colonel (Caleb)

You can be my daddy tonight-night-night

I'm neon phosphorescent

Open like a Christmas present, oh

You can be my daddy tonight-night-night

If you're seeking heaven

Then you wanna come and get it, get it

      Жесткая ткань формы привычно неприятно натирала нежную кожу, а уже порядком поднадоевший бандаж на груди оставлял отвратительные красные следы на мягкой плоти. Но это был единственный выход остаться незамеченной, продолжить службу во флоте, чтобы не подвергать опасности и риску здоровье уже совсем не молодого отца, которого итак подкосила служба достаточно сильно. Потому, как только пришла повестка о срочном призыве всех резервов, Саманта сразу отправилась вместо него, даже не говоря об этом своему семейству. Ведь они точно не отпустили бы ее, как могут близкие в здравом уме отпустить девушку в столь опасное место, где люди рискуют своей жизнью?       Пришлось, конечно, отрезать свои волосы, оставляя мальчишескую стрижку, перекраситься из рыжего в темный, чтобы меньше привлекать внимания, а чертовы веснушки каждое утро впопыхах, пока все еще спят, замазывать. Яркий цвет привлек бы внимание руководства сразу, а так ее почти не замечают, считая еще одним слишком хилым бойцом на замену более опытного. А ее имя помогает почти не врать, ведь дома девушку часто звали Сэм, от чего сойти за неокрепшего юнца было проще простого.       Жаль только, что от физического воздействия это не защищает, а тренировки для нее проходят, как и для всех. Ее неподготовленное тело ноет каждый день, а синяки почти не сходят с рук и тела после особо интенсивных занятий по рукопашному и защите. Запястье ноет от отдачи пистолета, а некогда яркие голубые глаза потухли, становясь каким-то бледными и невыразительными. Но разве стоит переживать о такой мелочи, когда на кону жизнь ее близких? Точно не стоит.       Из-за ее неуклюжести многие в отряде сразу ее невзлюбили, да и почему должны были. Суровый полковник, что следил за их подготовкой тоже был крайне не доволен ее результатами, часто отчитывал, даже не глядя толком на своего новобранца. А Сэм как-то особенно сильно переживала, что ему не нравится то, что он видит. Что его фиолетовые глаза временами брезгливо проходятся по ее худощавому телу, что совсем не похоже на тело парня двадцати лет. Ни мышц, ни роста, ни какой-либо смекалки, что только раздражало молодого мужчину, который недавно получил новое звание и этот отряд должен был показывать лучшие результаты, чтобы он так и оставался полковником.       — Иди в душ и не попадайся мне на глаза сегодня больше. Неужели твой отец не видел, насколько ты никчемный, раз послал сюда вместо себя?       Его голос холодный и он по обычному стоит, сложив руки за спиной и смотря куда-то в сторону, дабы не прибить просто этого доходягу на месте. Ему было многое непонятно и понимать он отказывался, для чего уважаемый человек и хороший воин так поступил. Видимо, он не особо любил сына, раз буквально отправил его умирать, потому что подготовиться к очередному нападению врагов тот точно не успеет, а значит вскоре одной проблемой в его отряде станет меньше.       Он замечает, как недоразумение уходит, поникнув. Как сжимаются маленькие и совсем не мужские ладошки. Полковник уже давно подметил, что даже пальцы у Сэма маленькие, тонкие и аккуратные, точно у девушки. Но девушка не смогла бы попасть к ним, это было бы позором для семьи и для нее в первую очередь. И опозоренную семью ждало нечто похуже смерти, ведь всеобщее порицание и осуждение часто доходило до самых ужасных последствий.       Сэм потирает свои запястья в очередной раз, закусив губу, что не уходит от провожающего взгляда Калеба. По каким-то причинам этот жест кажется каким-то странным и вызывает у него реакцию не совсем нормальную. Какая-то жалость вперемешку с чем-то еще. Нет, ему определенно не стоит жалеть этого парня, потому что это точно не поможет новобранцу подготовиться к суровым боям и испытаниям этого места. Тому напротив нужно напрячься насколько это возможно и уже показать хоть какие-то результаты.       Странно, что он не помнит из разговоров товарищей, что у семейства Блэков был сын.       Девушка идет в душ, как и приказал полковник, намереваясь в действительности не показываться ему на глаза сегодня. Слишком уж давит на нее то, как смотрит на нее временами пусть и еще молодой, но мужчина. Ее в принципе напрягает то, что она в окружении одних лишь парней и мужчин. Приходится постоянно подбирать время, чтобы помыться и не попасться на глаза кому-либо в компроментирующем виде.       Благо, полковник отпустил ее раньше и сейчас она сможет насладиться нормальным приемом водных процедур, без излишней спешки. Иногда безумно хотелось просто подольше постоять под горячими струями воды, позволить себе расслабиться. Она проводит руками по своей груди, что стала чувствительной от того, что постоянно сдавлена тугой тканью. Красные следы почти не пропадают с бледной кожи, а волосы понемногу отрастают, что значит, нужно найти снова краску, чтобы подкрасить корни. Хорошо, что в этом месте многое можно выменять на вещи.       Саманта даже улыбается, когда ее тело хоть немного начинает чувствовать себя лучше, едва касается мест, где виднеются синяки разной давности, растирает пену по мягким изгибам, которые обычно сокрыты формой новобранца. Девушке хочется задержаться подольше, вдоволь насладиться моментом, но она понимает, что это невозможно. Со вздохом поворачивает вентиль, выключая воду, и оборачивается, чтобы взять полотенце.       Темный взгляд фиолетовых глаз смотрит на нее строго и безотрывно, вынуждая поскорее схватить полотно, чтобы прикрыться. Полковник стоит, сложив руки на груди и поджав свои губы. И ему совершенно не нравится то, что он сейчас видит.       — Рядовой Блэк, вам стоит объяснить, почему так вышло, что девушка попала в мой отряд. А после незамедлительно собрать свои вещи, иначе то, какой позор настигнет вашу семью — будет лишь меньшим из зол для вас.       Саманта сжимается от этих слов, посильнее затягивая на своем теле полотенце. Пренебрегает всеми нормами и моралями, подходя к полковнику и своими влажными холодными руками хватаясь за его руку через форменный пиджак. Она стоит так близко, что Калеб может рассмотреть, что ее лицо усыпано мелкими веснушками, губы дрожат от волнения, а если опустить взгляд ниже..то невольно вспоминается красивая упругая грудь, что наверняка идеально легла бы в его руки, когда он сжимал бы ее, лаская..Стоп. Эти мысли недопустимы.       — Полковник, пожалуйста, не говорите никому и не выгоняйте меня. Мой отец не может попасть сюда, он просто не выживет.       — А ты выживешь?       Голос стал ниже от непрошенных фантазий, что еще недавно и не должны были появиться в голове у Калеба. Он поражен тем, как столь слабый человек, который не подготовлен ни к чему из того, что проходит каждый день, просит сейчас позволить ему продолжить эти мучения. Неужели все те следы на ее теле не дают ей понять, что стоит уйти и не продолжать упираться, пытаясь доказать что-то? Разве стоит так мучать хрупкое тело, которое не создано для того, чтобы воевать и бороться? Девушки должны быть только для любви и заботы, это то, чего всегда придерживался полковник всю свою сознательную жизнь.       — Ты хоть видела себя? Ты слабая, ты не справляешься, ты не сможешь прожить здесь и пары месяцев, что уже говорить о том, чтобы выйти на поле боя? — И это мой выбор, полковник.       Саманта всегда была упертая, всегда старалась добиваться своего и сегодня она будет изо всех сил стараться, чтобы Калеб поверил ей и промолчал.       — Как после мы будем смотреть в глаза твоим родителям? Каждый раз нам приходится рассказывать родственникам о смерти их сыновей и отцов, и это не самая легчая задача. Как я смогу говорить твоей матери, что ты погибла, а я знал, что ты совсем не парень и у меня были все полномочия тебя отослать обратно? Или ты думаешь, что военные просто бесчувственные роботы, которым чуждо сострадание?       Девушка замолкает, опустив голову и все еще сжимая чужой рукав. Она кусает губы, ее плечи опущены, руки, что покрыты синяками, напряжены. Почему-то Калебу трудно сказать ей «нет». А может он просто не хочет? Хочет понаблюдать, попробовать дать шанс, потому что видел, как все это время она старается, и теперь, зная все аспекты, приходится признать, что для девушки она справлялась и правда неплохо все это время. Никогда не жаловалась, молча все принимала и терпела. Какая же сила духа должна быть, чтобы на такое решиться?       — Ладно. У тебя неделя, чтобы передумать. Потом я не смогу тебе помочь.       — Спасибо, Полковник!       Она радостно хватает свои вещи и убегает, чтобы привести себя в тот порядок, который требуется в этом месте. Стискивает свое тело и разум обстоятельствами и грубой одеждой, а потом спешит обратно в их общую комнату для сна. Она докажет, что ей не нужна эта неделя на раздумья, что она достойна остаться, что она не такая слабая, как может показаться. Постарается не подвести доверившегося ей мужчину, чьи фиолетовые глаза уже давно зацепили что-то внутри девичьего сердца.       Калеб качает головой, сам себя мысленно ругая за эту слабость, что вдруг вызвала нарушительница устава. Если кто-то узнает, это навредит не только ей, но и ему. Придется присматривать за этой девушкой, ведь проколоться в таком деле не сложно. И его взгляд цепляется за кусочек темной ткани, что остался лежать на лавке, где до этого лежали вещи Сэм. Подойдя ближе, он понимает, что это ее трусики, которые она в спешке забыла. И как она еще ни разу не попалась?       За дверью душевой начинают раздаваться голоса и рука автоматически хватает кружево, убирая его в карман. После он обязательно еще раз поговорит с ней и напомнит о безопасности, а пока под недоумевающие взгляды выходит из душа, направляясь в свой кабинет. Да, не каждый день полковник оказывается в душе новобранцев и уходит оттуда полностью одетый и сухой, но с лихорадочным блеском в глазах. А чужое белье словно горит в кармане штанов, вызывая давно задушенное и забытое чувство. Возбуждение.       Он почти влетает в свой кабинет, запирая дверь на замок изнутри. Ткань штанов натянулась, а слишком хорошо запомнившийся образ девушки, чья влажная кожа блестела и манила прикоснуться, только усугубляет ситуацию. Долгое воздержание никак не способствует успокоению, и рука почти на автомате ложится на эрегированный член, сжимая сквозь ткань. Низкий стон проходится по кабинету, а после и звук ремня и молнии, когда Калеб освобождает свою плоть.       — Блять..       Он сжимает себя, свободной рукой вытаскивая трусики Сэм и поднося их к лицу. И кажется, будто пахнет она божественно, а стонет, наверняка, еще восхитительнее, чем он может себе представить. Ткань скользит по его члену, пачкается в его смазке, срывает внутри все замки, когда сознание подкидывает все больше возможных картин того, как бы он брал нарушительницу, заставляя прогнуться в спине. Ее красивые губы приоткрывались бы в немых и громких стонах, умоляли бы его продолжать.       Чем больше он представляет, тем хаотичнее становятся его движения, подталкивая к самому краю, за которым следует долгожданная разрядка. Белесые капли окропляют белье девушки, это похоже на метки, которые он с удовольствием бы оставлял на ее теле, которые были бы куда лучше, чем синяки от тренировок. Его засосы и укусы идеально дополняли бы наслаждение девушки, которая непременно бы потом вернулась, чтобы уже самостоятельно насадиться на твердый член Калеба. И он бы дал ей это.

***

      Саманта же абсолютно ни о чем не подозревала, но какая-то легкая улыбка и чувство тепла грело ее, что кто-то теперь знает о ее секрете, но решил быть на ее стороне, а не сразу выдать и показать остальным, что может быть с теми, кто против правил.       Почти всю неделю Калеб старался не обращать на нее внимание, да и девушка пыталась не попадаться лишний раз ему, усиленно доказывая всем, что не слабая и меняется. Что с каждым днем ей понемногу все проще выполнять, что от них требуют. Да, она все еще далека от мужской подготовки и силы. Но то, какой она пришла сюда, и какая сейчас, это уже два разных человека. Даже синяков становится все меньше, потому как ее внимательность растет с каждым днем.       Когда в конце недели им всем дают возможность отдохнуть и в честь улучшившихся результатов объявляют о посещении горячих источников, многие с энтузиазмом поддерживают эту идею. Саманта же как всегда в стороне неловко улыбается, не замечая напряженного взгляда полковника. Горячие источники — не самое лучшее место, куда стоит отправляться девушке в окружении тридцати мужчин, которые не видели женщин уже месяц.       На следующее утро все просыпаются с большей охотой, потому как не тренировки их ждут, а день расслабления. Даже Сэм собирается, чувствуя, что ей очень понравится то, как горячая вода будет приятно расслаблять. Главное найти спокойное место, но там, куда они едут, с этим проблем быть не должно, все же это одно из лучших мест, и она многое о нем слышала. И всегда можно попытаться договориться с персоналом об уединении.       Весь отряд, словно это не будущие военные, а школьники на экскурсии, постепенно разбредаются, шумно переговариваясь. Каждый находит себе подходящее место и нетерпеливо занимает его, пока остальные либо ждут очереди, либо флиртуют с девушками, что здесь работают. Полковник смотрит на них, как на отбившееся от рук стадо, но стоит ему кашлянуть, словно прочищая горло, парни чуть затихают, беря себя в руки.       Не хватало еще опозорить флот выходками одичалых новобранцев.       Сэм нигде не видно, хотя все остальные здесь, но он быстро находит ее взглядом. Та старается смотреть на обстановку, на красивый сад вокруг и декоративные бумажные фонарики, избегая вид мужчин перед собой. Немного красная и смущенная, напуганная и нахохлившаяся, как воробей, готовый вспорхнуть и улететь подальше от представшего зрелища. Вот только лететь ей некуда.       — Присмотрите за моими новобранцами, особенно за этим.       Он обращается к хозяину источников, что лично пришел проконтролировать происходящее, указывая на Сэм. Не так часто военные снимают у него весь курорт на сутки, чтобы солдаты могли расслабиться.       — Я воспользуюсь вашей вип комнатой, она ведь все равно пустует?       Получив кивок, Калеб оставляет парней, надеясь, что за полчаса те ничего дурного не сделают. Саманта видит, как полковник уходит и думает, что сейчас самое время улизнуть, чтобы тоже понежиться в горячей воде. Раньше она часто бывала с семьей в таких местах, но женщин и мужчин всегда разделяли. Сейчас же по понятным причинам ей предстала картина того, как же могут вести себя мужчины, когда девушки этого не видят, и когда они думают прежде всего об удовлетворении своих желаний в короткий случайный момент свободы.       Слышится шум и всплеск воды, что заставляет владельца источников отвлечься, поспешить к месту возможной драки, и Сэм спешит скрыться. Видимо, полковник отошел по своим делам, а значит у нее есть немного времени, пока он не вернется. Если воспользоваться одной из индивидуальных комнат, куда обычно попадают более богатые и влиятельные гости, то можно действительно хорошо расслабиться и отдохнуть от шума, который уже порядком поднадоел, заставляя мозг взрываться от того, насколько же мужчины везде вносят хаос и неразбериху.       Одна дверь не поддается, и она пробует открыть вторую, которая на ее удачу оказывается не заперта. Саманта закрывает ее, чтобы никто больше не смог пройти, торопливо стягивает одежду, бандаж, берет мягкое полотенце, оборачивая тело в него и почти мурлычет себе под нос, когда идет к ширме, за которой будет источник с красивым видом на горы и сад. Это небольшое уединение и отрезанный от остальных участок дома подарят ей такое нужное сейчас время в тишине.       Стоит сделать шаг за ширму, как ее глаза натыкаются на макушку, опускаются к сильным напряженным плечам и рукам что опираются о выступ. Еще один крохотный шаг, чтобы увидеть, что это полковник сидит в воде, от которой идет пар, прикрыв глаза и расслабившись. Его полотенце лежит рядом с водоемом, что означает лишь одно — в воде он полностью обнажен. И это было логично, ведь тот явно не ждал никого в компанию.       Девушка делает шаг назад, задевая ширму и та скрипит ножками по полу, заставляя Калеба открыть глаза и повернуть голову. Он не напугался, не удивлен, скорее смотрит с интересом и ожиданием чего-то. Фиолетовые глаза сканируют ее тело, задерживаясь на полотенце, что доходит ей до середины бедра, позволяя рассмотреть ее получше, чем в душевой, где было не так много света, как здесь.       — Чего ты ждешь? Присоединяйся.       Он говорит это спокойно и ровно, будто ему плевать, что девушка может увидеть его голым. Да и почему его должно это волновать, Саманта же не является для него девушкой в привычном понимании. Она для него боец, часть его отряда, всего лишь неумелый новобранец.       — Можешь оставить полотенце, если стесняешься, хотя я уже почти все увидел тогда в душе.       Полковник прикрывает глаза, вновь принимая удобную позу, только усмешка на его губах добавляется, пока Сэм краснеет, вспоминая то, как мужчина узнал о том, кто она.       Посильнее затянув полотенце, она неспеша опускается в воду, желая показать, что она больше не обычная девушка, а солдат, который не станет стесняться своего командира. Он для нее такой же, как и все, и все они равны. И не важно, что ее взгляд скользит по его влажной крепкой груди, замирает на кубиках пресса и не в силах опуститься ниже, чтобы не увидеть член полковника.       Она уже видела мужчину голым, пусть это был и не ее командир, но там же нет никаких отличий, у них все одинаковое, с чего вдруг это волнение внутри?       Только благодаря своей нерешительности она не видит, что член Калеба уже стоит колом, стоило ему только посмотреть на девушку в полотенце и вспомнить, как он после ублажал себя, вдыхая запах ее белья. Ее близость сейчас тоже дурманит, а легкий запах чего-то сладкого, что исходит от женского тела, только усугубляет ситуацию. Но он не собирается на нее набрасываться, пугать своим напором. Совершенно очевидно же, что та не заинтересована в чем-либо с ним.       Или..       Нежный тихий выдох, что сорвался с губ девушки, когда она погрузилась в воду, вынуждает снова открыть глаза, чтобы увидеть, как Сэм сидит, погрузившись практически по ключицы, а чертова белая махровая ткань все прикрывает. Но фантазия и сама дорисовывает то, что невозможно сейчас увидеть, а виднеющиеся через влажную тряпку затвердевшие соски говорят о том, как девушке сейчас приятно.       — Хочешь, я помассирую тебе плечи?       Его хриплый голос и вопрос вырываются прежде, чем он успевает понять, что только что предложил. Но вид того, как Сэм сама пытается размять уставшие мышцы, будто подтолкнул его спросить. Она немного медлит, но все же кивает, поворачиваясь к Калебу спиной, пока с тихими всплесками тот приближается, стараясь угомонить все больше разгоняющуюся фантазию.       О боги, он правда пытался не думать о чем-то запретном, но то, как Саманта стонет, когда он сжимает ее плечи пальцами, начиная массаж, как отклоняет голову, чтобы ему было удобно, как прикрывает глаза блаженно.. Все это соединялось в нечто чересчур сексуальное и все более желанное, а противиться становилось все труднее. И чем он лучше своих новобранцев, если не может устоять перед девушкой, которая даже не пытается соблазнять.       Пальцы проходятся с нажимом по мышцам, постепенно немного спускаясь к ключицам, забираясь под ткань. Сэм не останавливает и не противится, и Калеб опускает руки ниже, сжимая через полотенце ее мягкую грудь. Слышит, как учащается ее дыхание, чувствует, как ускоряется сердцебиение, да у него и самого сердце вот-вот выпрыгнет из груди, пока он неторопливо убирает лишнюю ткань, откладывая и вновь обхватывая ее грудь, но уже без лишних преград.       А она позволяет притянуть себя ближе, запрокидывает голову на плечо полковника, отвечает на поцелуй, что грубо сминает ее губы, заводя только сильнее. Если бы кто-то сказал ей, что она так будет млеть от чужой грубости и нетерпеливости, то точно бы не поверила и послала куда подальше сумасшедшего. А сейчас не может не признать, что ее командир должно быть довольно умелый и искусный любовник.       Его длинные пальцы прокручивают и пощипывают соски, пока одна рука не опускается ниже, чтобы надавить пару раз на клитор, а после ввести в нее сразу два пальца, подмечая, что внутри она вся мокрая и это совсем не от воды. Его член уже начинает ныть, он нуждается в том, чтобы войти в эту девушку, чтобы потом врезаться в нее с дикой скоростью, пока она кричит от удовольствия. А она точно будет кричать, учитывая то, какие стоны уже срываются с ее красивых губ.       — Ты такая узкая и такая горячая, малышка..такая красивая, когда прижимаешься ко мне, всем своим видом просишь, чтобы я взял тебя.       Его хриплый голос касается ее уха, а после горячий язык проводит по нему, пока он двигает внутри нее пальцами, а большим кружит по ее клитору, из-за чего Сэм просто не может и не хочет быть тихой.       — Хочешь, чтобы все знали, что суровый полковник трахает кого-то в вип комнате, пока остальным запрещено даже смотреть на девушек?       Сэм мотает головой, смотря на Калеба подернутыми дымкой возбуждения глазами, кусает свои губы и пытается сдержаться, но тот особенно сильно надавливает на комочек нервов, вырывая стон из ее рта. Он усмехается и вытаскивает свои пальцы, разворачивая ее лицом к себе. Целует, подхватывая под ягодицы и приподнимая, заставляет обхватить его торс ногами. Прижимается к ее складкам членом, трется и стонет в поцелуй, как и девушка. Даже не старается быть тихим, пока ощущения фрикций смешиваются с их жадными поцелуями, в которых хочется раствориться, а язык полковника сплетается с языком девушки.       Она даже не успевает понять, как оказывается усажена на каменный борт водоема, а под ее ягодицами заботливо лежит чужое полотенце, пока мужские руки раздвигают ее ноги. Пальцы мажут по складкам, надавливая, а взгляд фиолетовых глаз с каким-то особым наслаждением наблюдает за раскрывающимся от этих действий влагалищем, после поднимаясь к лицу Сэм, что зажимает себе рот рукой, все еще стараясь быть потише.       — Не сдерживайся, я разберусь после.       Хриплый голос звучит словно из-под толщи воды, чтобы после губы Калеба поцеловали гладкий лобок и опустились ниже, с жадностью лаская девушку и постанывая от того, что та запускает руки в его волосы, сжимая и притягивая ближе. Он толкается языком внутрь и всасывает клитор, пальцами сжимая мягкие бедра и оставляя следы. Это буквально убивает девушку, ведь то, что полковник придерживается правил относительно связей на службе, известно всем.       А теперь то, что происходит, показывает, насколько сильно и долго тот сдерживался, чтобы после сорваться и свести с ума ту, что оказалась единственной девушкой поблизости. Наверняка других причин нет, но Сэм будет переживать об этом позже. Он словно чувствует, что девушка на что-то отвлекается, отрывается от ее лона, облизываясь и проводя руками по ее пояснице успокаивающим жестом.       — Тебе что-то не нравится, малышка? Я чувствую, что ты зажалась.       Сильные руки обхватывают талию, спуская Сэм обратно в воду. Калеб целует ее в шею, прикусывая нежно кожу и посылая мурашки по ее телу. Возвращает ее внимание себе, вырывает все мысли из головы, концентрируя все ощущения между ног, где хорошо ощущается твердый член, вжимающийся в складки и ищущий необходимых сейчас трений. Не заходит дальше, чем нужно, хотя видно, что полковник очень этого хочет, но будто чего-то ждёт. Разрешения? Или когда его начнут умолять? Тогда она готова.       — Пожалуйста..       — Что, пожалуйста?       Смеется низко и вновь кусает шею, после всасывая кожу и оставляя алеющий след. Точно дразнит и точно хочет знать о своем превосходстве. Но разве это и так не очевидно?       — Пожалуйста, вставь в меня свой чертов член.       — Малышка умеет ругаться? Что ж, я даже немного.. — резкий толчок, выбивающий громкий стон из обоих. — Удивлен..       Его руки, губы и зубы всюду, куда могут дотянуться. Он ласкает, сжимает, помечает, наслаждается хрупким телом, пока бедра резкими глубокими толчками вновь и вновь встречаются с бедрами Сэм. Тело, что он с такой страстью трахает, а по-другому и не скажешь, выгибается навстречу каждому движению. Ее губы давно опухли от поцелуев, от того, как Калеб несколько раз засасывал каждую, после кусая и зализывая. До службы он точно имел успех у женщин, как же мог добровольно отказаться от секса, который ему настолько нравится?       Всплески воды, рычание и стоны полковника, твердый толстый член внутри Саманты, что идеально растягивает ее тугие стенки. Все это точно не останется без внимания других. Даже если парни могут не слышать ничего, сотрудники точно давно поняли, что происходит в вип комнате. Как же после уходить отсюда, когда придется вновь облачиться в одежду солдата, что только начал службу?       — Полковник..я скоро..       Он ускоряется от этих слов, толкаясь сильнее и целуя девушку в губы, что заглушают стоны обоих, но недостаточно сильно, чтобы они не звенели в ушах, и не вспоминались потом каждую ночь, когда Сэм будет вспоминать произошедшее.       — Калеб. Зови меня Калеб, для тебя я не полковник, а тот, кто трахает твою прекрасную киску.       Тело девушки особенно сильно выгибается от одного из толчков, что идеально задевает нечто внутри, заставляя ее ноги крупно дрожать и мышцы сжиматься вокруг члена мужчины. Для него это тоже становится последней каплей, и Калеб резко выходит из нее, проводя еще пару раз рукой, и в воде появляется исход их действий в виде спермы, под сопровождение его громких вздохов и последнего стона.       Сэм почти сползает по стенке ниже в воду, когда рука подхватывает ее, удерживая ослабевшее тело. Он и сам едва стоит от только что прошедшего оргазма, но помогает ей, прижимая к себе, позволяя цепляться за его плечи и касается уже мягче, осторожнее. Не хочется тешить себя каким-то надеждами и мечтами, потому девушка старается отстраниться поскорее, осматриваясь. Ее мокрое полотенце лежит с другой стороны водоема и Саманта понимает, что оно мало ей поможет.       — Возьми мое.       Он прекрасно понимает, что нужно девушке, которая теперь, когда момент прошел, чувствует себя неловко. И она вылезает, кутаясь в ткань, снова скрывая свое тело, на котором теперь не только синяки от тренировок, но и следы страсти мужчины, что внимательно смотрит на нее, не собираясь смущаться, в отличии от Сэм. Он сделал то, что хотел, и надеялся, что девушка хотела того же, она ведь отвечала ему, поддавалась. Не из страха же.       — Сегодня зайди ко мне со своими вещами. Твоя отставка будет тихой, никто не узнает ничего, а семья не пострадает от позора. Отца никто не тронет.       Сэм замирает от осознания, что тот и не планировал держать ее в отряде, хоть и дал неделю на раздумья. Все было решено с самого начала, вот только..она не хочет уходить и бросать все. Пусть у нее не все получается, но это место ей начало нравится, а о том, что она может умереть, девушка уже не задумывалась, проникаясь образом жизни новобранцев. Нравится то, что она начала чувствовать силу в своем слабом теле. Нравится то, что полковник так будет рядом, пусть скорее всего больше и не взглянет на нее в интимном плане, да и не только.       — Я не уйду.       Шум воды за спиной и тепло чужого сильного тела пускает дрожь по телу, и она не от удовольствия или чего-то приятного, а от страха. Руки Калеба ложатся на плечи девушки, сжимают их и горячее дыхание касается ее уха, когда тот наклоняется.       — Это не обсуждается. В моем отряде не будет девушек. — разворачивает резким движением к себе лицом, пальцами касаясь подбородка и поднимая голову Сэм. — Моя девушка не будет рисковать своей жизнью.       Сердце пропускает удар, когда она осознает, что мужчина сказал «моя девушка». Дыхание сбивается, а щеки краснеют. И это после всего, что они только что сделали?       — Что бы ты там себе не придумала в голове, я сделал это не ради быстрого хорошего перепихона. А ты?       Саманта стыдливо опускает голову, потому что она была о Калебе мнения хуже, думала, что тот просто хотел выпустить пар и расслабиться с ней, не имея других вариантов. Она мотает головой, ведь тоже не из желания секса поддалась этому влечению, лишь потому что что-то в ней тянулось к мужчине, просило довериться. Девушка искала его одобрение во взгляде с самого начала, но списывала все на потребность угодить командиру.       Ведь в первую очередь сложнее было признаться самой себе, что он ей понравился, но у них никогда ничего не будет, даже мимолетного касания. А теперь он заявляет, что она принадлежит ему, если пожелает.       А она желает.       Сама накрывает его губы своими, приподнимаясь на носочках и чувствуя, как его руки прижимают тело девушки к себе. Слышит низкий стон, чувствует вновь появляющееся возбуждение у своего бедра, и прижимается сильнее, потираясь о Калеба, чтобы после тот до боли сжал ее ягодицы, опускаясь ладонями ниже. То, как возбуждается от ее простых действий полковник, лишь подстегивает продолжать, чтобы чувствовать его влечение к ней.       И этого ответа для него достаточно, чтобы понять, что Саманта тоже что-то чувствует. И пусть сейчас он думает, что он выиграл, и она его будет слушать, только после Калеб получит сюрприз в виде упертой девушки, которая привыкла отстаивать свое.       А пока их полчаса явно продлятся дольше, потому что теперь он и сам ее не отпустит.