Часть 6

Дверь квартиры Антоновых распахнулась внезапно. Ольга вздрогнула, непроизвольно прижавшись к Вадиму. На пороге, подобно мрачной статуе, застыл Иван. Лицо его, серое от злости и бессонной ночи, напоминало грозовую тучу, готовую разразиться ливнем. Глаза, воспаленные и лихорадочно блестящие, сверлили женщину и мужчину с нескрываемой ненавистью. Губы, сжатые в тонкую линию, придавали его образу еще большую жесткость. — Какого черта ты здесь делаешь? — выдохнула Ольга, ее голос дрожал, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости. Москвин, словно не замечая ее вопроса, перевел взгляд на Вадима. Взгляд этот был полон презрения и ледяной злобы. — Ну, я то к любимой теще приехал, — произнес он с явной издевкой, растягивая слова — а вот что ЭТОТ здесь делает? Казанцев, ничуть не смутившись, окинул Ивана с головы до ног оценивающим взглядом, в котором читалась холодная ирония. Он невольно отметил помятый вид соперника, трехдневную щетину и застиранный халат, накинутый прямо на пижамные штаны. «Не густо», — подумал он про себя, — «не таким я представлял себе мужчину, способного удержать рядом с собой такую женщину, как Ольга». Ольга, словно не замечая мужа, крепко сжала руку Вадима. Ее прикосновение, теплое и уверенное, придало ему сил. Они прошли внутрь, не обращая внимания на Ивана, словно он был призраком, невидимым и несуществующим. Двое против одного. Двое, объединенных общей тайной, общей болью… и чем-то еще, едва уловимым, но уже прорастающим между ними. Остановившись в прихожей, Вадим, наконец, обратился к Ивану, голосом ровным и холодным, как лед. — Так это ты тот самый муж? — спросил он, приподняв бровь. — Не густо, Ольга. Не густо. В воздухе повисло напряжение. — Что значит «не густо»? — воскликнул Иван, сжимая кулаки. — Я, между прочим, кандидат наук! У меня диссертация по… по… квантовой физике! — А по виду и не скажешь. — парировал Вадим, с усмешкой оглядывая его халат и тапочки. — Больше на кандидата в сантехники похож. Без обид, конечно. — Да как ты смеешь! — Иван сделал шаг вперед. — Хватит! — сказала она резко. — Иван, уйди. Просто уйди. Нам не о чем говорить. — Ольга, опомнись! — взмолился Иван, обращаясь к ней с видом побитой собаки. — Этот… этот… явный альфонс… он тебя использует! — Альфонс? — Казанцев рассмеялся. — Дорогой мой, прежде чем бросаться такими словами, советую посмотреть на себя в зеркало. Хотя… нет, лучше не надо. Зеркало жалко. — Хватит! — вскрикнула Ольга. Москвин, дрожа от ярости, не стал дожидаться продолжения словесной дуэли. Сжатый кулак со свистом рассек воздух, целя Вадиму в челюсть. Казанцев, хоть и не ожидал столь стремительной атаки, успел среагировать. Он отклонил голову, удар лишь скользнул по щеке, оставив после себя жгучую дорожку. Вадим усмехнулся. Ответный удар Казанцева был быстрым и точным. Короткий хук слева достиг цели — Иван отшатнулся, пошатнулся и потеряв равновесие, с грохотом рухнул на комод в прихожей. Зеркало, висевшее над комодом, жалобно звякнуло и с него посыпалась декоративная мозаика. С комода полетели на пол ключи, расчески, пустые флаконы из-под духов. Ольга ахнула, бросившись к комоду. — Иван, ты как? — вскрикнула она, пытаясь помочь ему подняться. В этот момент из комнаты, словно Афродита, вылетела Анна Сергеевна, мать Ольги. На голове у неё красовались ярко-розовые бигуди, а в руке она сжимала скалку, которую, судя по всему, использовала не только для кулинарных целей. — Что здесь происходит?! — голосистым басом спросила она, окидывая прихожую гневным взглядом. — Олю бьют?! Её взгляд упал на Казанцева, стоящего над распластавшимся на полу Москвиным. Не разобравшись в ситуации, Анна Сергеевна с воинственным кличем ринулась на Вадима, занося над головой свою грозную скалку. — Ах ты ж, изверг! — кричала она. — Сейчас я тебе покажу! Вадим, увернувшись от скалки, перехватил руку Анны Сергеевны. — Тише, мамаша. — произнес он спокойно. — Ваш Ванечка сам нарвался. — Ванечка?! — взвизгнула Анна Сергеевна, вырывая руку. — Да как ты смеешь?! — Мама, успокойся! — Ольга, наконец, пришла в себя. — Всё кончено. Я развожусь с ним. Эти слова повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Москвин, с трудом поднявшись с пола, уставился на Ольгу с нескрываемым ужасом. Анна застыла с открытым ртом, забыв про скалку. — Р-разводишься? — пролепетал Иван. — Но… почему? — Потому что я устала! — ответила Ольга, глядя ему прямо в глаза. — Устала от тебя, от твоих истерик, твоей… никчемности. — Никчемности?! — взревел Иван, вновь бросаясь на Вадима. — Это он во всем виноват! Он! Казанцев, уже потеряв терпение, увернулся от удара и с силой толкнул мужчину в грудь. Тот отлетел назад, врезавшись спиной в стену. — Прекрати! — крикнул Вадим. — Ты взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок! — Я тебе покажу, как себя вести! — прохрипел Иван, с трудом поднимаясь. Глаза его горели безумным огнем. Он схватил с пола разбитый флакон из-под духов и замахнувшись, попытался ударить им Казанцева. Ольга вскрикнула. Вадим, не успев увернуться, получил удар по руке. Осколки стекла впились в кожу, кровь потекла по руке. — Ах ты ж… — прошипел мужчина, стиснув зубы от боли. На этот раз он не сдержался. Схватив Ивана за грудки, он с силой ударил его головой о стену и тот обмяк, медленно сползая на пол, теряя сознание. В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Вадима и Ольги, а Анна Сергеевна, все еще не пришедшая в себя, смотрела на происходящее с ужасом в глазах. — Оля… — прошептала она. — Что… что вы натворили? Женщина, стараясь не обращать внимания на драматический шепот матери. Она повела Вадима в гостиную, достала из аптечки бинт и начала перевязывать его рану. — Извини. — пробормотал мужчина, виновато глядя на Ольгу. — Немного увлекся. — Ничего страшного. — улыбнулась Ольга. — Зато теперь у тебя есть боевое ранение, полученное в борьбе за мое сердце. Можно будет хвастаться перед внуками. — Если до внуков доживу. — пробурчал Казанцев, морщась от боли, когда стала вытаскивать осколок стекла. — Доживешь, доживешь. — успокоила его Ольга. — Я тебя выхожу. У меня в этом деле большой опыт. Москвина, качая головой, продолжала обрабатывать рану Вадима. Прикосновения её пальцев, вызывали у мужчины дрожь, совершенно не связанную с болью. В глазах Ольги он видел такую заботу и нежность, что сердце замирало от счастья. — Ты такая красивая, когда заботишься обо мне. — прошептал мужчина, не отводя взгляда от ее сосредоточенного лица. Женщина подняла глаза и их взгляды встретились. В этот момент весь хаос вокруг: разбитое зеркало, разбросанные вещи, даже бесчувственное тело пока ещё мужа — перестал существовать. — Ты тоже ничего, — прошептала Ольга, еле заметно улыбаясь, — когда не дерешься. Она закончила перевязку и помедлив секунду, нежно провела рукой по щеке Казанцева. — Спасибо тебе. — сказала она тихо. — За то, что защитил меня. — Всегда, — ответил он, беря её руку в свою. Его ладонь была тёплой и сильной, — ты же знаешь. Анна Сергеевна, наблюдавшая за этой сценой, громко хмыкнула. — Так, голубки, — сказала она, из дверного проема, — Я, конечно, все понимаю, любовь-морковь, но может… перенесём эти телячьи нежности в более подходящую обстановку? А то у нас тут, извините, не театр. Ольга и Вадим неловко переглянулись, и на их лицах появились смущенные улыбки. — Да, мама, ты права. — покраснела брюнетка, — Надо Ивана хотя бы в чувство привести. Казанцев тяжело вздохнул. Иван, хоть и был кретином, валялся сейчас без сознания у них в прихожей. Не дело это. — Я помогу, — предложил он, разминая здоровую руку, но Москвина его тут же осадила. Пока Ольга пыталась привести мужчину в чувства нашатырем из аптечки, Вадим, пользуясь моментом, решился на отчаянный шаг. Недолго думая, он подошел к Анне Сергеевне, которая сверлила его взглядом, словно рентгеном. — Анна Сергеевна, — откашлялся он, — у меня к вам… серьезный разговор. Женщина удивленно приподняла бровь. — Серьезный? После всего этого балагана? Я слушаю. Казанцев глубоко вдохнул, собираясь с мыслю. — Я понимаю, что сейчас, возможно, не самое подходящее время… но… я люблю Ольгу. Давно люблю… и вы прекрасно это знаете. Даже спустя тридцать лет, я хочу, чтобы она стала МОЕЙ законной женой. Анна Сергеевна молчала, сохраняя непроницаемое выражение лица. Вадим почувствовал, как по спине побежали мурашки. — И… — продолжил он, запинаясь, — как человек старой закалки, я считаю, что должен попросить у вас… благословения. В прихожей повисла тишина. Ольга, которая только что плеснула Ивану нашатырем в лицо, замерла с флакончиком в руке. Иван застонал, но все еще не открывал глаза. Женщина продолжала молчать, глядя на Вадима так, словно пыталась понять, шутит он или окончательно сошел с ума. — Благословения? — наконец, медленно произнесла она. — После тридцати лет? После того, как ты получил от меня один очень однозначный ответ? Ты серьезно, Вадим? Ты пришел просить моего благословения, когда мой зять лежит без сознания в коридоре, а твоя рука в крови? — Я… просто подумал, что… — Ты подумал, что я передумаю? — перебила его женщина с саркастичной улыбкой. — Что тридцать лет спустя я вдруг скажу: «Ах, Вадим, конечно, бери мою дочь! Вы прекрасная пара!», после того, как тридцать лет назад я сказала тебе — нет. Казанцев почувствовал, что проваливается сквозь землю, как и тогда, тридцать лет назад. Он знал, что это было безумием, но отказаться от старых привычек оказалось труднее, чем он думал. Тем более, если когда-то сердце разбилось о неприступную стену. — Просто… это же Ольга. — пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. — Я не хотел ничего делать за спиной у… у вас. Анна Сергеевна вздохнула, покачала головой и вдруг… рассмеялась. — Ох, Вадим, Вадим. — сказала она, вытирая слезы. — Ты не меняешься. Все такой же наивный романтик. Но… знаешь что? Я вижу, как ты смотришь на мою дочь. И я вижу, как она смотрит на тебя. Если вы оба счастливы… то кто я такая, чтобы вставать у вас на пути? Она подошла к Вадиму и положила руку ему на плечо. — Благословляю, дурак. — сказала она с улыбкой. — Но если ты хоть раз заставишь мою девочку плакать… я тебя лично этим самым нашатырем полью. Ольга выронила флакончик с нашатырем на пол. — Мама! — воскликнула она, покраснев от смущения и радости. — Ты серьезно? — Абсолютно! — ответила она. — Но сначала разберитесь с этим… с этим… — она кивнула на Ивана, который все еще лежал без сознания. — А потом уже стройте планы на счастливое будущее. Вадим почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Он обнял Анну Сергеевну. — Спасибо. — прошептал он. — Спасибо вам большое. — Не благодари. — ответила она, отстраняясь. — Просто сделай мою дочь счастливой. И да… в следующий раз выбирай время и место для своих романтических порывов. А то я боюсь, как бы у нас тут до цунами не дошло. И прости меня, что тогда тебе отказала, Серёжа слишком надавил на меня… В этот момент Иван издал громкий стон и наконец, открыл глаза. Первое, что он увидел, были лица Ольги, Вадима и Анны Сергеевны, смотрящие на него. — Что… где я? — прохрипел он, пытаясь сесть. Ольга посмотрела на Вадима. Вадим посмотрел на Анну Сергеевну. Анна Сергеевна пожала плечами. — Ну что «муж», — Вадим присел перед ним на корточки, — развод Ольге мирно даешь или… — он посмотрел на озадаченные лица женщин и продолжил, — или адвокатов подключать будем? Иван попытался встать, но получилось из рук вон плохо. Вадим выровнялся с ним, а взгляд Ивана снова остановился на Ольге. Вадим с Анной Сергеевной приняли единогласное решение оставить их наедине — им стоило расставить все по местам. Ольга незаметно кивнула Вадиму. — Послушай, — начала женщина, смотря, словно, сквозь него, — я действительно хочу развестись! — Ольга бросила на него многозначительный взгляд. — И не только потому, что не люблю тебя. Москвина достала из своей сумочки телефон. Нашла нужную папку и протянула ему. — Что?.. Откуда… Оля? В папке, которую открыла Ольга, было различное количество фотографий и скриншотов переписок Ивана с другой девушкой. Сердце Ольги сжалось в тот момент, когда она получила этот файл. Однако, сейчас она не чувствует ничего, кроме облегчения и ненависти к этому человеку. Да, она тоже не святая, но это был брак против её воли. Она не обязана была любить его, и он предал её первым. Теперь они квиты. — Нашёлся добрый человек, Ваня! — Ее голос был настолько холодным и отторгающим, что мужчину покоробило. — Я понял! — он старался как можно корректнее выразиться, ведь они были не одни, — Оля ответь честно мне на один вопрос и я уйду. Она скрестив руки на груди смотрела на него, будто пронзая, своим холодным, полным решимости, взглядом. — Эту ночь ты с ним провела, да? — начал Москвин. — Да… — произнесла она выдыхая, словно тяжелый камень сбросила с плеч. — Извини, но я действительно любила и люблю только его. — едва заметная соленая дорожка стекла по щеке. — Прости, тебе действительно лучше уйти… Москвина окинула его взглядом, и оставила в прихожей наедине со сказанными ею словами. Сложив все, как пазл Иван собрался и покинул этот дом. Ольга прошла на кухню, где уже вовсю шла беседа между Анной Сергеевной и Вадимом. — Мамуль, — она усмехнулась глядя на маму, — есть у нас что-нибудь покрепче? Так выпить хочется! — Ну, я не знаю… — Анна Сергеевна поднялась с места и подошла к кухонному гарнитуру, доставая из верхнего шкафчика бутылочку коньяка, — подойдет? — Отлично! — Ольга довольно потерла руки. — Вадим, ты как? Присоединишься к девичнику? — С удовольствием, — улыбнулся Вадим, — хотя, признаться, я ожидал немного другого продолжения вечера. — Какого же? — спросила Ольга, лукаво прищурившись. — Ну, знаешь, — Вадим многозначительно посмотрел на неё, облизав губы, — более… горизонтального. — Ммм… — Ольга осторожно провела своими пальчиками по его коленке, — знаешь я подумаю об этом. — Она улыбнулась, а Вадим разлил по бокалам коньяк. — Ну что давайте выпьем за… — начала Анна Сергеевна, — за то что все наконец-то встало на свои места. И что все счастливы. Анна Сергеевна поднялась с места и подошла к дочери говоря что-то шепотом. — Мам… — женщина смущённо улыбнулась и обняла мать. — Я вас оставлю не надолго, только глупостей тут не наделайте. Они все вместе рассмеялись, и Ольга с Вадимом остались наедине. Оля вопросительно посмотрела на него. Казанцев с невозмутимым лицом продолжил потягивать напиток из бокала. — Ну и что это было? — Ольга продолжала сверлить мужчину взглядом. — Ты о чем? — О чем вы тут секретничали пока меня не было? — Да так… о будущем. — Вадик… я надеюсь ты не взболтнул ничего лишнего? — Я ещё жить хочу милая. — он взял ее руку в свою и оставил на ней влажный поцелуй. — Тогда может поделишься со мной? — она положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. — Поделюсь, обязательно, но немного позже. — Вадим осторожно коснулся губами ее лба, а затем заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Почему? — Оля отстранилась и посмотрела Вадиму прямо в глаза. — Это сюрприз! — он подарил ей свою очаровательную улыбку. — Ненавижу сюрпризы! — Но только не этот. Я обещаю — тебе понравится! — заглядывая в ее красивые глаза и склонившись к ее лицу, Вадим провел кончиками пальцев по щекам, и с особой нежностью, припал к ее сладким губам. — Заинтриговал! — она мягко улыбнулась ему, разрывая такой желанный поцелуй. — Пойдем! — Вадим осторожно приподнялся и, беря за руку свою любимую, повел в сторону балкона: по пути прихватил заранее приготовленную жестяную коробку и зажигалку. — Ты же хотела это сделать. — Да… — прошептала она едва слышно. — Я все эти годы в браке с ним мечтала сделать это. Ольга улыбнулась Вадиму приняв из его рук жестяную коробку, которая хранила всё: письма, старые фотографии, засохшие билеты в кино, кольцо, которое Иван подарил не из любви, а из чувства собственности. Она выложила все ее содержимое на столик, а Вадим тем временем распалил в ней огонь. Огонь потрескивал в жестяной банке, а пламя с жадностью поедало прошлое, оставляя только тёплый, пахнущий горечью дым. Первой жертвой пламени стал их свадебный снимок, где Иван собственнически целует ее в губы. Она ненавидела тот день как и фото всем сердцем. За мгновение снимок превратился в пепел. Следом в ее руке оказался билет в театр. Название постановки уже выцвело, но в ее памяти четко отпечатался этот день. » Ты бы еще откровеннее платье надела! — недовольно выразился Иван, окидывая взглядом свою жену.» В тот вечер он сорвался, и швырнул чашку в стену, а Оля… не успела увернуться. После был букет цветов, извинения, поцелуй. Все по классике жанра. Но — не было в этом никаких чувств. Она осторожно коснулась лица, где раньше был заметный шрам, нежели сейчас. Вадим наблюдал за ней со стороны, улавливая все ее эмоции, которые сменялись одна за одной. «Это всё из-за тебя. Ты же знаешь, как ты доводишь.» Эти слова, словно, отголосками прозвучали в ее сознании. Огненное пламя вспыхнуло, поглощая очередную вещь. От билета не осталось и следа. — Ты больше не доведешь меня до крайностей… — прошептала Ольга, набирая воздух в легкие. Говорить вслух было необходимо — как заклинание. Вадим осторожно подошел к ней со спины. Он прекрасно чувствовал и понимал, каково ей сейчас. Но для нее важно было избавиться от тягучего прошлого и начать новую главу в жизни. В следующую секунду в огонь отправилось письмо, которое Иван писал из командировки тоном заботливого мужа. Только она знала, что это не так. «Не забывай дорогая, что я всё знаю. Помни, кому ты принадлежишь.» Между строк читался его холодный тон и попытка контроля. Вся жизнь с ним яркими вспышками мелькала перед глазами. Последним атрибутом было кольцо. Помолвочное. Оно всегда было капканом на пальце. Ольга долго держала его в своей ладони. Воспоминания поглощали ее: она как наяву помнила его хищный взгляд — как ее руки дрожали, когда он дверь закрывал на замок. Она прекрасно помнила, как шепотом молила его остановиться, и как молчала обо всем этом. Она жила с ним только ради дочери — «жила» в страхе и понимании, на что был иногда способен этот человек. Кольцо отправилось в огонь, но не загорелось. Оно медленно чернело, потому что это тяжелый металл — он как правило не горит. Но она смотрела на него, как на прах. Пламя погасло. Развернувшись к Вадиму лицом, Оля прижалась к его груди, ища защиты и тепла. — Всё, девочка моя. — он обнял ее за талию и, поцеловав в висок, произнес, — Достаточно. — Да… — она вытерла выступившие слезы подушечками пальцев. — Поехали к тебе домой? — произнесла она тихо, почти шепотом, с робкой надеждой, глядя на Вадима и в ответ получила теплую, искреннюю улыбку, отражающую ее внутреннее спокойствие. — Поехали, — ответил он мягко, с любовью в голосе, — только уже к НАМ домой. Ощутив легкое прикосновение его руки к своим, Ольга вздрогнула. Его ладонь была теплой и надежной, словно якорь, готовый удержать ее в любой буре. Она доверчиво вложила свои пальцы в его, чувствуя, как между ними пробегает легкий электрический разряд, соединяющий их сердца в едином ритме. Забыв о недавних переживаниях, Москвина медленно повернулась к маме, которая с тревогой и надеждой наблюдала за ними со стороны. Она поймала ее взгляд, полный материнской любви и заботы, и тепло улыбнулась. — Мамуль, спасибо за все. — прошептала Ольга искренне, всем сердцем благодаря ее за поддержку и понимание. — Но папе пока ни слова, договорились? Анна Сергеевна в ответ лишь кивнула, не в силах сдержать слез радости, навернувшихся на глаза. Она понимала, что много лет назад они с мужем сделали глупую ошибку, выдав ее замуж за не любимого человека. А теперь… сквозь долгие года ее дочь сделала, вновь тот же выбор и на сей раз он был правильный. Казанцев, чувствуя ее смущение, бережно взял женщину за руку и повел к выходу. Они неспешно подошли к двери, оставив позади тепло и уют материнского дома. — Мы пойдем. — сказал Вадим, глядя на Анну Сергеевну. — Спасибо за гостеприимство, в ближайшее время еще заглянем, принцессу вашу буду перевозить к НАМ домой. — вновь выделил общее слово, искренне улыбаясь женщине. Анна Сергеевна подошла к ним и обняв Ольгу, прошептала на ухо: — Будь счастлива, доченька. Ты этого заслуживаешь. Затем она обняла Вадима и сказала: — Береги ее, Вадим. Она у нас одна, а с Сережей я поговорю, надеюсь, он поймёт. — Она у меня тоже одна. Обещаю, что буду беречь и носить на руках. А с Сергеем Геннадьевичем, я сам поговорю, не беспокойтесь. — ответил Казанцев уверенно, глядя на Ольгу с любовью. Они попрощались с Анной Сергеевной и выйдя из квартиры, оказались в полумраке лестничной клетки. Вадим нежно приобнял Ольгу за плечи и повёл к выходу из подъезда.