Глава 1

Нас поведут к победам, Мы смерть несем врагам, Как помогал Ты дедам, Так помоги и нам. Великий, и чудесный, И светлый в смертный час, Йегова, Гром небесный, Бог Сеч, услыши нас! Редьярд Джозеф Киплинг «Гимн перед битвой» Вдали, подобно созвездиям, мерцали военные костры. В их сиянии можно было усмотреть что-то похожее на земной Млечный Путь, огненного дракона, неудержимо пронизывающего ночную тьму. Зрелище внушало бы восхищение, если бы это не были костры врага. Саксонская армия была в два раза больше армии Камелота, и Гвейн как раз размышлял, что его будущее одновременно представлялось необычайно мрачным и чрезвычайно коротким, когда к нему подошел Мерлин. Казалось, весь мир лежал у него на плечах, но так же выглядели и все остальные в лагере. Надвигающаяся гибель могла так воздействовать на людей. − Почему не спишь? − поприветствовал его Гвейн. − Выглядишь ужасно. − Спасибо. Артур сказал то же самое. − Что ж, иногда даже он бывает прав. Давай, присядь и отдохни. Мерлин слабо улыбнулся и нашел бревно, на которое можно было примоститься. − Почему сам не спишь? − Полагаю, завтра я буду спать очень крепко. Но сегодня я размышляю. − О чем? Как будто он мог думать о чем-то ином, подумал Гвейн с мрачным весельем. Как будто кто-то мог думать о чем-то кроме безнадежной битвы на горизонте. − О том, о сем. О жизни в целом. Мерлин кивнул соглашаясь. Гвейн продолжил, удивляя самого себя. − Если хочешь знать правду, я прикинул, что выбрал не ту сторону. Мерлин помрачнел. − Ты действительно так думаешь? Гвейн задумался. − Нет. Не думаю. Может быть, я выбрал сторону проигравших, но она все равно правильная. − Ведь если так, еще есть время выбраться отсюда. − Нет, − и, что удивительно, Гвейн не испытывал соблазна. Не всерьез. − Нет, я... я готов, пожалуй. Или, во всяком случае, оно того стоит. Ведь все было чудесно, понимаешь? − Да. Было. Костер затрещал, и Гвейн подбросил еще одно полено. Зачем экономить дрова, в конце концов. В воздухе вспыхнули золотистые искры и тут же рассеялись, когда огонь разгорелся. Мерлин глубоко вздохнул. − Я пришел сюда не просто так. Я хочу попросить тебя об одолжении. − Говори. − Когда я умру, помни лишь «кем» я был, а не «чем». Если сможешь. Гвейн долго молчал, перебирая и отметая возможные ответы. − Я знаю, кто ты, − наконец сказал он. − Ты мой первый настоящий друг, и я буду помнить об этом до тех пор, пока жив. Но, Мерлин... это, наверное, мало что значит. Я не очень-то рассчитываю пережить завтрашнюю битву. Думаю, никто из присутствующих на это не надеется. Глаза Мерлина на мгновение яростно полыхнули. − О, ты выживешь. Я об этом позабочусь. − А ты сам? − Может, и я. Вероятно. А может, будет лучше, если я не выживу. Это не так важно. − Ну, это, конечно, все проясняет. − Прояснится. Со временем. Сейчас не об этом, − Мерлин пожал плечами, печально улыбнувшись. Гвейн взглянул на огромную вражескую армию. С последнего раза она ничуть не уменьшилась. − Мерлин... ты же не собираешься делать глупости? Настал черед Мерлина на мгновение задуматься. − Не уверен. Разве это глупость, когда других вариантов нет? Или когда они все плохие. − Я не знаю. Скажи, о чем мы говорим, вдруг что-нибудь придумаю. − Ни о чем. С нами все будет в порядке, я точно знаю. Можешь не беспокоиться о завтрашнем дне. Все будет хорошо. − Отлично, − сказал Гвейн, − Только пообещай мне вот что. Это «с нами» включает и тебя тоже? − А это будет решать Артур, наверное, − Мерлин встал. − И кстати, мне лучше вернуться в шатер, пока он не заметил моего отсутствия, иначе мне не поздоровится. Только... подумай о моих словах, хорошо? −    О твоих словах? Да ты ничего не сказал! − Гвейн считал себя терпеливым человеком, но всему свой предел. Его нервы и так были порядком натянуты из-за поджидающей их неминуемой гибели. Шквал мрачных намеков и несбыточных обещаний был выше сил его бедной перегруженной психики. − Я сказал: то, чем я являюсь, не то же самое, кто я на самом деле. То, что я есть − всего лишь часть меня, − у Гвейна заболела голова при одной только попытке разобраться в этом. − Вот и все. Я лишь хотел, чтобы ты помнил об этом. Как мой друг. Завтра... ты можешь увидеть что-то такое, что заставит тебя позабыть об этом. По немалому опыту Гвейна, Мерлин упоминал о своем низком социальном статусе только когда собирался совершить нечто безумно смелое, причем с упором на обе половины фразы. Поскольку это было единственное «чем он был», пришедшее на ум, Гвейн решил, что Мерлин говорил именно об этом. Он поймал его за рукав. − Ты мой друг, − повторил он. − И это все, что меня когда-либо волновало и будет волновать. Что происходит? Что ты собираешься делать? − То же, что и всегда, − выражение лица Мерлина было довольно странным. − Просто на этот раз меня увидят все. Думаю, другого входа нет.  − Мерлин, ты меня пугаешь. − Не бойся. Все наладится, − заверил он, похлопывая Гвейна по плечу. Кривовато улыбнувшись напоследок, Мерлин растворился в темноте, оставив Гвейна наедине с новой порцией бесполезных вопросов и затаенных страхов. Он понял все лучше на следующее утро, когда свистящее облако стрел, направленное на войско Камелота, просто замерло в воздухе и безвредно упало на землю. Когда молнии обрушились адским шквалом на саксонцев, и только на них. Когда сама земля разверзлась, чтобы поглотить их королеву-колдунью. Когда отчаянная последняя битва превратилась в лёгкую победу. И когда одна худощавая фигура, с глазами, горящими золотом, и пустыми руками, вышла на открытое пространство, вся армия Камелота вместе со своим королем, держа бесполезно обнаженные мечи, смотрела на нее. В их взглядах сквозил страх, благоговение, ужас и облегчение. Проскальзывал гнев, вспыхивающий, когда ужас чуть отступал. Но что самое главное − царила глубокая тишина. Сам Гвейн этого не видел. Он был слишком далеко впереди, но узнал о случившемся от тех, кому посчастливилось быть ближе. Мерлин подошел к Артуру, глаза его сияли золотом и блестели от слез, но он улыбался, когда опустился на колени, посмотрел на своего короля и произнес всего четыре слова: − Теперь ты в безопасности.