бойся или люби

Оставшиеся два дня не тянули за собой никакой опасности. Все казалось шуткой. Глупой и в жизни неосуществимой. Лиза планировала уехать домой, но только утром. Тяжело быть жертвой, когда не знаешь, кто убийца. Тем более, когда он не дает о себе узнать. Ты можешь быть застрелена на крыльце собственного дома, или задушена на собственной кровати. Кем-то. Кем? Лиза поднялась на второй этаж. Отодвинув тяжелую сумку на пол, принялась доставать из шкафа всю одежду. Когда сумка стала полной, женщина рухнула на большую кровать с возгласом: «Аллилуйя». Громкий хлопок. За ним второй. Словно понтоны вслед друг за другом. Тело содрогается, а голова ходит кругом. Лиза подбежала к большому панорамному окну, допуская мысли, что звук именно с улицы. Возле леса не было ни одного человека, а на территории ее дома и подавно. - Я неприлично долго оттягивал момент «Икс» - сзади рыжеволосой, перекрыв любую возможность убежать, подошел мужчина вплотную. Его одна рука схватила женщину прям за гортань, а другая прижала пистолет к женским нагим ключицам. - Левин, не в то время и не в том месте. - с очевидной иронией, но с дискомфортом от сильного удушения, сказала Петрова - Ты всегда отличалась самонадеянностью. Даже сейчас ты уверена, что останешься цела. Все в твоем духе. - А в твоем духе — продумывать идиотскую тактику с письмами, нападками со спины. Ты таишь на меня обиду? Все ещё? - Петрова слегка выгнулась в спине из-за сильного напора мужского тела сзади - Ты не достойна моей чести и моих душевных терзаний. - Твоя честь смешанна с грязью и с человеческой кровью. Садист. Ты очень медлишь - Я во всеоружии - мужчина надавил на женское горло сильнее, его губы коснулись ушной раковины Петровой. Звонкий голос сменился на невесомый шепот. - Хотя откуда ты знаешь, чем я сподвигнут - А может мне это нравится? - Нравится что? Лиза стыдливо опустила голову, насколько это позволял сделать пистолет на ее ключице и мужская рука на горле. Левин тут же откинул пистолет и поднял ее голову за подбородок: - Тебе нравится быть уязвимой? А может, нравится быть прижатой к подоконнику? Нравится шепот на ухо? - Максим громко-громко рассмеялся, пока женщина стояла и краснела - Думай, что ты говоришь. Через несколько секунд ты можешь быть уничтожена с лица земли, либо остаться в сильной власти абсолютно чужих рук. Как тебе больше нравится? Мужчина прижался губами к уху Петровой. Убить? Не убьет. А ударить - ударит. Не обязательно со всей дури в живот или с кулака по лицу. Достаточно затуманить тонкое женское и невинное сознание, а потом со всей страстью в ахиллесову пяту. - Левин, я хочу тебя видеть Максим отстранился и опустил руки с тела Елизаветы. Женщина с поволокой смотрела на него. В глазах животный страх, а вместе с ним - вызов. Кричащее: ударь, если осмелишься ; убей, если не жалко. Идти на опережения или грести под себя - она вправе выбирать самостоятельно. Лиза сократила расстояние между ними, притянув мужчину за лацкан черного пиджака. Она втянула его в глубокий и крепкий поцелуй. Женские тонкие пальцы обхватили мужскую шею. Левин оторвался и прошептал ей в губы: «Тебе нравится недооценивать риски и играть с огнем?» Лиза прижала указательный палец к его тонким губам, а сама прошептала ему на ухо: «Сука, умоляю, заткнись. Я не боюсь тебя» - Бояться или любить. Что-то одно. Эквивалента нет. Вероятно, любишь? - Замолчи. - Любишь? - Нет. - Не ври. Максим прихватил женщину за бедра и кинул на кровать, нависнув сверху. Его язык проникал в ее полость, а руки Лизы обвивали шею, голову. Горячие тела обжигались друг о друга. Быть жертвой страшно, но интересно. А объявлять на кого-то охоту интересней вдвойне.