Глава 1

      — Я только что была на кухне и попросила у эльфов немного хлеба, — пропела светловолосая девушка, присаживаясь на скамью гриффиндорского стола и указывая на свою матерчатую сумку. Она игриво кивнула на свою холщовую сумку, из которой аппетитно выглядывали румяные бока булочек, кренделей и караваев. — Но Винки оказалась просто невероятно щедра! Так что после утренней трапезы, думаю, стоит отнести лакомства Уильяму.              — Кому? — переспросила Джинни, вскинув брови в недоумении, разглядывая Полумну.              — Это кличка гигантского кальмара, — пожала плечами она, словно объясняя нечто само собой разумеющееся, и взгляд ее устремился куда-то за пределы Большого зала, в бескрайние дали. — Я думала, это общеизвестно.       — Никогда бы не подумала, что у него вообще может быть прозвище, — прошептала Джинни, встретившись взглядом с Гермионой ища у той поддержки. В ответ она получила едва заметный, ободряющий кивок. — С удовольствием бы составила вам компанию, девочки, — отозвалась капитан команды, с легкой улыбкой бросив взгляд на зачарованный потолок, словно там, среди плывущих облаков и всполохов заката, видела что-то манящее, — но меня ждет тренировка. И погода сегодня такая восхитительная, просто создана для полетов.       — Да ты любую погоду готова превозносить, даже когда дождь обрушивается на нас Ниагарским водопадом, — с усмешкой заметила Гермиона, затем, перехватив восторженный взгляд Луны, мечтательно устремленный в сторону озера, и ее предложение отправиться к гигантскому кальмару, ответила: — Обязательно, Луна. Как только я расправлюсь с этим шоколадным искушением, мы сразу же пойдем, — закончила она, лучезарно улыбаясь.       — Да, потому что для квиддича не бывает плохой погоды! — воскликнула Джинни, озорно высунув язык. Она с энтузиазмом добавила: — Представь, если бы матчи всегда проводились только в солнечную погоду — какая бы это была скукота!       Гермиона закатила глаза при упоминании травмоопасного магического вида спорта. Её реакция была очевидна по выражению лица. Заметив это, Джинни перевела взгляд на ложку, которой Гермиона размешивала пудинг, и парировала:       — Это всё равно что есть один и тот же шоколадный пудинг каждый день!       — Ты что-то имеешь против моего любимого пудинга? — Гермиона вскинула брови, с притворной оскорблённостью в голосе, и десертная ложка, словно крошечный дирижёр, угрожающе взметнулась в сторону подруги.       — Мерлин упаси, — ответила Джинни, взметнув руки в примирительном жесте, пока Луна тихо хихикала, пряча улыбку в ладони.       Плечи Гермионы невольно приподнялись — едва заметный жест, выдававший ее искреннее удовольствие от еды.        — Может быть, Уильям сегодня будет особенно рад угощению, и мы увидим его танцующим в лучах солнца! — Луна широко улыбнулась в ответ, её глаза мечтательно заблестели.              Допив тыквенный сок, Джинни поднялась из-за стола и, обращаясь к подругам, произнесла:              — Тогда удачи вам с Уильямом! А мне пора лететь. — Подмигнув подругам, она стремительно покинула Большой зал.              На берегу Черного озера, взгляды девушек, полные задумчивой печали, скользили по зеркальной глади воды, словно вторя изумрудной нежности холмов. Ветер играл с непокорными прядями волос, когда Гермиона тихо выдохнула, смахивая с ресниц пелену воспоминаний. О прошедшем здесь, совсем недавно, теперь напоминали лишь поросшие травой углубления да молодые саженцы, робко тянущиеся к солнцу. Лишь они безмолвно свидетельствовали о недавней, ожесточенной схватке, когда эта земля была залита кровью и усыпана телами павших магов.       Больше никаких посиделок с Гарри и Роном у озера. Они не вернулись в Хогвартс. Каждый пошел своим путем. Почти каждый. Рон и Гарри вместе поступили на курсы мракоборцев, и были поглощены новой ответственной жизнью. Без ее мальчишек все здесь потеряло краски, стало тише и будто бы… менее важным. Гермиона грустно улыбнулась своим мыслям. В голове, словно эхо, прозвучала фраза голосом Рона: «Миона, мы мужчины, а не мальчишки».       — Погода и впрямь дивная, — произнесла Луна, глубоко вдыхая прохладный озерный воздух и подставляя лицо ласковым лучам по-осеннему теплого солнца, отвлекая Гермиону от тягостных дум. — Предлагаю взять лодку, — ее подбородок чуть заметно указал в сторону пристани, той самой, куда каждое 1 сентября прибывают новоиспеченные студенты, с трепетом ожидая начала новой жизни. — А то с берега он не всегда меня слышит.       — Ты с ним разговариваешь? — удивилась Гермиона, вопросительно вскинув бровь.       — А ты нет? — в голосе Луны звучало искреннее, неподдельное изумление.       — Нет.       Гермиона покачала головой и улыбнулась. Да, вся Полумна заключалась именно в этом, в ее неповторимой, удивительной сущности – настоящая суперспособность, достойная персонажа комиксов, столь любимых Дином. Умение говорить и делать то, на что никто бы никогда не решился. Видеть невероятное в обыденном, замечать то, на что другие не обратили бы и взгляда.       — Тогда сегодня я вас познакомлю, — девушка кивнула, словно это было самым обыденным решением.              — Хорошо, — отозвалась Гермиона, чуть склонив голову и высвобождая волшебную палочку из плотного пучка волос, который она наспех соорудила этим утром. Палочка скользнула между пальцами, словно нетерпеливый котёнок, жаждущий поиграть.       — Я призову лодку из сарая, — прошептала она, направляя палочку на тёмный зев лодочного сарая у подножия замка. Её голос звучал мягко, почти благоговейно, будто она боялась нарушить покой этого места. — Полагаю, Хагрид ещё не успел их убрать на место.       В воздухе повисла лёгкая дымка магии, когда кончик палочки озарился мягким голубоватым светом. Гермиона чувствовала, как сила струится по её венам, наполняя тело знакомой энергией. Она знала, что в этом сарае хранятся не просто лодки — это были свидетели множества школьных приключений, хранители тайн и воспоминаний, которые теперь казались такими далёкими и в то же время такими близкими.       Её взгляд на мгновение задержался на окнах замка, в которых отражалось солнце, окрашивающее стены в золотистые тона. Казалось, сам Хогвартс наблюдал за ней, храня молчание и ожидая, что произойдёт дальше.       Вскоре лодка бесшумно подплыла к ним. Луна грациозно опустилась на корму, водрузив холщовую сумку с хлебом на скамью. Ее светлые, словно белый шелк, волосы танцевали в порывах ветра, а в глазах мерцал неземной, завораживающий свет.       Гермиона, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по телу в такт подрагиванию лодки, осторожно опустилась на противоположную скамью. Её пальцы, судорожно сцепленные на коленях, выдавали внутреннее напряжение, которое она тщетно пыталась скрыть.       — Только давай не будем отплывать далеко, ладно? — в голосе девушки прозвучало искреннее, почти детское беспокойство, которое она даже не пыталась скрыть. Собравшись с духом, она взмахнула волшебной палочкой, и лодка, послушная магическому приказу, плавно отчалила от берега. Лодка скользила по водной глади, оставляя за собой серебристую дорожку, которая тянулась добрых тридцать метров.       Гермиона остановила судно, бросив тревожный взгляд сначала на озерную гладь, где танцевали золотистые отблески осеннего солнца, а затем на постепенно удаляющийся берег. Постепенно её дыхание стало ровнее — до середины озера было ещё далеко, и они находились достаточно близко к спасительной суше, несмотря на пугающую глубину под ними.       — Не волнуйся, — мягко улыбнулась Луна, заметив нервозность подруги. Её улыбка была такой же светлой, как и её волосы. Она достала из сумки буханку хлеба и бросила её в воду. — Уильям скоро покажется.       В её словах звучала такая уверенность, что Гермиона вновь посмотрела на водную гладь, ожидая увидеть то, о чём говорила Луна. И действительно, лёгкая рябь от брошенного хлеба, нарушившая зеркальную чистоту озера, внезапно вскипела, словно потревоженная какой-то чудовищной силой. Вода забурлила, заклокотала, и из тёмной пучины возникла исполинская тень, от которой у Гермионы перехватило дыхание. Она вскрикнула, инстинктивно хватая Луну за руку и впиваясь пальцами в край жёсткого сиденья. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.       Лодка слегка накренилась, когда показались щупальца Уильяма — они медленно и осторожно обвились вокруг бортов, будто стараясь не напугать непрошеных гостей. Гермиона замерла, словно поражённая парализующим заклятием. Дыхание застряло в горле, а в голове проносились тысячи мыслей. Ей было страшно — безумно, до дрожи страшно — но в то же время её переполняло невероятное любопытство.       Ей доводилось видеть кальмара и раньше, но лишь издали, как смутное тёмное пятно в глубине озера, или замечать его лениво греющиеся на берегу щупальца. Сейчас же он был так близко, что можно было разглядеть каждую присоску на его конечностях.       В памяти, словно фрагменты старинного фильма, всплыли обрывки давних воспоминаний: ледяная хватка озёрной пучины, магическое оцепенение, хоровод русалок и тритонов, чьи серебристые хвосты мерцали в зелёных глубинах, а голоса сливались в завораживающую и пугающую мелодию, пока Виктор не вырвал её из этого подводного плена.       От нахлынувших видений её оторвало сияющее лицо Луны, искрящееся детским восторгом и неподдельной радостью. Словно не замечая склизкой природы существа перед ними, она медленно извлекла из сумки свежий хлеб и протянула его Гермионе, встречая в ответ лишь натянутую улыбку, тронутую тенью нервозности и тревоги.       — Он такой красивый, правда? — прошептала Луна, с удивительной нежностью касаясь одного из багровых, слегка мерцающих щупалец. Её голос звучал так, будто она разговаривала с давним другом. — Здравствуй, Уильям! — крикнула она, словно надеясь, что её голос достигнет глубин озёрного чудовища. Кивнув батоном в сторону застывшей гриффиндорки, она добавила: — Я привела Гермиону. Она моя подруга, и, надеюсь, станет и твоей.       Луна ободряюще улыбнулась Гермионе, заметив её явное замешательство, и кивнула на хлеб в её руке.       — Она тоже принесла тебе угощение.       — Здравствуй… — Гермиона запнулась, её голос дрогнул от волнения. Она с трудом сглотнула ком в горле, пытаясь справиться с охватившим её волнением. После короткой паузы, откашлявшись, она всё же решилась задать вопрос:       — Мне бросить хлеб в воду или он возьмёт его из моей руки?       Её взгляд метнулся к подруге, которая в этот момент аккуратно стирала капли воды, сорвавшиеся с огромного щупальца кальмара. В её глазах читалась смесь любопытства и страха, а руки слегка дрожали от напряжения.       — Можешь бросить в воду, он обожает размокший хлеб, — продолжала Луна, её голос звучал успокаивающе и мягко. — Но, если осмелишься протянуть руку, он возьмёт угощение прямо из твоей ладони. Это совсем не страшно, Гермиона, — прошептала она и одарила подругу такой тёплой и одобрительной улыбкой, что та невольно почувствовала себя немного увереннее.       — Признаться, мне немного страшно, — призналась Гермиона, нервно поведя плечом. Её голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. Она издала короткий, нервный смешок, который больше походил на писк. — Кормить его прямо с лодки, а тем более с руки… Для меня это в новинку.

***

      — Да ты посмотри, что эта Полоумная вытворяет! — воскликнул Забини, вытягивая шею, словно голодный гриф, чтобы получше разглядеть разворачивающееся зрелище. Его глаза расширились от удивления, а голос предательски дрогнул от любопытства. — Погоди, это там Грейнджер, что ли?       — Да-а, — протянул Малфой, прищуриваясь и вглядываясь в узнаваемую гриву непокорных каштановых волос, которые так и не поддались никаким заклинаниям укладки. Его губы медленно растянулись в косой ухмылке, в которой теперь читалась не привычная насмешка, а искренняя заинтересованность происходящим.       На мгновение его лицо утратило привычную маску язвительности, и в серых глазах промелькнуло нечто, чего никто из друзей не смог бы объяснить. Обернувшись к ним, он произнёс с неожиданной теплотой в голосе:       — Единственная и неповторимая.       — Ладно, — ответил Нотт, украдкой бросая взгляд на тёмную гладь озера, где лодка с двумя фигурами казалась крошечной точкой на фоне водной глади. — Пошлите вон к тому дереву.       Он указал на высокое замшелое дерево, чья густая листва, пока ещё зелёная, шелестела от лёгкого ветерка, создавая приятную тень и укрытие от любопытных глаз.       — Сегодня первый выходной за всю вечность с начала учебного года! — громко воскликнул Блейз, легонько подталкивая друга в плечо. Его энтузиазм был почти заразителен. — Расслабься и впитай хоть немного солнца, Тео, а то ты бледнее Малфоя, а бледнее него разве что привидения.       — О, какая забота! — с приторной иронией протянул Тео, закатывая глаза так, что, казалось, он сейчас увидит свои мозги. — Я бы предпочёл, чтобы эта забота была направлена на Дафну, а не на мою скромную персону, Забини.       В его голосе прозвучала лёгкая нотка раздражения, смешанная с привычным сарказмом, который стал его второй натурой за годы обучения в Слизерине. Трое друзей, несмотря на внешнюю браваду и насмешки, не могли оторвать взглядов от происходящего на озере.       — Не трогай мою аристократическую бледность, . — вклинился Малфой, смахивая с бархатных манжет несуществующую пыль когда блейз закинул не его плечо руку. — завидуй молча ну или не так уж откровенно.       — Салазар… — прошептал Блейз, закатывая глаза. — Пойдёмте уже, а то всё пропустим! Вдруг кто-нибудь упадёт, а? — Он шутливо повис на плече Нотта, всем своим видом изображая нетерпение.       — Умолкни, пожалуйста, — резко оборвал его Теодор, резким движением сбрасывая руку Блейза со своего плеча. Его пристальный взгляд, только что наблюдавший за гриффиндоркой, которая, казалось, осмелилась погладить щупальце гигантского кальмара, вновь переместился на друга. В серых глазах мелькнуло раздражение, смешанное с лёгким любопытством.       Блейз, не теряя своего фирменного обаяния, сделал вид, что буквально запечатывает рот на замок, сопроводив это действие самым серьёзным выражением лица, на которое был способен. Его брови сошлись на переносице, а губы сложились в тонкую линию, что выглядело настолько комично, что даже невозмутимый Теодор не смог сдержать реакции.       С коротким вздохом он легонько пихнул друга в плечо, не скрывая лёгкой улыбки:       — Ты придурок, — произнёс он, но в его голосе не было настоящей злости.       И тут же, вопреки своей обычной сдержанности, Теодор негромко рассмеялся, качая головой.       Приблизившись к дереву, Теодор взмахнул палочкой, и невзрачный листок пергамента, до этого скромно служивший закладкой, расцвёл в его руках, превратившись в огромный, искрящийся солнечным светом плед.       Расстелив его в тени раскидистой кроны, спасающей от осенних лучей, Теодор устроился поудобнее, машинально поправив складки. Едва он открыл книгу на закладке, где прервался в прошлый раз, до его слуха донёсся звонкий девичий смех, эхом разносившийся над водной гладью. Звук был таким чистым и искренним, что Теодор невольно перевёл взгляд в сторону озера, где две фигуры продолжали своё необычное общение с таинственным обитателем глубин.       Малфой, всё ещё наблюдающий за происходящим, едва заметно улыбнулся, но тут же спрятал эту улыбку за привычной маской безразличия. Что-то в этой сцене зацепило его больше, чем он хотел бы признать.       — Она такая… жизнерадостная, — тихо проговорил Драко, не отрывая взгляда от происходящего на озере. В его голосе прозвучала неожиданная теплота, которой никто из друзей не ожидал услышать.       Теодор молча кивнул, не отрывая глаз от старосты школы. То, как она ловко уворачивалась от капель, срывающихся с багровых щупалец, которые, словно живые змеи, извивались в воздухе над её головой, вызвало у него невольную улыбку. Вот она бросила кусок хлеба в воду, и одно из щупалец, словно игривый пёс, тут же метнулось за угощением. Теодор громко хмыкнул, даже не заметив, как Блейз украдкой наблюдает за ним, пытаясь разгадать его истинные чувства.       — После всего, что случилось… — Драко вздохнул, и в его голосе проступила неподдельная печаль. Он снова перевёл взгляд на лодку, которая мягко покачивалась от движений её пассажирок.       — Это разительно отличается от того, как она держалась в поезде, на собрании старост, — задумчиво произнёс Тео, погружаясь в воспоминания. Он отчётливо помнил тот день.       Она казалась непривычно серьёзной и взволнованной, и он прекрасно понимал, насколько тяжело ей давалось возвращение в Хогвартс — впрочем, как и ему самому. Но, к его удивлению, она не была резкой или неприветливой. Более того, она даже позволила себе лёгкую улыбку, когда узнала, что он тоже назначен старостой школы.       Их первое совместное патрулирование прошло в некотором напряжении, но постепенно она расслабилась и даже перестала судорожно сжимать палочку в руке. Они обстоятельно обсудили, как лучше организовать график дежурств старост факультетов, которые должны будут сопровождать младшекурсников в Хогсмид.       В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и отдалёнными звуками с озера, где Гермиона и Луна продолжали своё необычное общение с гигантским кальмаром. Трое слизеринцев, каждый погружённый в свои мысли, не отрывали взглядов от этой необычной сцены, которая словно приоткрывала для них другую сторону характера гриффиндорской отличницы.       — Мы никогда не были друзьями с ней, — он позволил себе нервную усмешку, в которой промелькнуло что-то похожее на горечь от мыслей, промелькнувших в его голове. Но тут же, словно пытаясь скрыть свои истинные чувства, произнёс: — Но когда такое происходит не где-то там и не с кем-то там, а у тебя перед глазами, в собственном доме, с человеком, которого ты знаешь с одиннадцати лет… это ощущается по-другому.       Его голос стал тише, словно каждое слово давалось с трудом, будто он вытаскивал их из самых тёмных уголков своей души. В серых глазах промелькнуло что-то такое, чего его друзья никогда раньше не видели — искренняя боль и уязвимость, спрятанные за привычной маской безразличия.       Теодор и Блейз молча переглянулись, понимая, что сейчас их друг открывает им часть себя, которую тщательно оберегал все эти годы. Они знали, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем просто воспоминание о неприятном событии — это было признание того, что даже самый холодный и циничный человек способен чувствовать, способен переживать, способен испытывать сострадание, даже к тому, кого всю жизнь считал своим врагом.       Малфой заговорил вновь лишь спустя несколько долгих минут, словно погружаясь в омут тягостных воспоминаний:              — Мерлин, тот день… — прошептал он, нервно запуская пальцы в волосы, словно пытаясь унять бешеное трепетание сердца. — Он до сих пор возвращается в самых жутких кошмарах. Ни до, ни после я не чувствовал себя таким жалким, таким беспомощным… как в тот миг, когда наши взгляды встретились.       Его голос дрогнул, а пальцы судорожно сжали травинку. Он оторвал её и, не глядя, бросил рядом, взгляд был прикован к чему-то невидимому, существующем только в его памяти.       — Никогда не забуду, как она едва заметно улыбнулась мне, — в груди вновь полоснуло невидимое Диффиндо, разрезая плоть от воспоминаний о заплаканных карих глазах. — Будто понимала моё бессилие и пыталась сказать, что всё нормально, и она всё понимает.       Желваки на скулах Малфоя ходили ходуном, дыхание стало рваным и хриплым, словно каждый вдох давался с трудом. Его лицо побледнело, а руки слегка задрожали.       — Честно, в тот миг я подумал, что она сошла с ума, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, и в его голосе проступила неподдельная боль.       Друзья молча наблюдали за ним, не решаясь нарушить эту тяжёлую тишину. Они знали, что сейчас их друг обнажает перед ними свои самые глубокие раны, те, о которых он никогда прежде не говорил. Каждый из них хранил свои тайны, но видеть обычно невозмутимого Малфоя таким уязвимым было почти невыносимо.       В этот момент со стороны озера донёсся очередной взрыв смеха, словно напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря на все ужасы прошлого. Но для Драко эти звуки были лишь эхом далёкого мира, в котором он ещё не научился жить после пережитого кошмара.       Драко вздрогнул, когда тёплая ладонь Нотта опустилась на его плечо. Этот жест, призванный успокоить, лишь обострил и без того натянутые нервы, заставив его плечи невольно напрячься.       — Это и для тебя было пыткой, Драко, — проговорил Тео с тяжёлым вздохом, покачивая головой и не отрывая взгляда от силуэта Грейнджер в лодке. — Ты бы не выдал её, так же как и не выдал Поттера, но она слишком узнаваема. Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя, каждая из которых несла в себе свой смысл.       — Да, чего только её волосы стоят! — фыркнул Блейз, стараясь сменить настрой беседы и вернуть их к более легкому разговору. — Порой кажется, что по известности с ними могут сравниться разве что её мозги.       Малфой, почувствовав, как напряжение постепенно отпускает его, едва заметно улыбнулся. Его взгляд скользнул к девушкам, которые, казалось, совершенно забыли обо всех тревогах мира. Они кормили кальмара, подбрасывали хлеб в воздух и смеялись, напевая гимн Хогвартса, когда щупальца кальмара ловили угощение, орошая девушек каплями воды.       — Дафна и Пэнси уже давно бы закатили истерику, достойную пера Скитер, — заметил он, наблюдая за этой необычной сценой.       — Да уж, — протянул Теодор, откинувшись на руки назад, — особенно Дафна. Он рассмеялся, когда получил несильный тычок в бок от Блейза. Смех получился искренним, почти детским, что было редкостью для обычно сдержанного Нотта.       — Я столько всего не сделал, — с тоской вздохнул Забини, мысленно признавая, что будет скучать по замку и его окрестностям. Его взгляд стал мечтательным, словно он уже видел себя участником этого необычного действа. — А я даже гигантского кальмара не покормил… — иронично протянул мулат, театрально замахнувшись руками, будто бросая хлеб в водную пучину. В его глазах промелькнул озорной огонёк.       — Так иди же, попроси у них хлеба! — проговорил Малфой, ухмыляясь и вальяжно устраиваясь на жёлтом пледе. Его голос звучал насмешливо, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на одобрение. Он лениво проводил взглядом удаляющегося друга, который уже направлялся к берегу озера.       — Уверен, бездонная чаша великодушия Грейнджер с готовностью наполнит и твою жалкую ладонь, — добавил он с привычной издёвкой, но даже его тон стал мягче, лишённым привычной язвительности.       — Жалкую ладонь? — деланно возмутился Блейз, перебрасывая взгляд через плечо, уже направляясь к водоёму. Его походка стала более энергичной, а на лице появилась озорная улыбка.       — Я тоже не прочь присоединиться, — отозвался Теодор, поднимаясь с пледа и тщательно отряхивая брюки от прилипших травинок и, возможно, земли. Его движения были плавными и грациозными, как всегда. — Никогда ничем подобным не занимался. Ты с нами, Драко?       На мгновение Малфой замер, провожая уходящих друзей глазами; в его взгляде пробежало едва уловимое колебание, которое тут же растаяло. Он медленно поднялся, задержал взгляд на озере, где ещё звенел смех Гермионы и Луны, и осторожно направился следом.       — Только не надейтесь, что я буду вести себя как восторженный первокурсник, — бросил он, хотя в его голосе уже не было привычной язвительности. — И не называйте это «присоединением». Я просто… решил посмотреть, что там происходит.       Трое друзей, каждый по-своему скрывая своё любопытство, направились к берегу озера, где их уже ждали две девушки и гигантский кальмар, создавшие сегодня самое необычное общество в истории Хогвартса.       

***

      Гермиона не сразу осознала, как оказалась в ледяной, мутной колыбели Чёрного озера. Холод пронзил до самых костей, а шерстяной джемпер и брюки, напитавшись водой, тянули её вниз.       Проклиная себя за беспечность — волшебная палочка осталась в лодке, а не при ней, — она открыла глаза под водой. В мутной пелене постепенно проступило огромное багровое тело гигантского моллюска. Удлинённое туловище, огромные немигающие глаза, восемь извивающихся щупалец… Он напомнил ей о чудовищах из детских сказок и пугающих документальных фильмов.       Не в силах сдержать ужас, она издала беззвучный крик, который могли бы уловить лишь обитатели глубин. Остатки воздуха покинули лёгкие, и Гермиона начала захлебываться ледяной водой. Схватившись за горло, она застыла в отчаянии, парализованная всепоглощающим страхом, продолжая погружаться в мрачную бездну.       И вдруг гигантские щупальца с липкими присосками обвились вокруг её тела. Мысль о неминуемой гибели пронзила сознание, но тут же сменилась неожиданной волной облегчения, когда могучие конечности уверенно вытащили её из воды с оглушительным всплеском.       Воздух стал чужим, враждебным, лёгкие горели отчаянной жаждой кислорода. Гермиона захлебывалась, тело била неудержимая дрожь, когда её снова погрузили в ледяную пучину. Веки судорожно сжались, отгораживаясь от кошмара.       Сквозь пелену паники пробивалось ощущение чужих рук: сначала бережно склонили голову, хлопая по спине в отчаянной попытке изгнать воду, затем уверенно поддержали за плечи и талию. В этот момент она поняла — кто-то пытается ей помочь.       Первый вздох, рваный и мучительный, обжег легкие как раскаленное железо. Новый приступ кашля вырвался из груди, изгоняя остатки озерной воды. Спасена… Но сердце, словно пойманная птица, бешено билось в грудной клетке, отравленное ужасом.       — Короткий вдох, длинный выдох, — терпеливо звучал глубокий голос, продолжая ритмично похлопывать по спине, возвращая к реальности. — Давай, Гермиона, дыши.       — Нотт? — прошептала она, приоткрыв глаза и сплевывая мутную воду. Её голос звучал хрипло и слабо.       Вместо ответа — лишь быстрый кивок. В ушах нарастал крик Луны, доносящийся издалека.       — Гермиона! Гермиона! — надрывалась подруга, её голос звенел неподдельным страхом.       — С ней всё в порядке, Лавгуд, — крикнул Тео, не сводя взгляда с продрогшей гриффиндорки. — Решила вспомнить Турнир Трёх Волшебников? — проговорил Теодор с неприкрытой тревогой в голосе, убирая мокрые пряди с её лица.       — Я… что? — сипло прошептала Гермиона, откашлявшись и пытаясь собраться с мыслями. Она огляделась и увидела Малфоя, стоящего по пояс в воде, и Забини на берегу. — Это определённо не входило в мои планы.       Нотт едва заметно усмехнулся уголком губ, но взгляд его выдавал неподдельную тревогу.       — Может, отпустишь меня, пожалуйста? — произнесла она, заметив, как крепко он держит её за талию. — Я прекрасно могу стоять на ногах сама.       Гермиона провела дрожащими руками по мокрым волосам и лицу, а затем часто заморгала, когда вода попала в глаза, застилая всё вокруг мутной пеленой. Её зубы начали выбивать дробь от холода.       — Давай в этот раз обойдёмся без твоего геройства, ладно? — тон Тео стал серьёзнее, но он всё ещё крепко держал её за плечи. — Пошли на берег, ты вся дрожишь.       Теодор развернул её к берегу и, придерживая за плечо, двинулся вперёд, подстраиваясь под её шаги. Она посмотрела на него с прищуром, но всё же положила свою ладонь поверх его руки, лежавшей на её плече. Так было удобнее идти. Он вопросительно вскинул бровь, но она лишь поджала губы и, прикрыв рот ладонью, закашлялась.       Вскоре к ним присоединился промокший до пояса Малфой. Заметив настороженный взгляд Гермионы, он нарочито громко, предварительно театрально хлопнув в ладоши, произнёс:       — Ну и какое же феерическое представление ты нам устроила, Грейнджер! — Он задумчиво постучал пальцем по губам, а затем, вновь взглянув на неё, добавил: — За твой артистизм и креативность Гриффиндор получает целых десять баллов!       — Всё так же скуп на баллы, Малфой? — прохрипела она, откидывая с лица мокрые пряди волос. — Мог бы и побольше дать, раз устроенное мной шоу так пришлось тебе по вкусу.       В этой фразе было всё: и слабость после пережитого потрясения, и привычная язвительность, которая всегда служила ей щитом в сложных ситуациях. Она старалась держаться стойко, хотя дрожь в теле и прерывистое дыхание выдавали её истинное состояние.       Малфой на мгновение замер, его привычная маска насмешливости дала трещину, обнажив что-то более глубокое.       — Согласен с Драко, — подхватил Забини, не упуская возможности подколоть Грейнджер. Его тёмные глаза искрились весельем. — Если бы я знал о твоём шоу заранее, то собрал бы толпу зрителей и брал бы по галлеону с человека за просмотр — за такие впечатления это было бы вполне справедливо.              — Заткнись, Блейз, — грубо прервал его Теодор, направив на него свой пронизывающий взгляд, в котором сейчас полыхало настоящее пламя. Его зелёные глаза буквально метали молнии, а челюсти были плотно сжаты от напряжения.       — А чего сразу заткнуться? — не сдавался Забини, демонстративно выгнув бровь. — Я, между прочим, считаю себя вполне порядочным волшебником и не собираюсь позволять вам безосновательно осуждать мои слова. К тому же процент с продаж подобных мероприятий мог бы стать твоим, Грейнджер.              Слизеринец небрежно запустил руку в карман брюк.       — Ты хоть и золотая девочка, — мулат прикрыл усмешку ладонью, — но твоё Г.А.В.Н.О., или как там ты окрестила свою лавочку по спасению эльфов от магического гнёта, без денежного дождя и поддержки зачахнет, словно цветок без солнца, — Блейз прокашлялся и с притворным ужасом провозгласил: — И будет твоя организация в этом мире жалкой и потерянной, как Долгопупс без учебника по травологии и хоть капли мозгов, чтобы выжить.              Блейз театрально прокашлялся и с притворным ужасом провозгласил:       — И будет твоя организация в этом мире жалкой и потерянной, как Долгопупс без учебника по травологии и хоть капли мозгов, чтобы выжить!       — Г.А.В.Н.Э., — тихо поправил друга Нотт.       Гермиона, подняв одну бровь с явным интересом, перевела свой внимательный взгляд на Теодора, пытаясь разгадать, зачем он исправил своего друга. В её глазах промелькнуло удивление — она не ожидала, что кто-то из слизеринцев знает полное название её организации.       — Я и-испугалась твоего крика, глизня ты кусок! — воскликнула Гермиона, переводя взгляд с задумчивого лица Малфоя на Забини. Её голос звучал немного хрипло, но в нём уже появились привычные стальные нотки. — Между прочим, именно из-за тебя я в конечном итоге у-упала в воду!       Она попыталась притопнуть ногой, выражая своё возмущение, но из-за слабости получилось неловко и немного комично. Заметив усмешку на лице Драко, она наморщила нос, но тут же взяла себя в руки, стараясь не показывать, насколько сильно её всё ещё трясёт от пережитого.       — И не смей говорить п-подобное про Невилла, у него храбрости п-побольше, чем у некоторых, — гневно бросила она, награждая Блейза тяжелым взглядом, от которого тот тут же поджал губы.       Её голос, дрожащий от негодования, выдавал пережитый испуг и досаду. Гермиона крепче сжала ладонь Теодора, покоившуюся на её плече. Он, в свою очередь, отметил, как сильнее посинели её губы, а дрожь стала более заметной.       — Т-там… был кальмар… о-он… — Гермиона постаралась вдохнуть поглубже, борясь с подступающей паникой. Она устремила взгляд на приближающийся берег, механически подсчитывая оставшиеся шаги, словно это могло помочь ей справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Да неужели? — протянул Драко с легкой усмешкой, шагнув рядом. — У нас была уникальная возможность наблюдать за тем, как он вытащил тебя из воды.       Гермиона даже не взглянула на него, лишь нервно повела плечом, которое держал Теодор. Почувствовав, как он сжал её плечо, не намереваясь отпускать, она посмотрела на него своими карими глазами и неожиданно для себя прошептала:       — Он огро-омен, Теодор…       Нотт нервно выдохнул, услышав свое полное имя, и чуть резче, чем планировал, ответил:       — Конечно, он огромный, если его называют гигантским кальмаром, Грейнджер.       Она медленно кивнула и, делая последние шаги к долгожданной суше, произнесла:       — Я, к-конечно, не совсем ч-четко его разглядела из-за мутной в-воды и водорослей, н-но… — Она закрыла глаза, затем вздрогнула от воспоминания и резко распахнула их.       Нотт успокаивающе погладил её по плечу, а второй рукой бережно заправил влажную прядь волос за ухо.       — Вы з-знали, что его глаза во-от такого разм-мера? — спросила Гермиона, поднимая руки перед собой и образуя круг. — Или, м-может, даже больше. У головоногих м-моллюсков есть цветное з-зрение. Они могут различ-чать красный, фиолетовый и ж-жёлтый цвета за счёт ос-собых молекул с-сетчатки глаза.       Драко закатил глаза, но улыбнулся, понимая, что с ней всё в порядке, раз она снова умничает.        — Жаль, в ис-стории Хогвартса не говорится, какого он отряда, — проговорила она, ступая на разномастные камни берега Чёрного озера. — Я бы тогда м-могла сказать точнее, видит ли он м-мир в цвете или нет.       Теодор покачал головой, не понимая, как после пережитого она не рыдает в истерике, а рассуждает о зрении гигантского кальмара.       — Давай ты присядешь на плед, — стараясь говорить спокойно, произнес Тео, не сводя с нее взгляда. — Нужно высушить твою одежду. — Он заметил её вопросительное выражение лица и с легкой улыбкой добавил: — И волосы.              — Т-только не волосы, — пролепетала она, обнимая себя за плечи, ища защиты от холода и от чужого взгляда. Встретив вопросительный взгляд Теодора, добавила едва слышно: — Мои… мои волосы не переносят никакой с-сушки, кроме как естественной.       — Ты свои мозги там, в воде, оставила? — резко бросил Малфой, но, увидев, как мелко дрожит Гермиона в объятиях Теодора, смягчил тон: — Ты вся дрожишь, Грейнджер, — проговорил он, приглаживая свои влажные волосы. Его серые глаза изучающе скользнули по ее лицу. — Просто позволь нам тебя высушить.              — Да, и твои волосы вряд ли станут пышнее, чем обычно,— с легкой усмешкой поддержал Тео, кивком указав на раскинутый плед. — Садись.              Она, словно марионетка, повинуясь их негласному приказу, осторожно опустилась на плед, и только сейчас пронизывающий холод коснулся ее сознания.       Прохладный осенний ветер, пробравшись под мокрую одежду, обвил ее ледяными объятиями, заставляя зубы выбивать дробь, а кожу — покрываться гусиной кожей.              Подняв взгляд, затуманенный приближающимися слезами, она встретилась с серыми, словно грозовое небо, глазами Малфоя. Он находился близко к ней и сидел на корточках, в его взгляде заплескалось беспокойство. Белоснежные пряди его волос небрежно обрамляли его лицо, подчеркивая его острые скулы и бледную кожу.              — Б-боже… — прошептала Гермиона, чувствуя, как зубы выбивают дрожь в каждом слове. Она подняла взгляд на Теодора, который уже извлекал волшебную палочку из складок мантии. — Я так испугалась… Всё произошло так внезапно, — в ее карих глазах плескался неподдельный ужас, отражавшийся в обеспокоенных зеленых омутах Теодора. Нижняя губа задрожала сильнее, уже не от холода, а от осознания чудом не случившейся трагедии. — А если бы я утонула?       — Ты бы не утонула, Гермиона, — голос Теодора, несмотря на его попытки, был далек от спокойствия, выдавая бурю эмоций, вызванную видом ее слёз. Он направил поток горячего воздуха на продрогшую девушку, пытаясь согреть и высушить ее одежду. — Ты была не одна.       Переглянувшись с Драко и Блейзом, которые тоже колдовали над её мокрыми волосами, Теодор заметил, как прерывисто она задышала, как сомкнулись её губы в отчаянной попытке сдержать рыдания. Всхлипнув, она резко подняла руку и закрыла ею рот, бросив взгляд на Нотта. Теодор опустился перед ней на колени, положил руки на её плечи, настойчиво ища её взгляда.       — Ты бы не утонула, Гермиона, — повторил он уже твёрже, искренне вкладывая в слова всю убеждённость. — Мы с Драко и Блейзом видели, как ты упала. И твоя подруга тоже.       Она слабо кивнула, но руку от рта не отняла, боясь, что иначе разразится рыданиями прямо перед ними.       — Конечно, Грейнджер, — вклинился Малфой, продолжая направлять на неё согревающие чары. Гермиона взглянула на него. Он сглотнул, словно пересиливая себя. — Мы бы не позволили этому случиться.       Она закрыла глаза, шумно втянула воздух носом, а затем медленно выдохнула ртом.       — Короткий вдох, длинный выдох, — напомнил ей Теодор, и она распахнула глаза, посмотрев на него с благодарностью.       — Спасибо, — прошептала она сиплым голосом, полным невыплаканных слез. — Адреналин в моей крови постепенно снижается… Я…       — Адреналин? — переспросил Теодор, невольно проведя большим пальцем по нежной коже её шеи. Он даже не заметил этого прикосновения, пока она не взглянула на его руку с лёгким упрёком. Тут же отдёрнув руку, он снова направил палочку на её одежду, стараясь побыстрее высушить её.       — Это гормон, отвечающий за реакцию бей или беги в случае опасности. Он готовит организм к защите или бегству.       — Ты очень умная, — произнес Теодор, не отрывая взгляда от ее глаз.       — Вот это ты сделал открытие, кудрявый друг-гений! — фыркнул Малфой, но в глубине души был рад, что своими расспросами Теодор отвлёк Гермиону от нового потока слёз. Этого зрелища он бы точно не выдержал.       — Ты в порядке, Гермиона? — выдохнула подбежавшая Луна, ее щеки алели от бега.       — Думаю, да, — Гермиона перевела взгляд на подругу, в глазах еще плескался испуг.       — Хорошо, что Уильям тебя спас, — Луна стянула с себя пеструю вязаную кофту с рукавами разной длины и бережно накинула ее на плечи Гермионы. — Прямо как Денниса пару лет назад!       Гермиона благодарно улыбнулась, и Луна легонько погладила ее по волосам.       — Уильям? — озадаченно переспросил Блейз, не сообразив, о ком идет речь.       — Ага, — подтвердила Луна, поворачиваясь к Забини. — Именно так его зовут.              — Кого — его, Полоумная? — в недоумении спросил Блейз, не имея ни малейшего представления.       — Еще раз назовешь ее так, — предостерегающе прошипела Гермиона, бросив на мулата испепеляющий взгляд.       Но тот, казалось, был загипнотизирован Драко, чей взгляд, красноречиво просил его замолчать.       — Ничего страшного, Гермиона, — подруга мечтательно улыбнулась, словно вспоминая что-то приятное. — Иногда люди ошибаются, это естественно. Я не обижаюсь, Блейз, можешь называть меня так, как тебе удобно.       Малфой сглотнул, словно подавился, и потупил взгляд, пряча свое смятение.       — Гигантского кальмара зовут Уильям, — промурлыкала блондинка, взгляд её небесных глаз утонул где-то в глубине собственных фантазий, словно она делилась самым заурядным наблюдением о погоде.              — Мерлиновы яйца, Лавгуд, ты уверена, что Распределяющая шляпа не пыталась сплавить тебя на Пуффендуй? — прошипел Блейз, изо всех сил стараясь сдержать смех, который вот-вот вырвется наружу, не позволяя себе раскатисто хохотать.              — Грейнджер, как ты? — спросил Драко, стараясь игнорировать Блейза. Она взглянула на него, затем перевела взгляд на Теодора, и в ее глазах снова заплескались слезы, отчаянно стремясь вырваться на свободу.       — Только давай без этого, — добавил он, стараясь смягчить голос до шепота и невесомо коснувшись её волос кончиком пальца, словно желая одним прикосновением унять её дрожь.       — Я в порядке, — пролепетала Гермиона, всхлипнув, и её плечи невольно содрогнулись от холода, проникающего сквозь влажную одежду.       Но одно лишь мимолетное движение глаз, дрожащий подбородок выдавали ее с головой: она была далека от спокойствия.       — С тобой всё будет хорошо, — произнес Тео, стараясь приободрить её слабой улыбкой. — Но почему ты не воспользовалась волшебной палочкой?       — Я оставила её в лодке… Купание было неожиданным, — ответила она, бросив испепеляющий взгляд на Забини. Вспомнив о палочке, она мысленно призвала ее и, когда прохладное древко коснулось ее ладони, глубоко выдохнула, прикрыла глаза, ощущая, как живительный поток магии разливается по телу, согревая и успокаивая...              Луна взяла ее левую руку в свою, сжала и тихо спросила:       — Может, вернемся в замок? Выпьем горячего чая… У меня как раз в сумке твои любимые шоколадные кексы. — Луна кивнула на свою полупустую сумку. — Я знала, что Уильяму они не нравятся, но они так нравятся тебе… Я даже взяла термос с чаем, думала, мы перекусим на лодке. — Она оглянулась на лодку, что лениво покачивалась на небольших волнах у самого берега. — Но думаю, тебе нужен горячий душ и жар камина.       — Ты права, Луна, — твердо сказала Гермиона пока расчесывала пальцами влажные, непослушные пряди, направляя на себя струю теплого воздуха, пока подруга говорила. — Спасибо за кексы, мы можем съесть их в нашей гостиной. — Она быстро окинула взглядом подругу, и ее глаза расширились. — У тебя же ноги по колено мокрые, а ты обо мне… Так, — Гермиона резко встала и, чуть покачнувшись, произнесла: — Немедленно пошли в замок, не хватало, чтобы ты еще заболела.       — Соглашусь, вам обеим нужно в замок, — вставил блондин, аккуратно пряча палочку в карман. — Мы вас проводим. Думаю, приключений с вас на сегодня хватит.              — Но я же не виновата в том, что случилось! — воскликнула Гермиона, слегка топнув ножкой, словно стремясь выразить всю глубину своего негодования.              Этот почти детский, невинный жест вызвал лишь усмешку у юношей, и Теодор заметил:              — Никто тебя не винит, но стоило хоть какие-то защитные чары наложить. Ты же знаешь, что там, под водой…              Гермиона невольно вздрогнула, вспоминая недавнее падение в ледяную воду и сковавший её страх.              — Не пугай её, — бросил Драко, бросив мимолетный взгляд на друга, и добавил, обращаясь к Гермионе: — Не слушай его, он просто русалок боится. Однажды его чуть не утащили, да, Тео? — слизеринец изогнул губы в хищной усмешке.              — Отвали, — беззлобно отозвался Нотт. — В следующий раз будь разумнее. Водяной народ не особо жалует волшебников, а Дамблдора здесь нет, чтобы им всё объяснять…              Тео резко замолчал, словно обронил запретное слово, и взгляд его метнулся от Гермионы. Драко выдохнул сдавленно, опустил глаза на плед, и пальцы его сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения.              Заметив нервозность, что внезапно сковала блондина, Гермиона поняла: он вновь тонул в воспоминаниях о шестом курсе, о непосильной ноше, возложенной на его юные плечи — убийстве профессора Дамблдора.               Желая избавиться от тягостного влияния минувших дней, она быстро перешла к другой теме. Ей было очевидно, как болезненно для него любое слово о погибшем директоре, ведь он ощущал свою ответственность за его кончину.              Его предательство и помощь Пожирателям смерти в проникновении в замок стали роковым фактором, приведшим к трагическому исходу.              — Спасибо вам, — она обвела взглядом слизеринцев, и едва заметная гримаса коснулась её губ, когда взгляд задержался на смуглом лице. Тот слегка опустил глаза, словно признавая свою долю вины в случившемся. Гермиона ободряюще коснулась его плеча. — Я рада, что вы оказались рядом и помогли мне. — Она взглянула на Теодора, затем на Драко и печально покачала головой. — Как же глупо с моей стороны было не создать никакого барьера. Ведь это же очевидно, что кто-то из нас мог оказаться в воде…       Неожиданно её речь оборвал звонкий голос Полумны Лавгуд, стоявшей возле самой воды.              — Благодарю тебя, Уильям! — громко объявила она и, словно завершая представление, бросила в озеро последний кусочек хлеба. — Пойдём, Гермиона. Чашка горячего чая — лучшее лекарство от всех невзгод, так говорит мой отец.              Пока она говорила, в ее пальцах ловко вращался кулон из пробок сливочного пива, а лицо озаряла улыбка, светлая и искренняя, словно утреннее солнце.       — Мы с тобой пойдем, — промурлыкала она, — а мальчики смогут использовать остатки хлеба, чтобы поблагодарить Уильяма за то, что он тебя спас. — Она бросила взгляд на Блейза. — И не забудьте представиться.       В ответ слизеринцы лишь обменялись сдержанными хмыканьями, но возражать не стали. Теодор, стоявший напротив Гермионы, отчаянно боролся с желанием расхохотаться и прикусил губу.       Гермиона кивнула, наспех скрутила влажные пряди в небрежный пучок и, зафиксировав его волшебной палочкой, направилась к Полумне. Но, помедлив, обернулась и с благодарностью в голосе произнесла:       — Еще раз спасибо вам.       Затем поспешила к ждавшей ее подруге.       Она очень тщательно промывала свои волосы, стараясь избавиться от неприятного озерного запаха, а после, заплетая влажные пряди в аккуратную косу, чувствовала, как её настроение улучшалось.              Когда гриффиндорка спустилась в уютную гостиную, она увидела, что Полумна, удобно устроившись на мягкой подушке у теплого камина, держала в руках большую кружку чая, от которой поднимался восхитительный аромат.              Гермиона, почувствовав непреодолимое желание выпить что-то горячее, присела рядом с подружкой, взяла с подноса свою кружку с душистым чаем и добавила к ней аппетитный шоколадный кекс.              Позже, когда они немного отдохнули, девушки решили развлечь себя игрой в шахматы, но Гермиона, не одержав ни одной победы над Луной, оставила это занятие. Вновь полились беседы, согретые теплом чая.              Именно в этой спокойной и умиротворяющей обстановке их и застала Джинни, которая выглядела уставшей и распаренной после интенсивной тренировки по квиддичу.              — О чём это вы там шепчетесь, девчонки? — поинтересовалась Джинни, подходя ближе.              — О том, как Уильям стал героем дня, конечно же, — мечтательно промурлыкала Полумна. — Он спас Гермиону!              — Что? — Джинни вскинула брови, озадаченная услышанным.              — Всё в порядке, Джин, — поспешила успокоить ее Гермиона. — Я просто немного оступилась и упала в воду, а Уильям…              — Уильям вытащил ее из озера и подтолкнул к берегу, — подхватила Полумна с горящими глазами, — а там Теодор и Драко помогли Гермионе выбраться. Я видела, как…              — Нотт и Малфой? — переспросила Джинни, удивленно вскидывая брови. — Не понимаю, что они там делали?              — Гуляли, наверное, — пожала плечами Полумна. — Но, Джинни, ты бы видела, как они бросились к воде, когда Гермиона упала!              — И в чём же заключалась их помощь? — с сомнением поинтересовалась рыжеволосая девушка.              —Теодор, поддерживая Гермиону за плечи, помог ей выбраться на берег, а потом они с Драко направили заклинания на её мокрую одежду, чтобы она высохла. Ещё у них был такой красивый жёлтый плед… точь-в-точь как ковёр у моих садовых гномов!              — Жёлтый плед? Что? — Джинни была явно сбита с толку упоминанием пледа, но, увидев улыбку на лице Гермионы, перевела взгляд на неё. —Ладно, Гермиона, а как ты вообще оказалась в озере?              — Я находилась в лодке, угощая Уильяма хлебом, когда внезапный крик Забини с берега привлек мое внимание. Попытка обернуться привела к тому, что лодка резко накренилась, и я потеряла равновесие, оказавшись в воде.              — Ох, мне так жаль, — с неподдельным сочувствием проговорила подруга, заключая Гермиону в объятия.              — Самое главное, что все закончилось благополучно, — ответила Гермиона, обнимая подругу в ответ.       — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?              — Да, Джинни, я просто испугалась, но сейчас всё хорошо.              — Хорошо! — Джинни обняла её ещё раз и, отстранившись, добавила: — Я присоединюсь к вам чуть позже, и мы вместе пойдём на ужин. Договорились?              — Пожалуй, я пропущу ужин, Джин. День выдался слишком… — Гермиона запнулась, — утомительным, к тому же я переела шоколадных кексов. Лучше почитаю и пораньше лягу спать.       — Ладно, я тебя поняла. Если уснёшь до моего возвращения, пусть сон твой будет крепким и спокойным. Луна, а ты?              — Конечно, я подожду тебя здесь.              Кивнув в знак согласия, Джинни моментально исчезла из виду за лестницей.              Гермиона, тепло попрощавшись с Луной и выразив признательность за чай, угощения и душевный разговор, а также за чудесно проведенное время, пообещала в следующий визит обязательно покормить Уильяма, но уже с берега. Затем она проследовала за Джинни в комнату.              Сменив одежду на свободную футболку отца с символикой его любимой музыкальной группы, она забралась под одеяло и, взяв в руки потрепанный экземпляр романа "Грозовой перевал", окунулась в гнетущую и завораживающую ауру любимой английской классики.       

***

      Вечером следующего дня, когда весь Большой зал гудел за ужином, Драко, вполуха внимая разговорам своих друзей, скользнул взглядом по залу. Его взгляд зацепился за девушку с каштановой гривой непокорных волос.              Грейнджер сидела в окружении шумных гриффиндорцев, но казалась отстраненной. Усталость глубоко омрачала её лицо, создавая тёмные круги под глазами и придавая её чертам непривычную хрупкость. Это напряжение невольно вызывало беспокойство в душе Драко.              Парень наблюдал за ней издалека, отмечая, как её взгляд скользит мимо друзей. Её рука машинально водила вилкой по тарелке, монотонно чертя бессмысленные узоры в остывшей еде. Время от времени она рассеянно кивала в ответ на болтовню рыжеволосой Уизли.              Как бы он ни старался отогнать навязчивые воспоминания, перед его мысленным взором вновь и вновь возникала та картина: перепуганное лицо, мокрые от воды пряди и непередаваемый ужас, отражающий в глазах, когда она осознала всю серьёзность случившегося.       В голове мелькнула дерзкая мысль: подойти и узнать, как она себя чувствует? Но он не знал, как она воспримет его участие, и эта неопределённость раздражала. Не отрывая взгляда от её лица, он пробормотал себе под нос:              — Наша староста выглядит болезненно.              Сидевший напротив Забини, нахмурившись, окинул взглядом Дафну и, не обнаружив ничего подозрительного, удивлённо посмотрел на Драко:       — Дафна выглядит превосходно.       — Он имеет в виду Грейнджер, друг мой, — поправил его Теодор, промокая губы салфеткой.       — А по-моему, она выглядит как обычно, — Блейз оглянулся на стол Гриффиндора и с недоумением спросил, возвращая взгляд к Драко: — Что уставился на неё, словно золотой снитч узрел?       — Я не уставился, — раздражённо ответил тот, стараясь скрыть смущение.       — Ага, — усмехнулся Блейз, подмигнув Теодору.       — Драко прав. Утром её не было на завтраке, а в обед она даже не притронулась к еде, — сказал Теодор, делая глоток тыквенного сока. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону и добавил: — Спрошу, как она себя чувствует, у нас сегодня совместное патрулирование.       — Мерлин, да что с вами такое? — воскликнул Забини, окинув их недоумённым взглядом. — То бросаетесь в воду за ней, то пялитесь оба за ужином. Я что-то пропустил?       — Я просто не хочу за неё выполнять работу, — Теодор нервно дёрнул плечом, но в его голосе проскользнула нотка беспокойства, которую он тщетно пытался скрыть.       Драко отвернулся, делая вид, что его интересует происходящее за гриффиндорским столом, но краем глаза продолжал наблюдать за Гермионой.       — Хорошая попытка, но не прокатит, — ухмыльнулся Блез, в его глазах плясали огоньки. — Вчера облапал девчонку своими лапищами. Жаждешь повторить свой героический подвиг? — Он вскинул брови, словно пародируя ловеласа, и картинно пожал плечом.              Теодор со смешком скомкал салфетку и запустил ее в друга. Забини картинно оскорбился.              — Мерлин, напомни мне, за какие такие заслуги я до сих пор терплю вашу компанию? — протянул Малфой с притворной усталостью, наблюдая за друзьями.              — Это скорее мы, — мулат ткнул пальцем сначала в себя, а затем в Тео, — снизошли до дружбы с тобой, а не наоборот!              Малфой нахмурился от этих слов, но, поймав озорные улыбки друзей, невольно улыбнулся в ответ. Как бы они ни бесили его своей непредсказуемостью, он любил их, несмотря на всю их идиотскую манеру поведения.              

***

      — Зайдёшь или так и будешь изображать из себя колонну? — громко сказал мулат, вальяжно развалившийся с Дафной на диване. Его голос звучал раздражённо, но в глазах читалось явное беспокойство.              Драко, нахмурившись, осознал, что застыл в дверном проёме. Словно очнувшись, он шагнул в гостиную и, целенаправленно двигаясь к дивану напротив, сбросил с него подушку и опустился рядом с Тео.              — О чем задумался, блондинчик? — нараспев промурлыкала Дафна, прижимаясь к Забини.       — О жизни, — хмыкнул Драко, скользнув взглядом по довольной парочке напротив.       — Глубоко, — с усмешкой отозвался Теодор, небрежно вращая палочку между пальцами.       — О-о, Драко у нас мальчик… э-э… особенный, — протянул Блейз, передразнивая манерность Дафны, а затем добавил уже тверже: — Мыслитель, гений… да просто золото, а не парень.       Ребята расхохотались, наблюдая, как скривилось лицо Малфоя.       — Ты меня с Поттером сравниваешь? — с напускной обидой возмутился Драко.       — Он избранный, а ты особенный, идиот, — сквозь смех выдавил Блейз, подавшись вперед и упираясь локтями в колени.       — Просто умолкни, — прошипел Малфой, закатив глаза к потолку.       — За это вы меня и любите, — беспечно пожал плечами Забини.       Дафна уютно устроила голову на плече Блейза, закрыв глаза, а Пэнси, устроившись поудобнее в кресле рядом с Драко, лениво взмахнула палочкой, призывая один из своих глянцевых журналов — очередной бессмысленный отпечаток на бумаге, способный, впрочем, отвлечь от тягостных мыслей.       — Выглядишь уставшим. Все в порядке, Драко? — не поднимая глаз от страниц, небрежно поинтересовалась Пэнси.       — Смотря что ты вкладываешь в понятие «в порядке», Пэнси, — Малфой потер переносицу, словно стирая невидимые морщины забот. Решив сменить тему, он небрежно поинтересовался: — Лучше поведай нам, чем занимаешь себя вдали от нашей блистательной компании?              — Пэнси — девушка занятая, разве нет, милочка? — промурлыкал Блейз, ехидно вскинув бровь и бросив на подругу взгляд, в котором плясали искры насмешки. — Может, просветишь друзей, почему целовалась с Пьюси? Не смотри так на Дафну, я лично лицезрел вашу идиллическую сцену во внутреннем дворике.              Пэнси испепелила мулата гневным взглядом и отвернулась, делая вид, что поглощена чтением. Однако деликатное покашливание Теодора заставило её огрызнуться:       — Мерлин, выключи своего старшего братца, Нотт. Я буду целоваться с кем пожелаю.       — Пэнс, но он… — начал Тео, с тревогой глядя на подругу, но она резко оборвала его:              — Сама разберусь, какой он, спасибо за беспокойство.              — Ну же, не сердись, змейка ты наша, — с притворной ласковостью протянул Забини, а затем лукаво добавил: — Они целовались с такой страстью, с такой самоотдачей… Тянет на оценку превосходно.              — Не завидуй, всем известно, что тебе до свадьбы перепадут лишь целомудренные поцелуи, — фыркнула Пэнси, надменно вскинув ворох темных волос и вновь погрузившись в страницы Ведьмополитена.       Мулат напрягся, готовый к словесной баталии, но Дафна положила руку ему на колено и тихо прошептала, слегка надув нижнюю губу:              — Прекрати, пожалуйста.              Блейз с шумом выдохнул и обнял Дафну за плечи, одарив Пэнси язвительной улыбкой. Не выдержав наглого выражения лица друга, Пэнси с раздражением швырнула журнал на столик.       Бросив взгляд на наручные часы, Теодор объявил:              — Мне на патрулирование через час. Может, сыграем в шахматы? — он скользнул взглядом по Малфою, задержался на Гринграсс, сидящей рядом с Забини, и едва заметно улыбнулся. Но спокойствие на лице Дафны тут же сменилось тревогой. Она поднялась с дивана и подошла к Тео.              — Тео, у тебя нерв под глазом, — девушка провела кончиками пальцев по его щеке, внимательно всматриваясь в лицо друга. — Он снова дергается. Что-то случилось?              — Тео? — встревоженно вклинилась Пэнси, глядя на друга.              — Нервишки сдали, малыш? Наверное, напряжно целый день следить за Грейнджер и её приёмами пищи? — с коварной усмешкой протянул Блейз.              Пэнси и Дафна растерянно переглянулись, не понимая, какое отношение ко всему этому имеет Грейнджер, а затем взгляды девушек вновь обратились к Теодору, который, взъерошивая непокорные кудри, повернулся к Блейзу и сухо, но беззлобно обронил:              — Прекращай.              Но Блейзу не суждено было ответить: Малфой уже сверлил его предостерегающим взглядом. Тишину разрезал тонкий голосок подруги.              — Снова кошмары, да? — обеспокоенно спросила Дафна, опускаясь на колени перед другом. Теодор посмотрел на нее и, невесело усмехнувшись, кивнул.              Девушка знала, что он больше ничего не расскажет, и ее сердце сжималось от беспомощности. Ее лучший друг страдал, а она ничем не могла помочь. Ведь он не мог постоянно принимать зелье сна без сновидений.              Мальчики всегда оберегали ее и Пэнси, особенно сейчас, когда все стало сложнее. И пусть Волан-де-Морт пал, его сторонники где-то прятались, выжидая удобного момента. Дафна отбросила мрачные мысли, сжала руку друга и прошептала:              — Мы со всем этим справимся. Все вместе.              Теодор грустно улыбнулся, поднял Дафну с колен и обнял ее. Затем, отстранившись, громко произнес:              — Дафна, ты единственная, кто способна мне противостоять. Окажи любезность, сыграй со мной. — Тео многозначительно вскинул бровь.              Дафна, слегка покраснев, улыбнулась в ответ. Она всегда знала, что Тео умеет разрядить обстановку, даже когда напряжение готово было прорваться наружу.              Нужно будет непременно узнать, как избавиться от этих изматывающих кошмаров. Если магия даст лишь временное облегчение, она обратится к маггловским способам, но сейчас… Сейчас девушка предпочла не бередить эту рану, понимая, что любое неосторожное слово лишь омрачит их вечер.              Поэтому она призвала шахматную доску и, возвращаясь на диван, бросила Тео, лукаво блеснув глазами:              — Готов? Не надейся, что я снова буду тебе поддаваться.       — Это вызов? — Теодор самодовольно улыбнулся, расставляя фигуры на доске.       — Тео, расскажи нам, — нетерпеливо произнесла Пэнси, скрестив руки на груди и впиваясь взглядом в Теодора и Дафну, склонившихся над шахматной доской.       — Пэнс, давай лучше понаблюдаем за триумфом Дафны, — Драко покачал головой, стараясь разрядить обстановку. — Не будем превращать вечер в спор.       — Как хотите! — отрезала Пэнси, и в ее голосе отчетливо слышалось раздражение.       Драко вздохнул, откинувшись на спинку дивана. Взгляд его скользнул по Пэнси, и он понял, как сильно она переживает за Тео. Кроме их тесной компании, у нее никого не осталось, и эта мысль легла тенью на его сердце.       Тео кивнул, давая понять, что игра начинается.       Партия разворачивалась неспешно, словно танец, где каждый ход был тщательно выверен. Напряжение в комнате постепенно рассеялось, уступая место азартному предвкушению. Блейз принимал ставки от Малфоя и Пэнси, гадавших, кто одержит верх.       Друзья подбадривали игроков, но те, казалось, полностью погрузились в лабиринт шахматных комбинаций, не замечая ничего вокруг. Фигуры скользили по доске, словно в заколдованном танце, унося их в мир стратегий и расчетов.       Дафна, полностью сосредоточенная на игре, отгородилась от внешнего мира. Шахматы стали для нее не просто развлечением, а спасительным убежищем от тревог, преследовавших ее даже в минуты покоя.       Тео, напротив, излучал уверенность. Он знал, что его стратегия продумана до мелочей и каждый ход мог стать решающим. Ловко маневрируя фигурами, он пытался разгадать замыслы Дафны. В его глазах плясала азартная искра, и он не мог сдержать улыбку, когда его план срабатывал.       — И это победа, друзья мои! — Блейз сорвался с дивана в едином порыве восторга. Триумфальная улыбка победителя, ведь он-то ставил на Дафну, тут же сменилась спокойной, почти снисходительной маской.              Блейз озорно подмигнул Дафне и с деланным сочувствием произнес:       — Увы, Тео, сегодня не твой день.       — Я еще отыграюсь, — Тео запустил пальцы в растрепанные волосы.       Драко похлопал его по плечу в показном жесте утешения, а в душе ликовал: его ставка на подругу сыграла.       Но их размышления прервал голос Блейза:       — А теперь марш на патрулирование, достопочтенный староста школы. Не поскупись на снятые баллы, а то, видит Мерлин, мы ползем в самом конце, как глизни в августе.              Теодор с едва уловимой усмешкой пригладил непокорные пряди, скользнул по Дафне взглядом, полным искренней благодарности за ее феерическую игру, затем, поднявшись с дивана, одернул складки мантии. Легким взмахом руки Тео попрощался с друзьями и покинул гостиную.

***

      Приближаясь к дверям Большого зала, откуда начинался их обход, Теодор замер, пораженный открывшейся картиной. Перед ним развернулась сцена, полная домашней, почти интимной теплоты, диссонирующей с величием замка.       Гермиона, закутанная в огромный, цвета глубокой ночи шерстяной свитер крупной вязки, с рукавами, скрывающими запястья, в темных джинсах и с небрежным пучком на макушке, скрепленным волшебной палочкой, — своеобразной заколкой волшебницы, — источала какое-то неземное очарование.              От этого зрелища в груди у Теодора словно что-то перевернулось, и каждый орган занял чужое, непривычное место. Девушка что-то тихо шептала своему рыжему коту, который, казалось, всем своим видом выражал вселенскую скорбь, уныло прижимаясь к ее ногам.              Непокорные завитки каштановых волос то и дело выбивались из её прически, словно стремясь разрушить эту забавную конструкцию, а она упрямо сдувала их с лица.       — Больше никаких исчезновений, Глотик, — проворковала девушка, наклоняясь к коту и грозя ему пальцем прямо перед самым носом. — Иначе ошейник с отслеживающими чарами станет твоим постоянным аксессуаром. А я знаю, как ты его ненавидишь, — с притворной строгостью закончила она.       Уголки губ Теодора невольно дрогнули в улыбке, когда он нарушил тишину:       — Перешла на воспитание котов?       Вздрогнув от неожиданности, девушка ойкнула и обернулась к слизеринцу.       — Привет, Нотт, — быстро проговорила она, затем перевела взгляд на своего фамильяра и, слегка нахмурившись, вновь обратилась к нему: — Живоглот, возвращайся в башню, Полная Дама тебя пропустит.              Рыжий кот протяжно мяукнул и, бросив на вошедшего презрительный взгляд, неспешно направился к лестнице, высоко задрав свой пушистый хвост.              — Вот же упрямец, — прошептала девушка, глядя вслед удаляющемуся коту.       — Говорят, животные перенимают черты своих хозяев, — прошептал Теодор скорее в пустоту, чем ей.              Гермиона, чьи пальцы, занятые беспалочковой магией, колдовали над одеждой, избавляя её от назойливых кошачьих волосков, вскинула бровь, уловив обрывок его фразы.       — Что-что?       — Я спросил, как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Выглядишь… измотанной, — проговорил Тео, внимательно изучая её лицо с непривычной серьёзностью.       — Именно так себя и чувствую, — выдохнула Гермиона, прикрыв лоб ладонью. — Пожалуй, стоит навестить мадам Помфри. — Она взглянула на него. — Ты не против, если я забегу к ней во время нашего патрулирования?       — Не против.       — Прекрасно, — отозвалась она, но тут же выпалила, словно боясь передумать: — Я бы и без бодроперцового зелья обошлась, но мои соседки по спальне вряд ли захотят еще раз лицезреть мою пижаму…       На этих словах уголки её губ тронула легкая усмешка.       — Что не так с твоей пижамой? — невольно вырвалось у Теодора, и в воображении тут же возник дерзкий образ Грейнджер, закутанной в нечто уютное и, вне всяких сомнений, соблазнительное.       Легкий румянец залил щёки Гермионы, и она, ускоряя шаг, пробормотала:       — Ничего. Обычная пижама.       — Ну же, Грейнджер, — протянул парень с ухмылкой, в голосе прозвучало игривое лукавство, — теперь я не усну, терзаемый мыслями о твоей пижаме.       От этих слов Гермиона вспыхнула, словно маков цвет, и поспешила сменить тему, вспомнив о вчерашнем:       — Спасибо, что помог мне. Я действительно испугалась… А вдруг бы Луна не среагировала вовремя, и…       Теодор понял, к чему она клонит, и, решив не поддаваться мрачным мыслям, которые и сам старался отогнать (что было бы, не окажись он с Драко и Блейзом у озера?), отмахнулся от наваждения и спокойно произнес:              — Скорее, тебе стоит благодарить этого кальмара… Как его там? — парень задумчиво пожевал губы, пытаясь вспомнить имя, и, не будучи уверенным, произнес: — Уильям, кажется?       — Да, — рассеянно кивнула девушка, все еще плененная вчерашними событиями.       — От Полумны, — уголки её губ тронула лёгкая, почти загадочная улыбка. Она медленно приблизилась к Тео, заставляя его наклонить голову ближе к ней, словно собираясь поделиться каким-то важным секретом. Её дыхание коснулось его щеки, когда она полушёпотом добавила: — Кажется, она сама его так назвала.       Нотт невольно округлил глаза, его дыхание на мгновение сбилось от такой неожиданной близости. Он почувствовал, как тепло её тела проникает сквозь ткань одежды, вызывая странное волнение внутри.       — Тебе не кажется, что она… немного странная? — наконец выдавил он, стараясь сохранить самообладание.       — Есть такое, — Гермиона пожала плечами, но тут же добавила: — Полумна очень добрая. И потом, — она взглянула на идущего рядом Тео, — искра безумия есть в каждом, разве нет?       — Возможно, ты права, — парень посмотрел на нее и кивнул, признавая ее правоту.       Они шли быстрым шагом в уютной тишине, нарушаемой лишь приглушенным эхом их шагов и шепотом, доносившимся из сумрачных глубин неспящих портретов.       Вдруг тишину разорвал оглушительный залп:       — Апчхи!       Теодор вздрогнул, словно от удара, и встревоженно посмотрел на девушку, закрывшую рот ладонью.       — Будь здорова, — пробормотал он, но в ответ ее вновь накрыла волна чихания.       — Спа… Апчхи! Апчхи! Апчхи! Апчхи!       В каждом новом порыве она комично сгибалась пополам, а палочка, воткнутая в ее небрежный пучок, угрожающе кренилась, готовая вот-вот выпасть.       Тео не смог сдержать тихого смешка, и именно в этот момент Гермиона, наконец перестав чихать, повернула к нему свое раскрасневшееся лицо, нахмурив брови.       — Прости, я не хотел смеяться, но ты выглядела… забавно, когда чихала. Не смог удержаться, — проговорил он, закусив щеку изнутри и рассматривая ее насупленное личико. Слизеринец не выдержал и расхохотался.       — Прекрати! Это вовсе не смешно, Теодор! — повысила она голос и, набрав в грудь воздуха, сдула прядь, упавшую на правый глаз.       Поначалу он не обратил внимания на то, что она назвала его полным именем, засмотревшись на ее губы, вытянутые в трогательную трубочку. Но затем она повторила, обиженно надув губки:       — Теодор Нотт, прекрати надо мной смеяться!       И, услышав свое полное имя, он почувствовал, как внутри все перевернулось. От былого веселья не осталось и следа — оно лопнуло, словно боггарт, превращенный в шарик заклинанием Риддикулус.       — Тео, зови меня просто Тео. Теодором звали моего отца, и мне не нравится, когда ко мне так обращаются, — произнес парень, отвернувшись от девушки и устремив взгляд в темнеющий коридор. В голосе сквозило неприятие.       — Прости, я не знала… — тихо начала Гермиона, но Тео прервал ее, бросив через плечо:              — Все нормально, Грейнджер.       Когда они миновали несколько безмолвных рыцарских доспехов, он добавил почти шепотом, словно выдавая страшную тайну:       — Он был паршивым человеком. А отцом — еще хуже.              — Мне жаль, — с искренностью отозвалась девушка, глядя на его спину. Тео шёл на пару шагов впереди, словно избегая её сочувствия.       — Не стоит, — сухо бросил он через плечо, не замедляя шаг.       Тишина обволакивала их, пока они переходили на другой этаж. Нарушив молчание, Гермиона тихо произнесла:       — Гермиона.       — Что? — недоуменно обернулся Тео, не понимая, к чему это.       — Моё имя Гермиона. Зови меня так, хорошо?       — Ладно, — уголки его губ тронула едва заметная усмешка. Он медленно, по слогам произнёс её имя, передразнивая: — Гер-ми-о-на.       Девушка фыркнула, закатила глаза, но не ответила, продолжая идти.               Достигнув больничного крыла, Тео прислонился к стене и, погрузившись в мысли о предстоящем вечере, начал задумчиво крутить палочку между пальцами. Почувствовав на себе смущённый взгляд гриффиндорки, он вопросительно поднял брови.       — Я тебя подожду здесь.       — Хорошо, я ненадолго, — Гермиона переступила с ноги на ногу и, приоткрыв дверь, вошла в больничное крыло.       Через несколько минут она вернулась с зельем в руках и с покрасневшим носом. "Видимо, снова чихала", — подумал Тео и, удивлённо вскинув брови, спросил:       — Ты не выпила зелье?       — Нет, как видишь, пузырёк полон, — Гермиона лукаво улыбнулась и помахала склянкой перед лицом Нотта. В ответ он лишь закатил глаза, и до него донеслось: — Выпью его, когда вернусь в спальню, — она спрятала пузырёк в карман джинсов и, глупо улыбаясь в пол, добавила: — Не очень хочется патрулировать с паром, валящим из носа и ушей.       — Разумное решение, иначе я бы снял с тебя баллы, — с едкой усмешкой вставил Тео.       — Эй! За такое не снимают баллы с факультета! — возмущённо пролепетала Гермиона.       — Кто тебе такое сказал? — подтрунивая, серьёзно спросил Тео, но тут он услышал звук, которого распалённая спором Гермиона не заметила.              Он хмыкнул, и девушка уже открыла рот, чтобы возразить, но Тео приложил палец к губам, призывая к тишине. Она безмолвно кивнула, вытащила палочку из причёски, высвобождая волну непокорных кудрей.               Лёгкий вихрь, поднятый её волосами, коснулся лица Тео, донося едва уловимый, нежный аромат. На миг он забыл о нарушителях, поддавшись искушению вдохнуть полной грудью её запах — запах луговых цветов, совсем не приторный, а свежий и лёгкий, идеально ей подходящий.              Однако, усилием воли подавив мимолётное наваждение, он развернулся и бесшумно скользнул к лестнице, где за нишей, он был уверен, прятались нарушители комендантского часа.              Тео резко заглянул в тёмную нишу и громко произнёс:              — Минус двадцать очков с каждого из вас.              Взору старосты открылась пикантная картина. Пуффендуец, явно шестикурсник, с жадностью припал к шее черноволосой девушки, и из-под распахнутой рубашки дерзко алел кружевной красный лифчик.              — Ну-ну, и что же тут у нас творится? — елейным голосом пропел староста школы, похлопывая палочкой по ладони. — После отбоя, да еще и за столь увлекательным занятием.              — Мы… мы… — пролепетала девушка, дрожащими пальцами безуспешно пытаясь застегнуть блузку.              — Мисс Дейстроуд, прекратите бесплодные попытки оправдаться, вам это не удастся, — закатил глаза Тео. — Застегнитесь. — И, переведя взгляд на смущенного мальчишку, добавил: — И вы, мистер Роджерс, тоже.       Набрав в грудь воздуха, он громко и строго произнес:              — Пора уяснить, что после отбоя в коридорах делать нечего!       Направив палочку на застигнутую врасплох девушку, он взмахом вернул ее блузке пристойный вид.              — А теперь, —произнес он отрывисто, спрятав палочку в мантию, — когда проблемы с одеждой решены, бегом по своим спальням! Если через минуту я вас здесь увижу, получите в дополнение отработку у Филча.               Парочка сорвалась с места и скрылась за ближайшим поворотом. Видимо, упоминание мистера Филча подействовало на них как красная тряпка на быка, только наоборот.              Гермиона тихо хихикнула и спросила:              — Справедливо, конечно, но как ты узнал?              — О-о, — протянул он, запуская руку в волосы, — я их услышал. — Тео с лукавой улыбкой махнул рукой на нишу под лестницей. — Это излюбленное место многих учеников.              — Откуда ты знаешь? Ты тоже… — она осеклась, прикрыв рот ладонью, и пробормотала: — Прости, я не это имела в виду.              — Всё в порядке, — ухмыльнулся Тео, наблюдая за порозовевшими щеками гриффиндорки. — Ладно, пошли дальше, нам осталось немного, — обратился он к девушке, получив в ответ лишь сонный кивок.