животу с таким благоговением, которого не ожидаешь от мужчины, который большую часть времени мог быть таким невыносимым. — Это было… — Да, — сухо сказала она. — Твой наследник, судя по всему, такой же раздражающий, как и ты. Губы Драко изогнулись. — Превосходно. Тео застонал. — Мерлин, помоги нам всем. Гермиона рассмеялась, положив свою руку на руку Драко. Это было громко, это было хаотично, это было слишком. И она не стала бы ничего менять.