И снова сценка..

19 мая, 9:30. Настя шла на урок по хору, ничего не подозревая. Заходя в 14 кабинет, Настя встретилась со взглядом Ирины Викторовны. — Здравствуйте, — тихо пробормотала Настя. — Здравствуй, Настюш, — радостно ответила Ирина Викторовна. Но это была не обычная радость — казалось, будто она что-то задумала. И это не внушало доверия. Настя прошла к столу, села, повесила портфель на спинку стула и, достав телефон из кармана, посмотрела на время: "9:31". — Насть… — позвала Ирина Викторовна. Настя посмотрела на неё. — Мне нужна твоя помощь. — Какая? — вопросительно посмотрела Настя. — Нужно сценку сыграть. Ты, Варя и Фая, — Ирина Викторовна немного замялась, — и… Андрей Сергеевич. Настя сначала повозмущалась, но вскоре сдалась: — Ладно. А на чём будет основана сценка? Ирина Викторовна накидала идей, и спустя два дня Настя и Варя пришли к ней, чтобы начать придумывать сценарий. — Так, нам нужно придумать статью. Насть, это твоя роль — придумывай, — сказала Ирина Викторовна, взглянув на Настю. — Может, статья 333 УК РФ? — предложила Настя, немного улыбаясь. — Вай, куда тебя занесло, — с улыбкой сказала Варя. — Ну я же не виновата, что твой муж не выговаривает буквы "р" и "л", — сказала Настя, посмотрев на подругу и довольно улыбнувшись. — Да иди ты, не муж он мне! — Варя толкнула Настю в плечо. — Ну так что, статья 333? — уточнила Ирина Викторовна, глядя на обеих. — Да! — враз ответили девочки. Прошло четыре дня, и началась репетиция с Андреем Сергеевичем. Настя подошла к нему и, приложив руку к виску, сказала: — Здравия желаю! Сотрудник ГПДД Анастасия Никитична. Предоставьте ваши удостоверения, гражданин. — Какое удостоверение? У меня их нет, я с Северного пояса. Какое удостоверение — я же Дед Мороз! — импровизационно ответил Андрей Сергеевич. — Вы нарушили статью 333, — спокойно и холодно произнесла Настя. — Ой, что-то мне плохо стало… — сжалился Андрей Сергеевич. — Скорую, скорую! Позвоните в скорую! — закричала Ирина Викторовна. — Ой, да какая ему скорая, притворяется он! — сказала Настя. В этот момент зашла Варя — она же врач по сценарию. — Кому тут плохо? — спросила она, проходя мимо Андрея. — Вот, вот! Тут дедушке Морозу плохо, — пробормотала Ирина Викторовна, указывая на Андрея Сергеевича. Варя оказала ему первую помощь. Сценка прошла прекрасно. И в конце Андрей тихо сказал Варе на ухо: — Варь, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста. После этого Варя зашла к нему. — Что хотел? — спросила она, подходя ближе. — Тебя хочу… Но не сейчас, — Андрей встал и подошёл к ней. — Котёнок, покажи свои ручки. Варя протянула руки, но они были в обтягивающих рукавах. — Подтяни рукава вверх, — сказал он, пытаясь помочь ей, но Варя остановила его. — Зачем? — с лёгким напряжением спросила она, посмотрев на него. — Сделай то, что я тебя прошу, и не спорь со мной, — Андрей начал стягивать её рукава. — Нет! — Варя резко отдёрнула руки. — Ты ради этого меня позвал? — Варя! — Андрей притянул её к себе. — Я тебя позвал, потому что соскучился. И хочу проверить твоё состояние. Покажи мне руки без кофты. — Нет! — Варя пыталась вырваться из его хватки. — Ладно, — сказал он, подняв её на руки и усадив на стол. — Я тебя сейчас оттрахаю на этом столе, как в нашу первую ночь! Покажи мне свои руки, ёбаный рот! — Тише, нас могут услышать! — Варя сняла рукава и показала руки — они были в порезах. — Ты дура?! — Андрей ударил её по бедру. — Зачем, Варя?! — Да тебе, наверное, вообще плевать! Ты же только и крутишься вокруг своей Камилочки! — Варя вырвала руки и натянула рукава обратно. — Ты ревнуешь? — Андрей ухмыльнулся, но его улыбка быстро исчезла. — Варь, ты же знаешь, что я люблю только тебя. Слово за слово — они поссорились. Варя ушла домой, а он остался на работе. 25 мая, вечер. Квартира Вари. Часы на стене показывали 21:47. Варя сидела на полу, прислонившись к стене в темной комнате. Окна были закрыты шторами, свет не горел. Телефон лежал рядом — без звука. Несколько непрочитанных сообщений от Насти и одно — от мамы. Ни одного от него. Потом — резкий стук в дверь. Варя не пошевелилась. Стук повторился, громче. За дверью раздался голос: — Варя, открой. Я знаю, что ты дома. Она сжалась. Слёзы снова подступили к глазам. — Варя, открой, или я сам войду, — уже злее сказал Андрей. Через несколько секунд щёлкнул замок. Он знал, где лежит запасной ключ. Он зашёл без разрешения. — Ты чего творишь, а?! — с порога закричал он. — Я тебе сколько раз говорил — не игнорируй меня! — Уходи, — тихо прошептала Варя, даже не вставая. Он подошёл ближе, увидел её глаза. — Ты плачешь? Почему ты плачешь? Из-за меня? — А ты как думаешь? — она всё-таки встала, с трудом сдерживая дрожь. — Ты приходишь, когда тебе удобно. Ты приказываешь, трогаешь меня без спроса, кричишь. А потом делаешь вид, что всё хорошо. Я тебе не вещь, Андрей. — Не вещь?! — он подошёл ближе, сжал её плечи. — Да я волнуюсь за тебя! Ты вся в порезах, ты себе вредишь, ты убегаешь от меня! — Потому что с тобой мне страшно! — выкрикнула она, вырываясь. — Ты то обнимаешь, то орёшь, то бьёшь, а потом снова ласковый! Я не знаю, кто ты! Я запуталась! — Я люблю тебя! — он почти прорычал. — И ты это знаешь! — Нет. Ты просто хочешь меня контролировать. Он отшатнулся, посмотрел на неё пару секунд — молча. Потом резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что дрогнули стёкла. Дверь снова заперта. Тишина. Варя стояла посреди комнаты, едва дыша. Потом медленно подошла к тумбочке, выдвинула нижний ящик и достала тонкий лезвие из обёртки. Руки тряслись. Она села на кровать, засучила рукава и посмотрела на старые следы. — Никому нет дела... — прошептала она и провела холодным металлом по запястью. Сначала одно, потом другое. Красные дорожки быстро наполнились кровью. Слёзы текли по щекам. Она чувствовала, как боль отвлекает от всего — от Андрея, от страха, от разочарования в себе. Зазвонил телефон. Опять Настя. Она не взяла. Но оставила голосовое сообщение: — Варя, если ты это слышишь — я иду к тебе. Что бы ни случилось, ты не одна. Просто дождись меня, хорошо? 26 мая. 00:45. Квартира Вари. Дверь открылась с щелчком. Варя стояла на пороге — бледная, с потухшим взглядом. Настя без слов вошла, а за ней — Андрей. — Что он здесь делает? — голос Вари был глухим, будто не её. — Стоять, не шевелись, — резко сказала Настя. Она захлопнула дверь и повернулась к Варе лицом, в её глазах кипела ярость. — Знаешь, я не хотела вмешиваться. Думала, вы взрослые, сами разберётесь. Но когда я увидела твою кровь, Варя — я поняла, хватит. Хватит молчать. Хватит прощать. Хватит защищать его. Настя подскочила к ней, вцепилась в рукав, резко дёрнула вверх. Кровь. Следы. — Смотри, Андрей! — она толкнула его вперёд. — Смотри, кого ты сломал. И если ты ещё хоть что-то чувствуешь, то встань на колени и моли её о пощаде! Андрей смотрел на Варю, и губы у него дрожали. Лицо белое. Он шагнул ближе… и упал на колени. Глухо, тяжело. — Варя… пожалуйста… Я не знал, что всё так. Я думал, ты просто злишься… Я не видел, что ты тонешь. Прости меня, прошу. Я… я сам себе не прощаю. Варя отступила на шаг, но Настя резко толкнула её вперёд, к нему. — Смотри на него! — почти закричала она. — Ты каждый день плачешь из-за него, режешь себя, боишься… А теперь пусть он боится тебя. Пусть он узнает, что такое потеря. Говори, Варя. Скажи ему всё, что хочешь! Варя стояла в метре от Андрея, который теперь буквально полз к ней, цепляясь за край её кофты, за колени. — Я… — Андрей всхлипнул, — я уничтожил всё, да? Я был слепым, злым, тупым. Пожалуйста… не уходи. Не молчи. Кричи, бей — только не молчи. — Ты слабый, Андрей, — сказала Варя тихо, почти шёпотом. — Ты привык быть выше всех. А сейчас лежишь на полу, плачешь и просишь. Где твоя гордость? — Она не нужна мне, если я потеряю тебя… — прохрипел он. Настя стояла рядом, сжав кулаки, но больше не вмешивалась. Варя посмотрела на него сверху вниз. — Ты говоришь "люблю", а ведёшь себя, как хозяин. Я была тебе удобна, а не нужна. — Неправда… — он схватил её за руки, вцепился, дрожащий, разбитый. — Я каждый день думаю о тебе. Я засыпаю с твоим голосом в голове. Варя, я тебя не достоин… Но прошу, позволь мне хоть как-то всё исправить. Тишина. И Варя, неожиданно даже для себя, прошептала: — Тогда докажи. Не словами. Действиями. Она выдернула руки и ушла в свою комнату, захлопнув дверь. А Андрей так и остался на коленях. Молча. Один. Настя посмотрела на него с презрением, потом развернулась и 26 мая. Утро. Варя проснулась не от будильника, а от тишины. Такой... чужой. В комнате было прохладно, но она впервые за долгое время не чувствовала той тяжёлой боли в груди, которая обычно накрывала её утром. Она встала, подошла к двери и приоткрыла. В кухне кто-то возился. Запах кофе, свежий хлеб... и жареные яйца. Настя сидела за столом с тетрадкой и чайной кружкой. Увидев Варю, встала: — Доброе утро. Как ты? — Странно. — Варя села, не отрывая глаз от кухни. — Он там? — Да. С 6 утра. Я специально оставалась ночевать. Чтобы не смылся. Из кухни вышел Андрей. У него был отёкший, невыспавшийся вид, с утра он явно не спал вообще. В руках — поднос: кофе, завтрак, витамины и — бинт, антисептик, ватные диски. — Я не прошу простить, — начал он, ставя поднос на стол. — Я прошу… дать мне шанс позаботиться. Просто пожить рядом и… стать лучше. Варя молча села. Настя наблюдала, готовая вмешаться. — Позволь обработать руки, — сказал он. Голос — тихий, без нажима, как у больного. Варя протянула ладони. Он сел перед ней на корточки. Снял бинты, промыл, наложил свежие повязки. Каждое движение было бережным. Он смотрел, как будто молится на её пальцы. Не на тело — на боль, которую она прячет. Потом выпрямился и отодвинулся, чтобы не быть навязчивым. — Сегодня я договорился с психологом. Для тебя. Не по принуждению. Просто как поддержка, — добавил он. — Я не пойду с тобой, если не захочешь. Но оплачу и запишу. — Ты... правда это всё делаешь? — Варя не верила. — А не ради себя? — Нет. Ради тебя. И, наверное, ради того, чтобы хоть раз в жизни стать нормальным человеком. Настя еле заметно кивнула: "Смотри, Варь, он начал понимать." Следующие дни. Андрей больше не лез в комнату Вари. Только готовил еду, оставлял на подносе, проверял аптечку, записал её к врачу, забрал справки, молча помогал. Он встречал её у школы, не вторгаясь в разговоры, просто шёл рядом. Иногда с шоколадкой. Иногда с запиской: "Если хочешь, я рядом. Если нет — всё равно подожду." Варя не могла понять, когда он стал другим. Где тот, кто кричал? Кто давил? Кто приказывал? Его больше не было. Был только сломанный, терпеливый Андрей, который смотрел, как на икону, и ждал — её решения. 28 мая. Поздний вечер. Варя вышла на кухню, где он как всегда молча мыл посуду. — Хватит ждать, — сказала она. Он обернулся. — Я готова тебя впустить. Только… по чуть-чуть. И если ещё хоть раз — слово, взгляд, давление — всё. Я ухожу навсегда. Я не шучу. Андрей кивнул, будто клялся жизнью. — Я приму любые условия. Главное, что я снова могу быть рядом. Она подошла. Не обняла. Просто положила голову на его плечо. Тихо. Осторожно. А он закрыл глаза — и понял: он начал жить заново. 1 июня. Музыкальная школа. Кабинет 19. Время — 17:40. Андрей сидел за фортепиано. Кабинет был просторный, с окнами в сад, лёгкий сквозняк трепал занавески. Он ждал Варю — они договорились встретиться после её пары. Но первой вошла не Варя. А Илья — старшекурсник, высокий, спортивный, с гитарой на плече. — Привет, Андрей Сергеевич, Варя просила передать, что немного задержится. — Понял, — кивнул Андрей, не придавая значения. Через 10 минут дверь снова открылась. Варя вошла, словно ветер. В короткой чёрной юбке, в обтягивающей рубашке, с распущенными волосами и… улыбкой, не для него. — Приветик, — сказала она. — Извините, что задержалась. — С кем была? — спросил он, не поднимая глаз от клавиш. — С Ильёй. Он смешной. И очень… нежный. Особенно когда поёт, — она подошла к столу, медленно обвела пальцем по краю. — Хочешь, сыграю тебе его песню? Андрей молчал. Варя подошла вплотную, облокотилась о стол и посмотрела сверху вниз. — Ты умеешь флиртовать, Андрей? Или только приказывать? Он резко встал, но Варя отступила назад — нарочно, легко, с хищной улыбкой. — Не злись. Я всего лишь учусь у лучших. — Ты играешь со мной? — его голос был низким, хриплым. — Я просто… демонстрирую зеркальное поведение. — Она шагнула к нему, медленно, будто проверяя его выдержку. — Тебе же понравилось, когда Камила сидела на твоём столе? Теперь я хочу посмотреть, как тебе понравится, если Илья посадит меня на свой. Он подошёл к ней вплотную. Схватил за талию. Но не грубо — удержал. Глаза горели, но не яростью — желанием. — Тебе стоит быть осторожной, Варя. Ты разжигаешь во мне то, что потом сама не сможешь остановить. — Может, я и не хочу останавливать, — прошептала она, почти касаясь его губ. И вдруг — раз! — оттолкнула его: — Но ты не получишь меня, пока не докажешь, что хочешь не только моё тело, а и мою злость, мои слёзы, мою душу. Всю меня. Она развернулась и вышла из кабинета, оставив его стоять в тишине — с пульсом в горле и дрожью в руках. Спустя час. Сообщение от Андрея: «Ты дикая. Ты огонь. Ты делаешь из меня безвольного идиота. Я сойду с ума, если не увижу тебя снова. Но с ума сойду только по тебе.» 2 июня. Утро. Музыкальная школа. Холл. Варя шла по коридору, в наушниках тихо играл инди-рок. Настроение было хорошее: погода отличная, кофе вкусный, и в голове — полное ощущение контроля. Он завёлся, он дрожит, он ломается подо мной, — думала она. И вдруг — он. Прямо посреди коридора. Андрей. В тёмной рубашке, рукава закатаны, глаза ледяные — но губы... с ухмылкой. — О, королева, — проговорил он, склонив голову. — Сегодня без Ильи? Варя закатила глаза. — Ты не устал быть собственником? Он шагнул ближе, совсем близко — на грани личного пространства. — Я не собственник. Я коллекционер. Собираю твои взгляды. Твои фразы. Твои поддразнивания. Они у меня в голове, как ноты. Могу сыграть на память. Варя усмехнулась: — Ты уверен, что не переигрываешь? Он наклонился к уху: — Уверен, что ты именно этого ждёшь. Она застыла. А он медленно отошёл назад, взгляд не отрывая. — Знаешь, Варя… — он говорил лениво, уверенно, почти мурлыча. — Ты можешь пытаться играть со мной. Провоцировать, дерзить, флиртовать с кем угодно. Но ты знаешь, как и я: в итоге ты всё равно вернёшься сюда — ко мне. — А ты, выходит, уверен в себе? — Нет. Я просто в тебе уверен. Он обошёл её и ушёл, не обернувшись. И только тогда Варя поняла: теперь он играет лучше, чем она. Позже. Кабинет 19. Варя зашла туда первой — репетиция с Андреем. На столе лежали две шоколадки и записка: «Для той, кто сводит с ума, но делает это красиво. Попробуешь и то, и другое — вкус одинаково сладкий. p.s. я про себя и шоколад. :)» — Придурок, — прошептала она, но улыбалась. Невольно. Широко. А потом дверь открылась. Он вошёл, закрыл за собой, подошёл к ней и ничего не сказал. Просто смотрел. Долго. Нагло. Тепло. — Перестань пялиться. — Варя чувствовала, как щеки предают её. — А как мне не пялиться, если ты приходишь сюда такая... вкусная? — Я не еда, Андрей. Он сделал шаг ближе, выровнял воротник на её рубашке, легко, одним пальцем. — Нет. Ты — гурмэ-десерт. И я обещаю есть тебя медленно. Варя залилась краской. — Ты болен! — Да. Тобой. 5 июня. Вечер. Музыкальная школа. Репетиционный зал. Андрей сидел за роялем, но не играл. Он смотрел в окно, стиснув зубы. Руки дрожали. Там, во дворе, Варя. Она стояла с Ильёй. Опять. Смеётся. Он касается её плеча. Она не отстраняется. «Просто друг», — говорил он себе. «Она специально. Она проверяет меня.» Но что-то в нём больше не справлялось. Она стала нужной, жизненно важной. Без неё всё вокруг будто теряло цвет. Он резко захлопнул крышку рояля. Поднялся. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя. Глаза покрасневшие. Плечи напряжены. Пульс в висках. Ты с ума сходишь, Андрей. Из-за неё. И только из-за неё. В это время Варя вошла. — О. Привет. А я думала, ты в 19… Он не ответил. Только посмотрел. Тяжело, злобно. Внутри кипело. — Весело с Ильёй? — почти выплюнул он. — Что? — она замерла. — Ты серьёзно? — Что у вас там? Игры, шутки? Или он тоже решил «посадить тебя на стол»? — Ты что несёшь?! — возмутилась она. Андрей резко подошёл, схватил за руку — не больно, но отчаянно. — Я не могу. Варя, я не могу видеть, как ты с ним. Ты — моя, чёрт возьми. Я с ума схожу. Я не ем. Не сплю. Я… я ломаюсь. Он опустился в кресло. Лицо закрыл руками. Плечи затряслись. Это был не гнев. Это была настоящая паника. — Я… завишу от тебя, понимаешь? Не как мужик от женщины. А как человек от воздуха. Если ты уйдёшь — всё. Я не встану. Мне не выжить. Варя подалась вперёд. Всё, что она видела — это не привычный самоуверенный Андрей. А сломанный, уязвимый, раздетый душой человек, который наконец сбросил маску. Она села к нему на колени, обняла, притянула к себе. — Эй, тихо… Я здесь. Я с тобой. Слышишь? — она гладила его волосы, целовала в висок. — Всё хорошо, Андрей. Я не с ним. Я с тобой. Только с тобой. Он крепко обнял её. Его губы коснулись её шеи, но не с вожделением — с благодарностью. — Прости меня. За все сцены. За ревность. Я просто… я не умею терять. Я боюсь. — Больше не бойся, — прошептала она, целуя его в щёку. — Я вижу тебя. И я не уйду. Они сидели так минут десять. Молча. Просто дышали вместе. Позже. Он поцеловал её в лоб, медленно, с трепетом. — Ты лечишь меня. Даже когда я не заслуживаю. Варя усмехнулась: — Ты просто зараза, которую я люблю. И, похоже, навсегда.