Молись...

Эс очнулся в своей кровати. Комната была освещена лишь тусклым мерцанием слабой ночной лампы, от которой света было не больше, чем от восковой свечи. Над ним склонилась Юно. — Простите… — прошептал Эс. — Очнулся. — сказала девушка. — Как самочувствие? — Простите. — повторил надзиратель. Он попытался сесть на кровати, но тут же закрыл рукой рот и практически сложился пополам, прижимая вторую к животу. — Отведите его в ванную! — распорядилась Юно. Казуи буквально за шкирку стащил Эса с постели, а затем он и Микото взяли его под руки и повели в душевую. Сама Юно убежала делать ему восстановительный раствор.

❦ ════ •⊰✧⊱• ════ ❦

…Его тошнило почти два часа; может, два с половиной. Причём всё съеденное вышло ещё в первые несколько заходов — дальше просто рвало вхолостую, одним только желудочным соком. Эсу казалось, что он просто умрёт от внутреннего кровоизлияния, потому что его пищевод лопнет, не выдержав едкости кислоты. Казуи держал его за плечи, а Микото в нужные моменты включал кран. В перерывах между приступами Юно фактически силой заливала в него солено-сладкую воду. Наконец, после очередного припадка, он отстранил предложенное питьё, держась за раковину, встал с холодного кафельного пола и через силу выдавил что-то вроде «хватит». После этого он рухнул без сил в заботливо подставленные объятия Казуи. Его отвели в свою комнату и снова уложили в постель. — Простите… Простите… Пожалуйста, простите меня. — как обезумевший, повторял Эс. Его всего трясло. — Он не в себе… — с опаской проговорила Му. — Температура. — констатировала Юно. — Видимо, нагрелся от напряжения. Ничего, сейчас собьём. Продолжайте его отпаивать, я сейчас. Она снова исчезла в коридоре и вскоре вернулась с холодным уксусным компрессом, который тут же аккуратно положила ему на лоб. Эс сразу притих. Через пару минут он тихонько застонал и открыл глаза. — Ну что, отпустило? — спросила Юно. — Голова… Болит. — еле слышно проговорил Эс. — Простите… Пожалуйста, простите меня! — Ты уж извини, Эс-кун, что я тебя так по затылку приложил. — вздохнул Казуи. — Я просто… Ничего лучше не придумал. — П… По затылку? Я не помню… — прошептал Эс. — А что… Что случилось?.. — Что ты последнее помнишь? — требовательно спросила Юно. Эс задумался… И вдруг его зрачки резко сузились. Он рывком сел на кровати и прижал руку ко рту. — Что такое? — недоуменно произнёс Микото. — М… Махиру… Я… Там… Тогда… — он снова задрожал. — Возьми себя в руки. — терпеливо приказала Юно. Эс сглотнул слюну и на одном дыхании выговорил: — Последнее, что я помню — мне захотелось попробовать человеческое мясо. Я пошёл, отрезал кусочек плоти Махиру и съел. И дальше… Всё. Все ахнули, а после этого воцарилась тишина. Эс рухнул на кровать, отвернулся к стене и зарыдал. — И с чего вдруг? — Юно села рядом с ним на кровать и положила руку ему на плечо. — Не знаю… Наверное, контракт как-то повлиял… Я был одержим идеей её воскресить. И её, и Шидо, и Харуку… Я больше не мог этого выносить. Мне больно… Слишком больно… Я бы отдал всё, чтобы их вернуть… Но этот бокал не воскрешает мертвых, как говорила Баника, они просто становятся ходячими трупами и выполняют приказы контрактора. Я убил её обратно и пошёл на кухню, чтобы утолить голод и в какой-то момент… — Если бы я не видела демона своими глазами, я бы подумала, что у тебя поехала крыша. — покачала головой Котоко. — Хотя вообще я так и подумала, когда услышала, что ты схватил Му и хочешь её съесть. — Му? — у Эса широко распахнулись глаза. — Да. — всхлипнула Му, показывая пластырь на щеке. — Это ты… Порезал. Эс закатил глаза и упал без памяти на подушки. — Не бойся, она не вернётся. — Юно положила руку ему на голову. — Мы тебя защитим. Эс уже не слышал.

❦ ════ •⊰✧⊱• ════ ❦

Когда Эс снова проснулся, часы показывали полночь. «Я весь день проспал?..» В комнате никого не было. Только на кровати у него в ногах сидела Аманэ, сложив руки возле груди и беззвучно шевеля губами. Похоже, она молилась. — Аманэ?.. — тихонько позвал он. Губы у него пересохли, ужасно хотелось пить. Аманэ не отвечала. Эс свернулся калачиком и затих, молча глядя в пустоту. Внезапно ему показалось, будто возле стены мелькнула какая-то тень. Эс попытался убедить себя в том, что это просто игра света, но в следующую же секунду во мраке в углу комнаты загорелись два красных огонька. Прямо перед ним из темноты возникла Баника. — В моей игре правила просты: кто не за столом, тот в меню! — прошипела она и потянулась к нему рукой с красными ногтями. Эс хотел закричать, но крик замер в горле. Он просто забился в угол, смотрел на Банику широко распахнутыми глазами и тяжело дышал. Внезапно рука Баники наткнулась на тончающую прозрачно-золотистую плёнку. Плёнка слегка натянулась, отпечатав на её ладони золотые следы. Женщина вдруг зашипела и отдернула руку. — Неприятно… — прокомментировала она, глядя на ладонь. Золотые следы расстаяли, словно впитались в её кожу. Эс недоуменно смотрел на неё. Она подняла голову и посмотрела на него. — Ладно. — усмехнула она. — Всё равно сам ко мне придёшь, когда настанет время. — Оставь его, порождение дьявола. Эс и Баника одновременно повернулись. Аманэ открыла глаза и злобно смотрела на женщину. — Тебе не удастся снова им овладеть. — произнесла девочка. — Этот человек оправдал меня, а значит признал нашу веру. Теперь он под защитой Господа. Пока я рядом, ты не сможешь к нему прикоснуться. Баника смотрела на неё и в её глазах медленно разгоралось бешенство. — Начнём с того… — назидательным тоном сказала она. — Не очень-то корректно ты назвал меня порождением дьявола, девочка. Я тоже когда-то была человеком. Неприятно слышать такое определение. — Меня не интересует твоё прошлое. — ответила Аманэ. — Важно лишь то, что в настоящем ты отвратительный злобный демон. Убирайся. Не трогай надзирателя. — Я не злобная! — почти по-детски надула губы Баника. — Я просто развлекаюсь! — Сгинь. — фыркнула Аманэ. — Ну и ладно. — презрительно бросила Баника. — Я буду ждать. — обратилась она к Эсу. Затем она снова ушла в другой угол комнаты и растворилась в полумраке. Эс, с трудом отдышавшись, шокированно посмотрел на Аманэ. — Как ты это сделала? — хрипловато произнёс он. — Я просто молилась. — коротко ответила девочка. — И тебе советую делать то же самое. Эс никогда в жизни не молился. Ни одной молитвы он не знал и о высших силах имел крайне смутное представление — единственным, что у него ассоциировалось со словом «Бог», была сама Аманэ. Он просто сцепил руки в замок, прижал к груди и тихо просил кого-то свыше его защитить.