Амулет

Камила вышла из дома охотника, оставляя за спиной тепло ламп, запах старых папирусов и напряжённый взгляд Амена, который, она знала, так и не смог до конца понять её. Воздух был пропитан страхом, люди затаились в своих домах, молились, кто шёпотом, кто про себя, но она слышала каждое слово, каждое мольбу. Их отчаяние, их дрожащая вера питали её, капля за каплей, словно вино, льющееся в чашу. Она ощущала, как эта энергия струится по её венам, укрепляя то, что с каждым днём угасало.   Она шагнула к краю стены, взобралась на неё одним лёгким движением и без раздумий спрыгнула вниз. Холодный песок встретил её ступни, обдавая кожу ледяным прикосновением ночи. Ветер бил в лицо, поднимал её одежду, растрепал волосы, но она шла, не сбавляя шаг, не позволяя ни буре, ни страху людей сбить её с пути. Она смотрела прямо перед собой, туда, где темнел огромный смерч, клубящийся тьмой, поглощающий свет звёзд. Её сердце согревалось от этого зрелища.   Это был её урок.   Первый урок, который она дала Сету.   И теперь, спустя столько лет, она видела, чему он научился, что взял из её наставлений.   Сет увидел её.   Будучи внутри своей бури, он заметил знакомую фигуру, ту, кто когда-то была его учителем, наставницей, тем, кто пытался укротить его безграничную силу. Он прыгнул с высоты, тяжело приземляясь на песок, и земля дрогнула, а смерч, будто подчиняясь ему, резко отклонился в сторону, не касаясь деревни.   В его движении не было раздумий, только ярость.   За спиной появилось золотое копьё, сверкая в отблесках молний, и он без колебаний бросился на неё.   Камила стояла, не двигаясь, наблюдая за каждым его шагом. Она знала его стиль, знала его привычки. Сет бил яростно, мощно, но слишком прямо. Он хотел сокрушить, а не победить.   Копьё устремилось к её груди, но её рука перехватила его, и лёгкий удар по его ладони отозвался в нём эхом прошлого. Она делала так и раньше, когда он ещё только учился сражаться. Тогда, в детстве, он злился, потому что понимал — она сильнее, мудрее, опытнее.   Теперь же он злился ещё больше.   Вспыхнули его алые волосы, подобно языкам пламени, он двинулся снова, сильнее, быстрее, его удары стали яростными, необузданными. Но она не пыталась отвечать. Она уворачивалась, плавно, хищно, словно не прилагая никаких усилий.   И затем, когда он сделал очередной выпад, она резко остановилась.   Её пальцы сомкнулись на древке копья, и рывком она вырвала его из его рук.   — Остановись, — её голос был спокоен, но твёрд. — Не разводи балаган. Я понимаю тебя, успокойся…   Но Сет не слушал.   Его глаза вспыхнули ярким красным светом, его мышцы напряглись, он бросился вперёд, сминая расстояние между ними за доли секунды. Он повалил её на песок, его руки сжались на её горле, вдавливая её в холодные, сухие крупицы, проникающие в волосы, в одежду, оседающие на ресницах.   Он был зол.  Он был ослеплён яростью.   Камила же лишь закрыла глаза.   Её тело сжалось, изменилось, вытянулось в узкую, гибкую форму, и мгновение спустя в его руках уже не было женщины. Вместо неё была змея, гладкая, чёрная, блестящая.   Она резко метнулась, её клыки вонзились в его руку.   Яд проник в его тело, разливаясь по венам.   Сет взвыл, схватился за укушенную руку, чувствуя, как пульсирующая боль расходится по его телу. Ещё секунда — и он бы раздавил змею в своих пальцах, но…   Деревенские ворота с грохотом распахнулись.   На пороге стоял беловолосый мужчина, его взгляд спокоен, но внутри него таилась скрытая угроза. За его спиной возвышался другой, высокий, смуглый, с чёрными короткими волосами и чёрными, бездонными глазами.  От него веяло древней силой.   Он был богом.   Богом магии.   Хека.   И когда его взгляд встретился со взглядом Сета, в нём не было ни страха, ни уважения — лишь презрение.  Сет отвлёкся.   И этого было достаточно.   Его сознание на миг потемнело, тело ослабло, и за его спиной вновь появилась Камила.   Из уголка её губ стекала тонкая струйка крови, нос был разбит, но глаза всё ещё горели тем самым древним светом.   Она схватила его за плечо, удерживая его взгляд своим.   — Мы поговорим потом, Сет, — её голос стал тёплым, почти ласковым, как у наставницы, но в нём была твёрдость. — А теперь спи.   Её пальцы коснулись его век, и его тело обмякло.   Он рухнул на землю, в поднятый бурей песок.   Она осела рядом с ним, тяжело дыша, кровь из носа капала на песок, впитываясь в него, но она лишь закрыла глаза, на мгновение позволив себе отдохнуть.   К ней уже бежал Хек, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах было что-то, похожее на беспокойство.   А за ним, тяжёлыми, уверенными шагами, шёл Амен.   Она улыбнулась.   Откинулась на спину, рядом с грузным телом своего ученика, чувствуя, как холодный песок касается её кожи.   Что ж…   Этот день выдался интересным. Луна сменила солнце, и ночь окутала землю мягким, но не менее властным светом. Боги, находившиеся в смертном мире, ощутили едва уловимую силу, что спускалась с небес — это была энергия Нут. Она наблюдала за ними с высоты, её присутствие чувствовалось в холодном свете, в тихом шелесте ветра, в том, как рассыпались звёзды на бескрайнем полотне неба.   Камила подняла взгляд, встречаясь с её бездонными глазами. Время словно замерло, мир вокруг потерял резкость, но в следующий миг богиня лишь покачала головой, отрицательно, строго, а затем исчезла, спрятавшись за свет луны.   Камила вздохнула. Нут никогда не вмешивалась напрямую, но её молчаливое осуждение было ощутимее любого громового голоса.   Теперь они сидели за длинным деревянным столом, тёмным, отполированным временем, но всё ещё крепким. В центре, во главе, занимал место Амен, его спина была выпрямлена, взгляд настороженный, словно он пытался сквозь лица своих собеседников разглядеть их истинные мотивы.   Рядом с Камилой, напротив друг друга, расположились Хек и Сет. Последний, несмотря на тяжёлый сон, в который его погрузили, выглядел свежим и даже, кажется, довольным. В отличие от Амена, он не пытался ничего понять — ему это попросту не было нужно.   Трое чернокнижников сидели чуть поодаль, их присутствие было будто размытым, но именно это привлекало внимание. Люди, привыкшие быть в тени, всегда опасны.   Одна из девушек-слуг подошла, держа в руках кувшин, и, склонив голову, разлила вино по чашам. Его аромат разошёлся по комнате, терпкий, насыщенный, с лёгкой ноткой специй. Камила вдохнула запах и улыбнулась, а вот Сет, понюхав напиток, скривился так, будто его только что заставили проглотить что-то отвратительное.   — Ничего хуже я не пил, — пробормотал он себе под нос, ставя чашу обратно, но достаточно громко, чтобы все его услышали.   Несмотря на это, когда настал момент, все взяли чаши, произнесли короткую молитву во имя Сехмет и сделали глоток.   Камила закрыла глаза, чувствуя, как энергия вновь наполняет её, струится под кожей, разливается по венам. Она откинулась на спинку стула, позволяя ощущениям взять верх.   Сет, наблюдая за ней, скрестил руки на груди и скривился ещё сильнее.   — Смотри, не прожги дырку во мне, — лениво произнесла она, открывая один глаз и ухмыляясь.   — Даже если бы хотел, не смог, — хмыкнул он в ответ.   — Здраво мыслишь, — её голос был тёплым, почти насмешливым. — Меня это радует. Очень радует.   Она вновь прикрыла глаза, но на этот раз прислушалась не к своим ощущениям, а к звукам вокруг. Сердцебиения. Едва уловимые ритмы жизни. Всё было ровным, спокойным… но вдалеке, где-то в конце деревни, одно сердце находилось на грани. Камила приоткрыла глаза и медленно повернулась к чернокнижникам.   — Кто из вас некромант? Тишина.   Она встала, двинулась вдоль стола, её шаги были лёгкими, но воздух вокруг словно сгустился. Она чувствовала запах смерти, не резкий, не свежий, а тягучий, въедливый. Этот запах исходил от одного из троих.   Она остановилась перед Эвтидой.   — Эвтида… Эвтида Меренсет, обещанная девушка, — её голос был мягким, почти певучим, но за ним скрывалось нечто большее. — Почему ты меня боишься? Почему не отвечаешь на мои вопросы? А мы ведь могли бы стать союзниками.   Эвтида молчала, её глаза были напряжены, дыхание сбивчивое.   — Хватит, — раздался резкий, грубый голос Амена.   Камила медленно повернулась к нему.   Он не смотрел на неё, но в его взгляде было что-то, что выдаёт раздражение. Он выдерживал паузу, сдерживал себя, но внутри него что-то кипело.   — Тебе что-то не нравится, охотник? — голос Камилы остался таким же ровным, но теперь в нём зазвучала нотка холодного любопытства.   Амен взял чашу с вином, но не пил, лишь сжал её в ладони.   — Мне не нравится, что ты ведёшь себя так, будто можешь решать за всех, — он говорил спокойно, но в каждом слове звучал металл. — Это моя деревня. Моё укрытие. Моё решение, кто здесь союзник, а кто враг.   Камила усмехнулась, сложила руки на груди и наклонила голову набок.   — Ты такой уверенный… но ты даже не знаешь, с кем имеешь дело.   Амен резко поднял взгляд.   — Ты пришла сюда, остаёшься здесь, но даже не удосужилась объяснить, чего хочешь, кроме туманных намёков и своего привычного «я знаю больше».   Сет откинулся на спинку стула, наблюдая за ними с явным интересом.   — Ох, ох, ох… — протянул он. — Мне кажется, или охотник сейчас попытается доказать, что он главный?   Амен проигнорировал его.   Камила усмехнулась ещё шире.   — Ты действительно хочешь знать, чего я хочу? — она сделала шаг вперёд, её взгляд был спокойным, но в нём горел скрытый огонь.   — Да, — его голос был твёрд.   — Власть.   Тишина, что последовала за её словами, была оглушающей.   Амен сжал челюсть.   — По крайней мере, ты честна, — процедил он.   — Всегда, — её голос был лёгким, почти воздушным.   — И поэтому ты ведёшь себя так, будто можешь отдавать приказы в моём доме?   Камила наклонилась ближе, её лицо оказалось на расстоянии вытянутой руки от его.   — А ты уверен, что это ещё твой дом, охотник?   Сет фыркнул, его плечи вздрогнули от беззвучного смеха.   — Оставь ты его, Се…Камила, Камила…— произнёс он, лениво махнув рукой. — Мы оба знаем, что он так или иначе сдастся.   — Сет, — предупредительно бросил Хек,но бог лишь ухмыльнулся.   — Что? Я всего лишь честен.   Камила сделала шаг назад, её улыбка была лёгкой, почти безобидной, но глаза светились чем-то опасным.   — Ты можешь пытаться сохранить контроль, Амен, но ты знаешь, как и я… власть всегда уходит в другие руки.   Она отвернулась, сделала несколько шагов к выходу, но перед самым порогом остановилась.   — И если ты не хочешь её потерять… тебе стоит думать быстрее.   И она ушла. Сет наблюдал за Эвой, не отрываясь. Она казалась почти неземной в этом тусклом свете — тонкие черты лица, мягкие движения, сосредоточенный взгляд, будто она слушала чей-то голос, который был недоступен остальным. Ирония была в том, что её предназначение казалось вырезанным в самой ткани бытия, но она сама пока не знала об этом.   — Жрица, — думал он. — Обещанная. И снова не он нашёл её, снова её привели к нему, как будто сама судьба забавлялась, расставляя фигуры на шахматной доске. Но, несмотря на это, он не упустит её. Сет знал, что не даст этой девушке погибнуть. Ни сейчас, ни позже — не раньше, чем наступит момент. Он был готов защищать её ровно до той ночи, когда придёт время возвращения.   А если до этого она не умрёт?   Что ж, тогда он убьёт её сам.   Не ради мести, не из жестокости, а ради того, чтобы дать ей перерождение. Ведь внутри этой девушки спала та, кого он ждал вечность — его сестра, его жена, его вторая половина. Она была обещанной, и её душа принадлежала ему.   Но как же больно было видеть её сейчас. Видеть, как её взгляд проходит мимо него, как она смотрит на него так же, как смотрела бы на любого другого мужчину, не узнавая его.   Сет стиснул кулаки. Всё в нём кипело от ярости и боли.   Не сказав ни слова, он резко поднялся из-за стола и покинул других,следуя за своей наставницей.   Камила, или вернее, Сехмет, не шла, а скользила по тёмным улицам деревни, будто была теневым существом, рожденным ночным ветром. Её шаги были бесшумны, но Сет чувствовал её энергию, как путеводный огонь, ведущий его вперёд.   Он следовал за ней, пока не остановился перед небольшим зданием, от которого исходило странное тепло. Когда он толкнул дверь, его встретил слабый свет, едва различимый в темноте, но не огненный, а зелёный, живой, вибрирующий, словно дышащий.   В центре комнаты, склонившись над кроватью, на которой лежала маленькая девочка, стояла Сехмет.   Её ладонь почти касалась лба ребёнка, губы шевелились в беззвучном шёпоте, и от её рук исходило свечение — мягкое, нежное, неяркое, но проникающее в самые глубины.   Девочка лежала недвижимо, её лицо было бледным, а дыхание прерывистым.   Но затем свет стал ярче.   Сет смотрел, как это сияние наполняет комнату, разливаясь по стенам, заполняя каждый угол, словно впитывая всю боль, всю слабость.   Внезапно оно вспыхнуло и… погасло.   В тот же миг девочка глубоко вдохнула, будто выныривая из кошмара. Её маленькие пальцы сжались, и Сет заметил, что в руке она держит крошечный пергамент с молитвой.   Сехмет наблюдала за ней ещё мгновение, затем медленно поднялась, её взгляд был отрешённым, но спокойным.   — Ты действительно тратишь силу на простых смертных, — сказал он, входя в комнату.   Его голос звучал ровно, но в нём читался скрытый вопрос.   Она ничего не ответила, лишь прошла мимо него, ухватив за руку и буквально вытащив его наружу.   — Почему ты помогаешь им? — наконец заговорил он, когда они отошли от дома.   Сехмет остановилась и взглянула на него.   — Потому что они молят о помощи.   — Разве ты не устала от их бесконечных мольб? От того, что они зовут нас, когда им это выгодно? Они даже не помнят, кто ты, кроме тех, кто живёт здесь, — его голос был резким, в нём звучал яд.   Она усмехнулась.   — Им не нужно помнить меня. Достаточно того, что я помню их.   Сет нахмурился, но промолчал.   Его мысли всё ещё крутились вокруг другой темы.   — Ты знала, кто она.   Сехмет молча смотрела на него.   — Эва, — уточнил он. — Ты знала, кем она была, ещё до того, как встретила её.  — Да.   — И ты ничего не сказала мне?   — А ты бы поверил? — её голос был тихим, но твёрдым.   Сет сжал кулаки.   — Я бы потребовал доказательств.   — Вот поэтому я и не сказала.   Они смотрели друг на друга.   — Ты хочешь вернуть её? — спросила Сехмет.   Он улыбнулся, но эта улыбка была холодной.   — Она и так принадлежит мне.   — Нет, Сет, — она покачала головой. — Это был её выбор.   Его лицо помрачнело.   — Ты хочешь сказать, что она сама решила забыть меня?   — Я хочу сказать, что она сама решила кем быть.   Сет отвёл взгляд.   — Она вспомнит.   — Может быть, — согласилась Сехмет.   — Но если нет… — он смотрел на её лицо, пытаясь разгадать мысли, скрытые за этим спокойствием.   — Тогда ты сам решишь, что делать.   Наступила тишина.   Сет посмотрел на её лицо, на огонь, горящий в её глазах, и усмехнулся.   — Ты всегда была хороша в загадках, наставница.   Сехмет ухмыльнулась.   — А ты всегда был упрямым, Сет.   Он отвернулся и посмотрел в небо. Звёзды мерцали, рассыпаясь холодным серебром, но среди них были более яркие точки.   Одной из них была Эва.  Он чувствовал это.   И если она не вспомнит…   Он заставит её вспомнить. Тьма вокруг них сгустилась, словно даже ночной воздух чувствовал присутствие чего-то древнего. Шаги двух богов, Сехмет и Сета, стихли, когда в темноте мелькнул ещё один силуэт. Он появился тихо, без малейшего звука, словно сама пустыня выдохнула его из своих песков.   Хека.   Сет сразу узнал его. Высокий, худощавый, но не слабый — в его движениях читалась грация змеи, скрытая сила, которая не требовала демонстрации. Его темные волосы были растрепаны, и они казались почти светящимися в лунном свете. Чёрные глаза смотрели бездонной пропастью, и в них отражалось что-то большее, чем просто ночь. Одет он был в тёмную накидку, как и они, но даже эта ткань казалась сотканной из чар.   — Ты всегда появляешься вовремя, — хмыкнул Сет, сложив руки на груди.   — И всегда слышу твои жалобы, — ответил Хек с едва заметной усмешкой, подходя ближе.   Сехмет скрестила руки, наблюдая за ним, её взгляд был тяжёлым.   — Почему ты здесь, Хек? — спросила он. Бог магии провёл рукой по своим волосам, задумчиво глядя на них.   — Потому что ты она не справится одна, — сказал он спокойно.   Женщина сузила глаза, но он продолжил:   — Ты же знаешь, что это правда. Мы оба знаем.   Сет рассмеялся.   — Не люблю, когда ты говоришь загадками.   Хек кивнул.   — Тогда скажу прямо. Я пришёл с ней, потому что кто-то нарушил баланс. Мы думали, что хворь, что зараза, что все эти смерти были следствием ошибки… Но это не ошибка. Это умысел.   Сет напрягся. — Умысел?   — Кто-то играет с силой, которая не принадлежит им, — Хек взглянул на неё. — И мне кажется, ты уже знаешь, кто.   Сехмет сжала кулаки, но ничего не ответила.   — Мы не найдём ответов здесь, — заключил Сет, бросив взгляд на деревню. — Нам нужен твой храм.   И они пошли.   Три силуэта в чёрных накидках двигались по ночной пустыне, растворяясь среди песчаных теней. Луна сияла над ними, но свет её был блеклым, словно сама богиня Нут скрывалась за её диском, не желая видеть того, что должно было произойти.   Песок под ногами был холодным, воздух недвижимым. Ни единого звука.   Но с высоты на них смотрел человек.   Амен стоял на одной из башен, сложив руки за спиной, и следил за чужаками, уходящими в ночь.   Он не знал, кто они. Но он чувствовал. Чувствовал, что это не обычные люди. Он видел, как они двигались — бесстрашные, непоколебимые. Они не боялись темноты, не боялись пустыни, не боялись его. Они делали всё, что хотели.   И это злило его.   Он сжал челюсти, наблюдая, как трое исчезают в тени дюн. Они были чужаками на его земле, но вели себя так, будто им принадлежал весь мир.   Но рано или поздно они совершат ошибку.   И тогда он узнает, кто они.   Храм Сехмет стоял посреди пустыни, его тёмные колонны поднимались ввысь, словно когтистые пальцы, тянущиеся к небесам. Когда трое богов вошли внутрь, воздух тут же изменился.   Здесь было другое место, другой мир.   Старые фрески на стенах, статуи, чьи глаза словно следили за каждым шагом. Запах ладана, смешанный с запахом времени, и гулкое эхо, отзывающееся на каждое движение.   Они вошли в главный зал, встали перед огромной статуей богини.   И сели.   Они образовали круг, склонив головы, взялись за руки.   Воздух завибрировал.   Слабый свет начал струиться вокруг них, мерцающее сияние окутывало их фигуры. Оно было тёплым, как дыхание старых богов, забытых, но не умерших.   И тогда они начали петь.   Их голоса звучали негромко, но каждый звук резонировал с самими стенами храма. Иероглифы вспыхнули, вспыхнули стены, вспыхнула статуя.   Когда их глаза открылись, весь храм светился.   Сехмет поднялась, медленно подошла к одной из стен, провела пальцами по иероглифам.   Глаза статуи загорелись.   В стороне что-то щёлкнуло.   Одна из дверей отворилась.   Сехмет шагнула внутрь.   Это была её личная сокровищница.   Но она была пуста.   Абсолютно пуста.   Она застыла на месте, а затем её лицо исказилось от ярости.   — Нет… — прошептала она.   Затем громче.   — Нет!   Гнев взорвался внутри неё, и она закричала.   Храм содрогнулся, стены задрожали, словно сам камень испугался её ярости.  Когда она вышла из зала, Сет и Хек уже ждали её. Они увидели её лицо, увидели её пустые руки.   И они поняли.   — Амулет, — произнёс Хек.   — Кто-то украл его, — пробормотал Сет.   — Он был здесь, — выдохнула Сехмет, её грудь вздымалась от бешенства. — Я заперла его в этом месте. Я защитила его.   — Но кто-то знал, — Хек посмотрел на неё, и в его голосе не было сомнений. — Кто-то знал, как его найти.   Наступила пауза.   И затем они поняли.   Хворь.   Она была связана с ней самой.   Этот амулет…  Кто бы ни украл его, теперь он использовал силу, которая никогда не должна была попасть в чужие руки.   Сет усмехнулся, проводя языком по губам.   — И ты говорила, что не хочешь войны, наставница.   Сехмет стиснула зубы, её руки дрожали от ярости.  — Я передумала.