27. Подарок

Драко лежал, раскинувшись на кровати, положив одну руку на лоб и тяжело дыша. Тусклый свет свечи мерцал на прикроватной тумбочке, отбрасывая длинные тени по всей комнате, но его внимание было сосредоточено на другом — на нежном лоскутке ткани в другой руке. Нижнее бельё Гермионы. Его пальцы обхватили мягкое кружево, поднесли его к лицу, и Драко глубоко вдохнул: её запах всё ещё остался на ткани. Этот знакомый, сводящий с ума, опьяняющий запах, который преследовал его мысли в течение многих дней. Недель. Годов, если он был честен с собой. Он застонал, хватка усилилась, а разум уже вызвал её образ — Гермиона под ним, над ним, обвитая вокруг него, словно она принадлежала только ему. То, как её дыхание сбилось, когда он коснулся её в самый нужный момент, то, как её тело выгнулось навстречу ему с таким грубым, отчаянным голодом. То, как она посмотрела на него той ночью, после того, как сказала ему, что любит его, после того, как он поклялся никогда больше не оставлять ее. Она изменила его. Драко зажмурил глаза, когда его рука скользнула ниже, крепко сжимая член. Он уже был мучительно твёрд, боль была острой и требовательной. Ему не хватало Гермионы. Не просто воспоминаний о ней, не просто отпечатка её запаха или призрака её голоса в его сознании — она сама. Во плоти. Извивающаяся под ним. Выдыхающая его имя. Отдающая себя ему полностью. Но её здесь не было. Драко судорожно вздохнул, сминая простыни под собой, его толчки были медленными и мучительными, пока он позволял своему воображению играть с ним. Он представлял её в этом нелепом оверсайзном свитере, который она любила носить, тот, что сползал с одного плеча, дразня его едва заметным намеком на кожу. Драко представлял, как поднимает его, обнажает её, наблюдая, как расширяются её зрачки, когда он целует её живот, его губы находят тепло её тела… Глубокий, гортанный стон вырвался из его горла, когда он зажмурился, отдаваясь фантазии. Моё. Моё. Моё. Слово пульсировало в его голове с каждым движением, каждым вздохом, каждым лихорадочным толчком. Драко почти мог слышать её голос, чувствовать, как её ногти впиваются в его кожу, пробовать остатки вина на её губах, когда она умоляла его. Его дыхание сбилось, а мышцы напряглись, этот знакомый жар поднялся по позвоночнику. Это было так близко — ещё немного, ещё немного… А потом дверь со скрипом открылась. Драко едва успел заметить это движение, как голос Гермионы прорезал густую дымку возбуждения, затуманивающую его разум. — Драко…? Его глаза резко открылись как раз вовремя, чтобы увидеть её стоящей в дверях. Рот ведьмы приоткрылся от шока, её щеки расцвели красным, когда взгляд метнулся от его растрепанных волос к руке под одеялом. Кружево её нижнего белья всё ещё сжималось в его пальцах. Гермиона издала сдавленный звук, что-то среднее между похвалой и возмущением. — Ты… — она замолчала, затем её глаза снова скользнули вниз, сосредоточившись на нежном кружеве, зажатом в его пальцах. Её брови нахмурились, когда к ней пришло осознание. — Это… моё нижнее бельё? Драко резко выдохнул, откинув голову на подушки с ухмылкой, совершенно не раскаиваясь. — Очевидно. Гермиона пробормотала себе под нос, скрестив руки на груди: — А я-то думала, куда они делись. Драко тяжело выдохнул, проводя рукой по своим и без того растрёпанным волосам. — Ну? Ты уже здесь. Сделаешь вид, что не видела, или будешь стоять и смотреть? Её румянец пополз по шее, но взгляд её дрогнул, всего на секунду, выдав любопытство, прежде чем она спохватилась. Гермиона резко выдохнула. — Если бы ты аж до такой степени отчаялся, ты мог бы просто сказать мне об этом. Драко моргнул, застигнутый врасплох. — Ты измоталась, готовясь к вечеру. Ты была измотана каждую ночь. Я не хотел тебя беспокоить. Что-то смягчилось в выражении лица Гермионы. Она шагнула дальше в комнату, закрыв за собой дверь. — Драко, ты никогда не будешь мне помехой. У меня всегда найдётся время для тебя. Драко издал смешок, покачав головой. — Это очень мило, Грейнджер, но мне надеть штаны для этого разговора? Гермиона наклонила голову, слегка скривив губы. — Ты можешь. Или… я могу помочь тебе закончить то, что ты начал. У Драко перехватило дыхание, всё его тело замерло, когда он уставился на ведьму. Он искал на её лице нерешительность, неуверенность — что-то, что могло бы означать, что она дразнит или пытается его смутить. Но ничего не было. Только эта раздражающая уверенность, эта сводящая с ума манера, с которой она всегда говорила, когда знала, чего хочет. Медленная, озорная ухмылка изогнулась в уголках его губ. — Ну, — пробормотал он, слегка поёрзав под простынями, — я же не могу сказать «нет» такому щедрому предложению, не так ли? Гермиона сделала шаг вперед, неторопливо и размеренно, её глаза потемнели, когда она скользнула по его телу. — Нет, — согласилась она. — Ты не можешь отказаться. Драко тяжело сглотнул, его дыхание стало неровным, когда она потянулась к простыням, её пальцы задели его живот, когда она медленно, мучительно откинула их назад. Он зашипел от прикосновения, ожидание гудело в каждом нерве его тела. Гермиона наклонилась, её губы коснулись его уха, и она прошептала: — Позволь мне позаботиться о тебе. Гермиона медленно провела языком от основания к кончику. Она раздвинула губы, касаясь возбуждённого члена, всасывая с мучительной медлительностью, от которой Драко застонал, его пальцы нетерпеливо сжали простыни. Его дыхание было прерывистым, каждая клеточка тела горела желанием большего. Гермиона кружила языком вокруг головки, дразня его, заставляя дрожать. Это была преднамеренная игра, и она точно знала, что делает. Драко выругался себе под нос и пальцами впился в волосы на макушке ведьмы, но не для того, чтобы направлять её, а чтобы удержать некое подобие контроля. Но он не мог этого вынести. С рычанием он притянул Гермиону к себе, переворачивая их одним плавным движением. Теперь Драко был сверху, загоняя ведьму под себя, его глаза потемнели от желания. Он ощутил прилив благодарности за то, что она носила юбку — меньше барьеров. Драко провёл рукой по её бедру, цепляясь пальцами за резинку её трусиков. Его дыхание стало тяжелым, когда он потянул их вниз, медленное трение заставило его сердце биться ещё чаще. Гермиона приподнялась, чтобы помочь ему, и Драко резким движением отбросил ненужный кусок ткани на пол. Его дыхание горячо обдало её ухо, когда он наклонился, ухмыляясь. — Так-то лучше. — Это несправедливо, — выдохнула Гермиона дрожащим, дразнящим голосом, но он видел, как жар накалялся в её взгляде. Драко ухмыльнулся, коснулся губами её подбородка и прошептал: — Ты действительно собираешься сейчас жаловаться? Гермиона открыла рот, но вместо того, чтобы спорить, просто выдохнула тихое, дрожащее: — Нет. В тот момент, когда слово слетело с её губ, Драко вошел в неё, поглощая её вздох своим ртом, полностью заявляя на неё права. Драко толкался снова и снова, его хватка на её бедрах становилась крепче, когда он входил до основания. — Скажи мне, что это реально, — отчаянно прохрипел парень. — Скажи мне, что ты моя. Ногти Гермионы впились ему в спину. — Я твоя, — едва выдохнула она, задыхаясь, её слова прервались резкими, прерывистыми всхлипами. — Твоя, твоя, твоя. Драко застонал от этого звука, чистая преданность в её голосе сводила его с ума. Он наблюдал, как она распадалась под ним — её голова откидывалась назад, а рваные вздохи и стоны срывались с приоткрытых губ. Гермионе не понадобилось много времени, чтобы кончить. С последним толчком Драко кончает следом, всё его тело напряглось, удовольствие волнами пронзало каждый сантиметр кожи, когда он упал лицом на подушки, позволяя себе вдыхать запах её волос. Долгое мгновение никто из них не двигался. И когда Драко наконец оказался в состонии разговаривать, он прошептал ей на ухо: — Моя.

***

Открытие вечеринки было зрелищем, которое стоило увидеть. Большой зал института был освещённый парящими фонарями, которые светились тёплыми золотистыми оттенками, их мягкий свет отбрасывал меняющиеся узоры на высокие потолки. Длинные, зачарованные баннеры свисали сверху, демонстрируя эмблему недавно созданного Института, герб которого элегантно менялся от золотого до тёмно-синего: цвета представляли единство между магическим и маггловским миром. Воздух гудел от предчувствия праздника, гул разговоров смешивался с редкими взрывами смеха, когда ведьмы и волшебники со всей страны собирались, одетые в свои лучшие мантии. Столы были уставлены разнообразными блюдами, зачарованные тарелки наполнялись сами собой, как только опустошались. Официанты плавно двигались сквозь толпу, неся подносы с игристым. Бокалы были зачарованы так, что жидкость внутри мерцала переливами звёзд. Гермиона стояла у входа, наслаждаясь зрелищем со смесью благоговения и нервозности. Это было её. Всё это. Кульминация месяцев планирования, борьбы и неумолимой решимости. И теперь перед ней стояли некоторые из самых влиятельных фигур в волшебном мире, собравшиеся, чтобы стать свидетелями начала чего-то действительно важного, того, что изменит мир. Тео, одетый в новомодную мантию с изумрудной отделкой, слегка подтолкнул подругу локтем. — Ты выглядишь так, будто собираешься либо заплакать, либо убежать. Она прерывисто вздохнула, разглаживая ткань своего тёмно-синего платья. — Вероятно, и то, и другое. Драко, стоявший по другую сторону от Гермионы, ухмыльнулся. — Не волнуйся, дорогая. Если ты решишь сбежать, я обязательно всем расскажу, что основал это место в твою честь. Гермиона закатила глаза, но не смогла скрыть теплоту, проступающую на её лице. — Тебе бы это понравилось, не так ли? — Сто процентов. Прежде чем она успела ответить, толпа затихла, когда Министр вышел вперёд, прочищая горло, прежде чем обратиться к залу. — Дамы и господа, мы собрались здесь сегодня вечером, чтобы отпраздновать не только открытие Института, но и поворотный момент в нашем сообществе. Момент, когда мы разрушаем границы миров, когда знания становятся доступными для всех, кто их ищет. И всем этим мы обязаны одной замечательной женщине. Он указал на Гермиону, вызвав аплодисменты, прокатившиеся по залу. Когда все стихло, он продолжил: — Сегодня вечером мы не только отмечаем это достижение, но и запускаем пилотную программу: первый год испытаний, который определит, как мы будем двигаться вперёд в интеграции магического образования, ресурсов и наставничества для маглорожденных, сквибов и тех, кто недавно открыл своё магическое наследие. Эта инициатива — смелая, прогрессивная и давно назревшая — позволит нам оценить, как лучше всего формировать будущую политику поддержки маглорождённых и их семей. Гермиона взглянула на Тео, чья ухмылка была почти самодовольной, а затем на Драко, который лишь изогнул бровь, словно говоря: — Разве были хоть какие-то сомнения? — Мисс Грейнджер неустанно трудилась, чтобы воплотить это в жизнь, и для нас большая честь доверить ей руководство этой инициативой. Мы с нетерпением ждем её успехов и её влияния на будущие поколения. Аплодисменты раздались снова, на этот раз громче, наполненные неподдельным энтузиазмом. Сердце Гермионы забилось, когда она шагнула вперёд, готовясь обратиться к залу. Вот оно — момент, когда все действительно началось. У Гермионы перевернулось сердце, когда все взгляды обратились на неё. Тео наклонился и прошептал: — Пора сиять, Ми. Рука Драко невесомо коснулась талии ведьмы, его прикосновение было крепким, успокаивающим. — Иди и покори их. Глубоко вздохнув, Гермиона шагнула вперёд. Она оглядела комнату, вглядываясь в лица людей, которые поддерживали её, которые верили в неё. Драко, стоящий прямо, с непроницаемым выражением лица, лишь кивнул. Тео и Джинни, оба выжидающе наблюдающие за ней. Гарри и Астория, Рон, Кингсли, МакГонагалл, Слизнорт, Пэнси и Невилл, Луна, Джордж и Анджелина, Дин и Симус. Вся семья Уизли была там, собравшись с гордостью. Но было то, что заставило Гермиону встрепенуться. Её родители стояли в дальнем углу комнаты, и их глаза сияли неподдельной гордостью. Она сглотнула, успокоившись, прежде чем заговорить, и её голос разнёсся по всей комнате. — Когда у меня впервые возникла идея этого института, мне сказали, что это амбициозно. Что потребуются годы, чтобы воплотить её в жизнь. Что это вообще невозможно. И всё же, вот мы здесь. Потому что прогресс всегда возможен. Потому что перемены не происходят от ожидания — они происходят от того, что мы готовы что-то делать. Она оглядела толпу, её сердце бешено колотилось. — Магия — это дар. Привилегия. И всё же для многих путь к её пониманию был полон препятствий. Слишком долго маглорождённые, сквибы и даже те, кто вырос в магических семьях, но без средств или связей, должны были бороться, чтобы найти своё место в этом мире. Это изменится сегодня вечером. Институт для маглорожденных существует для того, чтобы никому не приходилось задаваться вопросом, где их место. Он существует для того, чтобы знания и возможности, которые должны быть доступны каждому, были доступны каждому. В толпе повисла тишина, все взгляды были прикованы к ней, когда она продолжила. — Это не просто здание. Это не просто проект или имя на табличке. Это обещание. Обещание, что ни один ребёнок никогда не почувствует, что он вступает в мир, которого не понимает, что его родители всегда будут понимать его. Это основа будущего, в котором инклюзивность и образование идут рука об руку. Будущего, в котором наш мир станет сильнее благодаря нашим различиям, а не вопреки им. Лица её родителей слегка размылись, когда Гермиона сморгнула слёзы. — Это только начало. У нас есть работа. Но сегодня мы празднуем. Мы празднуем наше будущее. И мы делаем это ради каждого человека, который помог сделать это возможным. Спасибо. Она на мгновение замерла, обведя взглядом комнату, а затем тихо, почти нервно рассмеялась. — И хотя название нашего учреждения останется прежним — посвящение моим замечательным родителям-магглам, — название моего кабинета придется изменить. Потому что через несколько коротких месяцев я больше не буду Гермионой Грейнджер. Ошеломлённая тишина пронеслась по толпе, за которой последовал коллективный ропот осознания. Гермиона почувствовала, как тепло поползло вверх к щекам, её сердце забилось, когда она взглянула на Драко. Он стоял, наблюдая за ней с несомненным блеском веселья и гордости. Драко ухмыльнулся, слегка наклонив голову, в его глазах мелькнул дразнящий блеск. — Я думал, мы сначала расскажем друзьям. Среди гостей раздался смех, но Гермиона лишь с любовью закатила глаза. — Я подумала, что стоит рассказать всем сразу. Аплодисменты заглушили громкие возгласы, наполненные неподдельным волнением, в то время как Тео театрально застонал. — Мерлин, вы оба отвратительны. Вскоре фамилия Грейнджер на двери её кабинета будет заменена на Малфой. И на этот раз она была более чем готова к переменам.