Часть 1. Пролог.

Воздух был спёртым и затхлым. Впрочем, неудивительно, учитывая обстоятельства. И всё же Гермиона вновь и вновь возвращалась к этой случайной мысли, пока тщетно пыталась размять затёкшие мышцы. Потолок заброшенной лачуги на краю света давил на виски, а в голове уже начинала зарождаться боль — последствие слишком долгого использования окклюменции. Она чувствовала себя грязной и смертельно уставшей: с той ночи она почти не спала. У них больше не было даже нормальных постелей — лишь голая земля и куски потрёпанных мантий под спиной. Они по очереди сторожили друг друга, давая время на сон и ожидая опасности, которая могла прийти в любую минуту. А каждый раз, когда она закрывала глаза, её ждали либо кошмары, либо новая битва на рассвете. Гермиона пыталась отгонять мрачные мысли, не позволять им взять верх. Аврорат научил её контролировать себя, а окклюменция — держать эмоции под замком. Чаще всего это работало. Но в полнолуние, когда бледные лучи пробивались сквозь разбитые окна... В такие ночи прошлое возвращалось, чтобы преследовать её. Она тяжело вздохнула и села на один из ящиков, привалившись к деревянной стене. Поверхность была грубой от долгих лет запустения, но это было лучше, чем ничего. По крайней мере, если враг появится, у неё будет что-то твёрдое за спиной. Для сражений почти не оставалось места, и после каждого редкого раза, когда она одерживала победу, следовало жестокое наказание — её шрамы служили тому немым подтверждением. Гермиона провела рукой по лицу, ощупывая отметины на коже. Некоторые были такими глубокими, что на их заживление могли уйти месяцы. Другие же были лишь слегка различимы: воспоминания об их происхождении уже превратились в едва различимые тени. Но всё это было лишь поверхностным. В жизни бывали вещи куда страшнее — она знала это. Она огляделась. Лачуга казалась тёмной, почти давящей. Единственный источник света пробивался сквозь крошечное окно рядом с ней. Оно было прикрыто двумя жалкими лоскутами, когда-то бывшими занавесками, которые свисали с крыши рваными полосами. Гермиона подавила нервный смешок. Занавески! Эти жалкие отбросы, называющие себя людьми и волшебниками, держали на окнах молью изъеденные тряпки! Они что, пытались спрятать своих жертв от случайных прохожих? Как будто они вообще могли быть в этом месте! Несмотря на тревожные мысли, она отогнала ощущение чужого взгляда. Здесь её никто не мог увидеть. А если кто-то всё же доберётся внутрь — не увидит ничего. Только её саму. И если это случится, что тогда? Тогда они убьют и её тоже. Вот почему оставаться одной было безопаснее. Настолько, насколько вообще можно быть в одиночестве среди других пленников. Гермиона больше не знала, сколько из них ещё оставались в живых. Иногда ночную тишину пронзали женские крики, разрывая даже самые сильные чары Silencio, которые эти жалкие подобия Пожирателей Смерти пытались наложить. Мысль об этом оставляла во рту горький привкус. Казалось, она была одной из последних выживших, словно они не верили, что кто-то ещё сможет пережить эту бойню. Её рука машинально коснулась шрама на горле. Он жёг кожу, напоминая о боли, пережитой в тот день, когда её схватили. Гермиона закрыла глаза, силясь загнать истеричный смех за стены своих щитов. К чёрту головную боль. Она, ведущий Аврор Отдела Внешней Разведки, была схвачена, подвержена пыткам и брошена в темницу жалкими албанскими идиотами, возомнившими себя новыми правителями мира! Её пальцы сжались в кулаки, и едва заметная искра магии прорезала тьму. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Спокойно. Думай. Именно это тебе и нужно. Страх. Паника. Прогони их. И тут, совсем рядом, раздался шёпот, слишком знакомый, чтобы быть просто призраком прошлого: — Ты в безопасности. Просто дыши. Она резко мотнула головой. Чушь. Только не сейчас. Она не признается, что скучала по этому низкому баритону. У неё будет всё время мира, чтобы рассказать ему обо всём, когда она выберется отсюда. Если... Когда. Её взгляд упал на покрытый пылью пол, испещрённый трещинами. Их было так много... Они напоминали ей осколки её памяти. Воспоминания о детстве. О доме. О человеке, которого она любила. О свободе и приключениях. О жизни, которая должна была стать её. Какой смысл бороться? Какой смысл надеяться? Какой смысл сидеть здесь и снова и снова прокручивать одну и ту же мысль, вместо того чтобы попытаться уснуть? На рассвете они придут, и кошмар начнётся заново. Гермиона упрямо тряхнула головой и рассеянно почесала шрам с вырезанным клеймом Грязнокровка. Она не собиралась отдавать им контроль. Она была воплощением всего, что они ненавидели — и всё же до сих пор оставалась здесь. И боролась. Казалось, прошли часы, прежде чем первый солнечный луч пробился в лачугу сквозь щель между рваными занавесками. Гермиона прищурилась и потёрла глаза. Она размяла ноги и с трудом поднялась, немного покачиваясь. Это, мягко говоря, не было признаком улучшения её психического состояния. О вчерашнем напоминали жгучая боль в животе и засохшие пятна крови на бёдрах. Она поморщилась, вспоминая всё до мельчайших деталей, словно сцена навсегда запечатлелась на сетчатке ее глаз. Вспышка серебра. Пронзительный крик. Повсюду кровь. Холодное, безжизненное тело в её объятиях. Она хотела зажмуриться, забыть, стереть это из своего сознания, притвориться, что ничего не было, но в ушах всё ещё звучал другой голос — надрывно рыдающей женщины, умоляющей о пощаде. О милосердии. Милосердии... от Пожирателей Смерти? Гермиона стиснула зубы, подавляя истерику, и надавила пальцами на виски, пытаясь выбросить эти мысли. Сейчас это не имело значения. Никогда не имело. Важно было только то, что происходит здесь и сейчас. Резким движением запястья она направила на себя очищающее заклинание и вздрогнула, когда по телу прокатилась новая волна боли. По крайней мере, вчера её не заковали в кандалы после... Ну, после всего. Она всё ещё дышала, а это что-то да значило. Глухой лязг заставил её вырваться из потока мыслей. Гермиона обернулась, её пальцы уже вспыхнули магией, готовой к защите. Никого. Только крысы бесшумно сновали в темноте, словно пыль и грязь их нисколько не беспокоили. Она судорожно вздохнула, опустила руку и медленно отступила назад, снова прижимаясь к холодной деревянной стене. Она сделала всё, что могла, за столь ограниченное время. Может быть, теперь пришло время сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда, прежде чем нагрянет еще один шторм и станет слишком поздно. Медленными шажками, сдерживая дрожь в пальцах, она подошла к разбитому окну и выглянула наружу, затаив дыхание. Впервые с момента их прибытия перед ней не было угрозы. Но радость была преждевременной. Это могло означать лишь одно из двух: либо враг отступил, либо готовился нанести удар. Пейзаж перед ней был унылым — бесконечная каменистая пустошь, растянувшаяся до самого горизонта. Грубая, беспощадная земля, где не росло ничего живого. И всё бы ничего… но вчера Гермиона убила двоих Пожирателей Смерти. В этот день пролилась не только ее кровь, но и их тоже, что совершенно не могло не остаться незамеченным. Перспективы не были многообещающими. Как только об этом узнают остальные, её накажут. Пальцы девушки дрогнули, но она тут же подавила слабость и скривилась от отвращения к себе. Вот тебе и роль большого и плохого аврора. И остальных тоже нигде не было видно. Она, раздраженная, покачала головой, но заставила себя сохранить спокойствие, несмотря на растущие нервы. Она выживала так долго, не давая Пожирателям смерти удовольствия увидеть страх на ее лице. И не собиралась дать им эту возможность сейчас. Лучше всего сейчас было продолжать бороться. Убираться из этого жалкого места. Делать всё, что, черт возьми, она хотела. На лишь одно мгновение она позволила себе представить темные глаза Северуса, смотрящие на нее. Она бы отдала всё, чтобы он был рядом с ней, держал её за руку, шептал ей на ухо слова утешения и следил, чтобы никто не причинил ей вреда. Он был больше, чем ее лучшим другом. Он был... Больше. Точка. Гермиона медленно опустилась на пол и закрыла лицо ладонями. Думать о будущем было невыносимо. Не сейчас. Сегодня у неё была лишь одна цель — выжить. А завтра... Завтра она будет бороться. Она провела рукой по лицу, смахивая слёзы, и взглянула вверх. Солнце стояло в зените. Девушка поднялась на ноги и произнесла ещё одно очищающее заклинание. Тёплая магия пробежала по коже, стирая следы крови и пыли. Однажды взойдёт солнце. В любом случае, Северус всегда учил ее именно этому.