И тот, кто раньше был третим.

"Пустота на месте звезд, огонь вокруг креста. Кто-то проклял твой народ, и это неспроста! Но наступит время "икс" - и оживет колосс. Ставки слишком высоки, игра идет всерьез." Ария - "Тебе дадут знак"

(За десять минут до…)

Он видел перед собой города, казавшиеся отсюда маленькими, как муравейники, которые совсем нетрудно раздавить. Он видел потусторонний мир Путей, извечную пустыню, где в одиночестве провела две тысячи лет самая преданная рабыня. Он видел воспоминания прошлых носителей Атакующего: одни упивались своей силой и вражеским страхом, других роль живого оружия империи довела до апатии и безумия, третьи топили совесть в богатствах, награбленных у побеждённых. У всех оборотней без исключения руки были в крови, но даже они ужаснулись бы от замысла их нынешнего преемника. Он видел глазами каждого эльдийца на свете. Пространство больше не имело значения. Как и время. Он был Титаном-Основателем. Он был отрубленной головой глубоко внутри Титана-Основателя. Он был ребёнком. Он был Дьяволом с Острова. Он был Эреном Йегером. Он двигался вперёд. Неостановимый строй его титанов продолжал давить врагов миллионами. Их боль тоже не имела значения. Во всяком случае Эрен заставил себя так думать. Зачем плакаться, если уже принял решение? Уже заключил, что мирного способа порвать круг ненависти не существует. Сжечь всё дотла – единственный выход. С тех пор как Эрен узнал правду о внешнем мире, ему часто снился один и тот же сон. Камень катился с горы, а у подножия стояли все, кто ему дорог. Такой огромный валун, что даже Атакующему титану не остановить. Тупая, стихийная мощь: её не затормозить, не сбежать и с ней, разумеется, не договориться. В силах Эрена было лишь оттолкнуть его, чтоб прокатился по другому склону. А там, вот незадача, стоит мальчонка Рамзи. За ним его семья, за ними ещё миллионы и миллионы людей. В тысячи раз больше, чем когда-либо жило на Парадизе. И все смотрят на Эрена, и никто не хочет умирать. И чем ближе становился валун, тем яснее Эрену становилось, что он защитит своих близких. Чего бы это не стоило. Дело не в ненависти. Он не считал людей по ту сторону Стен монстрами, сколько бы зла они ни принесли. Им двигали не фантазии о возрождении империи, блестевшие в глазах Флока. Это даже не месть, о которой Эрен мечтал в детстве. Теперь это… просто его выбор. Его ни за что, никогда не простят. Всю жизнь бывшие друзья будут ненавидеть бессердечного мясника. Всю свою долгую счастливую жизнь, которую они проживут свободными. По мнению Эрена, оно того стоило. Видений о будущем почти не осталось – все образы, явленные ему силой Атакующего, уже воплотились в жизнь. Это значило, что скоро история Эрена Йегера должна подойти к концу. Что ж. Пускай так. Может, вообще не возвращаться на остров? Не омрачать радостной картины своей жуткой физиономией. Закончить, что должно быть закончено, и тихо умереть среди растоптанного мира. Ради того он, собственно, и встретился с Армином и Микасой в том ресторане. Он безумно хотел попрощаться по-человечески… но вместо этого выставил себя уродом, без причин обложив их отборной словесной грязью. Разбил одной сердце, а второму ещё и лицо. Затушил уже ослабший, но трепыхавшийся до последнего огонёк их дружбы. Он мог убеждать себя, что это было для их же блага. Чтоб разочаровались в нём. Чтоб не скучали. Чтоб Армин не разрывался между своим гуманным мировоззрением и преданностью другу-палачу. Чтоб Микаса выбросила этот дурацкий шарф и двигалась дальше… Но в глубине души Эрен понимал: он сделал это из-за собственной трусости. Сжёг все мосты, ведь боялся, что иначе не выдержит и не дойдёт до конца. Спускаться в ад легче, если дома тебя не ждут. Речуга, которую он через силу выдавил, глядя друзьям в глаза, получилась так себе, враньё вышло откровенно топорным. Всё-таки он никогда не умел и не любил лгать. Хотя, конечно, с опытом становилось проще. Помнится, четыре года — кажется, целую вечность — назад его привело в ярость разоблачение Райнера как Бронированного. Когда предатель признавался в своих злодействах, Эрен не чувствовал ничего кроме обуревающей его, сжимаемой в кулаках, скрипящей на зубах и бурлящей в сердце злобы. Как посмел… Нет, как физически мог этот человек… эта тварь, строившая из себя человека, изображать дружбу с теми, кого намеревался убить, как уже убил их родных и близких?! Много воды утекло. Эрен больше не в праве судить марлийского лазутчика. Эрен и сам много раз сыграл на чужом доверии, меняя маски, одну за другой. Для Закклая и командиров он до поры изображал безликое оружие. Для Зика – покладистого младшего брата. Для Фалько – искалеченного ветерана. Для Армина и Микасы… скрытную, непробиваемую сволочь. Но разве он мог поступить иначе? Откройся он друзьям, и те сорвали бы весь план, не дав себя спасти. Они бы отказались платить такую цену и продолжали искать несбыточное мирное решение. А если бы их зажали в угол и поставили вопрос ребром, они, наверно, выбрали бы вариант Зика, пожертвовали собственным будущим. Они были чересчур хороши для этого жестокого мира. Так что Дьявол с Острова унесёт этот мир с собой в пекло. Он готов взять это на себя. Разве что перед Хисторией — девушкой, вставшей против отца и долга, — он рискнул выговориться. Она тогда долго и хмуро молчала. Потом задала вопрос: - Совершив такое... чем мы будем лучше врагов? - Ничем, - отвечал Эрен, - Мы продолжим жить, они — нет. Вот и вся разница. Кажется, она поняла. По крайней мере, не пыталась отговорить. Лишь предупредила: - И Фрида, и Род говорили мне о каких-то мыслительных упражнениях, которые наследнику Основателя следует пройти, до того как получить его. Медитации или что-то вроде... Я так и не поняла. В общем, контролировать Координату без подготовки тебе будет ещё сложней, чем пробудить её. - Я разберусь, - заверил он. Кретин. Самоуверенный полудурок. Отмахнулся от предупреждения и забыл его. Разберётся, как же. Когда он убедил Имир отвергнуть рабские запреты, весь спектр возможностей Координаты стал подвластен ему, но не стал послушен. Эрен не был готов к такому, до неуклюжести запредельному, могуществу. Он вспомнил, как в Тросте впервые вслепую пытался применять неведомую силу оборотня. Когда на чистых рефлексах, не думая, сотворил вокруг себя купол, гигантский недообтянутый плотью скелет, и до смерти перепугал пушкарей. А потом, перекинувшись Атакующим, чтобы поднять валун, дал сознанию уснуть, не соображал, что творится вокруг, бросился с кулаками на Микасу… Эрен потом ещё долго опасался собственного тела, даже в человеческой форме ему было боязно лишний раз шевельнуться. Всё вокруг казалось жутко мягким и ломким, точно сделаным из песка. Вот и сейчас так же. Если в приземлённой части способностей Основателя — вроде управления безмозглыми колоссами — Эрен более-менее разобрался и вёл Грохот уверенно, то мастерство повелевать эльдийцами так и осталось тайной за семью печатями. Опыт владения Атакующим был бесполезен, ментальное переписывание реальности оказалось несравнимо ни с чем из испытанного Эреном. Потому он не рискнул применять его на друзьях. А ведь в задуманном плане это играло важную роль... Он не собирался проникать в их разум, менять воспоминания или внушать приказы, нет. Он ни за что не посягнул бы на их свободу! Эрен рассчитывал только погрузить разведчиков в безопасный летаргический сон на пару недель, а закончив грязную работу, разбудить. Сложно объяснить, но ему казалось, лучше уж поставить их перед свершившимся фактом – “внешний мир уничтожен”, чем дать им переживать это воочию, день за днём. Как если бы в тот кошмарный день, когда умерла мама, Ханнес увёл Эрена прочь раньше. Не дал бы увидеть, как её едят заживо. Это в любом случае осталось бы ужасным, но… Неважно. Всё равно эту часть плана пришлось отбросить. К счастью, ему хватило ума испытать свои способности, прежде чем использовать их на друзьях. В тот миг, когда освобождённая прародительница сделала его полноправным хозяином Основателя, Эрен отдал три приказа: разрушил стены, объявил об этом всем потомкам Имир, а также выбрал несколько подопытных — солдат с рабскими белыми повязками на рукавах, из числа напавших на Шиганшину. Он хотел проверить, как повлияет на них ментальное воздействие. От результата стало не по себе даже ему. Простое прикосновение Координаты к их мозгам было опустошающим — сила стирать память была для Эрена чем-то вроде собаки, не слушающей команд. Хозяин мог только спустить её с поводка и наблюдать, как она впивалась в умы подопытных и обгладывала, точно кость, пока они не забывали абсолютно всё, вплоть до инстинктов. Они буквально разучились мыслить. Даже если кто-то на острове проявит милосердие и будет заботиться о неудачливых вторженцах, кормя их с ложечки да утирая текущие изо рта слюни, толку в этом нет. Их уже не вылечить. Жизни в этих людях осталось не больше, чем в комнатных растениях. Интересно, как Рейссам удавалось держать эту истинно титаническую мощь под контролем? Как король-отступник Карл вымарал знания о внешнем мире из памяти всего народа Парадиза? Как Фрида столь филигранно вычёркивала отдельные воспоминания маленькой Хистории? Правда что ли, всё дело в каких-то подготовительных медитациях? Воображение рисовало, как отряд Кенни тащит в кристальный зал толпу бродяг из Подземного города, которых никто не станет искать, чтобы наследнице престола было на чём практиковаться… Впрочем, какая теперь разница? Излишне говорить, что такой способ “обезопасить” своих друзей был для Эрена неприемлем. Он оказался вынужден уйти, оставив их, предоставленных самим себе, шокированных и потрясённых. Он мог только надеяться, что рассудительность Армина и собранность Микасы удержат их от глупостей. Жаль, что воспоминания о будущем не помогли ему предвидеть эту проблему. Как обычно. Они были безнадёжно рваными, сумбурными, измельчёнными в месиво. Чем дольше он копался в них, тем сильнее путался. Тем сильнее злился. Воспоминания не подсказали ему, как победить Молотобойца, – Эрен догадался своим умом по ходу боя. Воспоминания не содержали ничего полезного насчёт вторжения марлийцев – он действовал наобум, почти поверил оборотню-Перевозчику, оказался в эпицентре боя и только чудом добрался до Зика. Чёртовы воспоминания даже не помогли спасти Сашу… Сделаного не воротишь. Сейчас ему нужно сосредоточиться на цели. Его титан, равных которому не видел свет, приближался к городу Салта. Именно там враги решили провести последнее сражение. Да будет так. Он знал, что в этом городе скучковались все недобитые войска, потому что… он просто знал и всё. Основатель мог видеть и слышать через глаза и уши каждого эльдийца в мире — стоило Эрену потерять концентрацию, мозг накрывала волна зрительных и слуховых галлюцинаций, словно в лихорадочном сне. К собственным ощущениям и мыслям, примешивались обрывки посторонних, чужих. А нынче все во внешнем мире, включая потомков Имир, только и разговаривали, что о Салте. И их пронизанные отчаянной надеждой слова доносились до Прародителя. Кто-то называл её Последним рубежом обороны, кто-то — Оплотом человечества, но Эрен не хотел разбираться в подробностях. Ни малейшего желания вслушиваться в эту какофонию не было. Тем более, что ярче и громче всего в ней звучали предсмертные крики тех материковых эльдийцев, которых уже настигли колоссы. Его глухота и была причиной тому, что он до сих пор не замечал главного. Лишь когда Грохот подступил к Салте вплотную, Эрен, вздрогнув, ощутил нечто сбившее его с толку — как когда среди шумной толпы незнакомцев случайно различаешь тембр знакомого голоса… Он не сразу понял, а поняв, отказывался верить, однако факт оставался фактом. Каким-то образом разведчики с Парадиза вместе с титанами-оборотнями покинули остров и очутились здесь. И если присутствие Райнера с его братией "почётных марлийцев" было неожиданно, но объяснимо, то Армин, Микаса, Ханджи, Леви… - Нет, нет, нет, ну почему?! - раздался вопрос и исчез в гробовой тишине. Да и кто мог ему ответить? Координата? Пустыня Путей? Пульс ускорился. Парню почудилось, что земля плывёт под ногами, что песок вокруг стал зыбучим и не держит его веса. Как же так? Это просто нечестно! Все порванные им цепи, все проломленные стены, вся добытая сила — не играли здесь никакой роли. Титан-Основатель был готов к любому препятствию... кроме этого. Эрен уж подумал, что враг взял разведчиков в заложники, но беглое наблюдение показало: их их не удерживали силой. Значит, они пришли сюда сами. Они выбрали чужую сторону. “Ты спрашиваешь, почему?” - издевательски шептало подсознание, - “Разве сам ты не догадывался, что так всё и кончится? Они никогда не приняли бы твой выбор.” Эрен начал нервно тереть ладони друг о друга, словно пытаясь смыть с них невидимую кровь. “Они всегда лучше тебя. Добрее. А ты едва не раздавил их вместе с городом.” Он понуро опустил голову, не зная… что делать дальше? Даже если приказать колоссам расступиться и двигаться дальше, обойдя Салту стороной, разведчики не сдадутся, это ясно. Они что-нибудь выдумают, они бросятся в погоню, они будут драться за свои наивные идеалы до конца… До смерти. В груди защемило. Дьяволу с Острова и раньше было мерзко на себя смотреть, теперь же отвращение достигло таких пределов, что стало физически больно. На краткий миг просветления или же слабости – называйте как хотите – ему невыносимо захотелось распластаться на песке у подножия столпа Координаты, скомандовать колоссам возвращаться на Парадиз и будь, что будет. Но он этого не сделал. Он знал, что не сделает этого. Ни при каких условиях. Он слишком далеко зашёл – назад дороги нет. Надо быть распоследним глупцом, чтобы думать, будто, пойдя на попятную, можно вернуть всё, как было. План уже приведён в исполнение. Грохот вытоптал две трети земного шара. Эрен убил восемьдесят процентов человеческого рода. Сердца оставшихся двадцати переполнены гремучей смесью страха и гнева. Люди, потерявшие из-за Прародителя всё, злы как никогда. “Их нельзя оставлять в живых. Сдашься на полпути, и они придут мстить! Ненависть выйдет на новый виток, от Парадиза не останется камня на камне, всё будет напрасно! Столько пролитой крови, столько жертв ты принёс, столько зла причинил — и ради чего?” “Ради моих близких. Если мои действия погубят и их, всё будет напрасно вдвойне!” - спорил он сам с собой. “Так что ж ты предлагаешь?! А?!” Ему отчётливо представился отец, пришедший в часовню королевского рода, чтобы истребить тот без остатка. Отец, глядевший на семью Рейссов и их малолетних детей, ощущавший, как сжимается сердце, как решимость покидает его. Выронивший скальпель и упавший на колени. Не способный продолжать, не имеющий права остановиться… Нет, это плохая аналогия. Ужасная, дрянная аналогия. Отец их всё-таки убил. “Не хочу… Не стану…” Эрен стиснул зубы, замахнулся кулаком и врезал себе по челюсти. “Полудурок!” Оборотню не привыкать калечить себя, но в самоистязание без смысла он раньше впадал всего раз. После того, как вместе с Хисторией был похищен её отцом. Эрену никогда не забыть блеск кристальных сводов, холодные кандалы на руках и голос истинного короля Стен, разъясняющий узнику, что он не надежда человечества – лишь глупая помеха, заклинившая отточенный механизм и всё испортившая. Род Рейсс был редкостным лицемерным уродом, однако его слова… “Почему ты не думал наперёд?!” Он ударил снова. Сильнее. “Если бы ты просто приказал Флоку сразу утопить эти грёбаные корабли!” И ещё раз. В зубы. С левой. Он долго оправлялся после откровений Рейсса. Несмышлёный мальчик Эрен не мог принять что его любимый отец был вором и детоубийцей. Ему тогда искрене захотелось, чтобы Хистория взяла и съела его. Он верил, что так будет лучше для всех. Или, может, просто бежал от ответственности, как трус? Ему пришлось измениться, пришлось многое переосмыслить. Признать, что отец не был героем, что он сам не герой, что героев вообще не существует и верят в них лишь дети и дураки. Ибо тот, кто не может ничем пожертвовать, не способен ничего изменить. Но разве Эрен недостаточно жертвовал? Он отдал всё, что мог, даже свою человечность и совесть – неужто этого не хватило, чтобы просто сохранить в безопасности тех, кто ему дорог?! “Какой же ты жалкий.” - будь его тело по-прежнему из плоти и крови, следующий удар несомненно сломал бы скулу. Но на Путях, в этом фантомном мирке, зависшем между жизнью и смертью, он с тем же успехом мог лупить тряпичную куклу. Здесь он не мог причинить себе ни боли, ни ущерба, ничего. Он колотил по лицу столько, что руки уже должны были устать, но не уставали. Он взвыл, как животное, отчаянно, а голосовые связки даже не собирались надрываться. Истошный рёв тянулся и тянулся, всё никак не срываясь на хрип. И от того Эрен казался себе только беспомощнее. На путях иллюзорен даже ход времени: дни могут течь песком сквозь пальцы, секунды могут застывать подобно стеклу – как будет угодно хозяину Координаты. Так что невозможно сказать конкретно, сколько тянулся приступ этой бешенной ярости. Эрен ещё долго бы рвал, и метал, и ревел, и метался, если бы не привлёк внимание прародительницы Имир. Безмолвная как тень, она явилась из ниоткуда. Встала на отдалённом бархане и наблюдала за буйством своего освободителя, теребя подол пыльного платья, шаркая босой ножкой. Чистое смирение напротив воплощённого гнева. Её присутствие несколько отрезвило Эрена. - Как ты продержалась тут две тысячи лет? - прошептал он, прекратив бесноваться, - Как ты не свихнулась? Девочка, конечно, ничего не ответила. Но в её тусклых глазах проскользнул какой-то слабый отблеск сочувствия. Это его уязвило. Ему не нужна была чья-то жалость. Он её и не заслуживал. Да, оплошал, совершил ошибку, что ж теперь?! Надо исправлять. Хватит истерить, это бесполезно. Ему надлежит быть взрослее. Эрен обуздал свои эмоции. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Провёл пальцами по лбу, зачёсывая назад растрепавшиеся волосы. - Я с ними поговорю, - заключил он вслух, - Они должны передумать.

***

(За пять минут до…)

Армина и Микасу вырвал из размышлений вой сирен. Боевая готовность. Время пришло. Микаса тут же взмыла в воздух. Невысоко, метров на семь, чтобы глядеть поверх крыш. Она зацепилась за балку радиовышки и всмотрелась вдаль. - Идут, - произнесла она, - Вижу тучу пара на горизонте. Армин почувствовал, как ёкнуло сердце. За семнадцать суток, прошедших с обрушения Стен, мысли о неизбежности этого момента прокрутились в его голове добрую тысячу раз. “Клянись, что, когда настанет час, ты сможешь его убить. Клянись!” - требовал внутренний Эрвин. “Ничего ты не сможешь.” - голосили роящиеся сомнения на манер хулиганов, донимавших в детстве, - “Куда тебе. Плаксивый слюнтяй. Каким был, таким и остался.” Час настал и, вопреки опасениям Армина, его не охватил приступ паники. Паника явно была рядом и наготове, хищнически кружила вокруг, но Армин не подпускал её. Глубоко дыша и скрепя сердце, он встал и выпрямился. Помогало, что уязвимая, наивная часть его сознания – та, для которой надежды умирают последними, баюкала сама себя, уверяя, что всё это не по настоящему. Последние семнадцать ночей каждый сон Армина начинался точно так же, так почему в этот раз всё должно быть взаправду? Он не видел смысла спорить и как-то опровергать этот… обмылок своей веры в лучшее. Он просто действовал по плану. А тело знало своё дело. Руки привычными, доведёнными до рефлекса, движениями включали закреплённое на поясе УПМ. Надо на всех парах мчаться к аэродрому, садиться в выделенный для Колосса самолёт – его пилот уже наверняка ждёт, и… Всепроникающая сила выдернула его из реальности мгновенно, без предупреждения. Будто щёлкнула тумблером, переключающим каналы по радио. И на смену прифронтовому городу вокруг Армина раскинулись бескрайние пески. Вместо подёрнутого облаками неба – сплошная мгла, вместо тёплых лучей встающего солнца – сияние от кроны громадного древообразного столпа. “Пути…” Микаса, переброшенная сюда же, была так же сбита с толку. Точней, даже больше. Губы её сомкнулись в тонкую линию, глаза, не моргая, уставлены куда-то за его плечо. Армин повернулся в том же направлении, и вот тогда взору предстал… он. Обладатель Прародителя, узурпатор Координаты, владыка мифической Эльдии. Его лучший друг. Он неподвижно стоял там, близ светящегося столпа, отбрасывая на песок вытянутую бледную тень. Его ладони были стиснуты в кулаки. - Какого чёрта вы... - процедил он, - ...здесь делаете? - Почему вы вообще оказались на материке?! “Потому что, идя в разведчики, клялись защищать человечество от титанов.” - мог сказать Армин. Но не стал. Хлёсткие фразы хороши для товарищеских дебатов. А сейчас он на переговорах. С врагом. “Нельзя провоцировать бешенного зверя.” - Армин согласился с мыслью, подсказанной внутренним Эрвином… хотя формулировка была отвратительна. Он явственно ощутил, что это его последний и бесповоротный шанс достучаться до Эрена. Что он никогда себя не простит, упустив его. - Эрен, - заговорил юноша, стараясь вложить в голос всю возможную уверенность, - Поверни назад. Ты сделал достаточно. Ты победил. Ты уничтожил ведущие страны, а уцелевшие захлестнёт волна беженцев. Нехватка ресурсов отбросит их на уровень тёмных веков: на протяжении десятилетий никто не посмеет и думать, чтобы сунуться на Парадиз. И я обещаю, этого времени нам хватит, чтобы разобраться с проблемой насовсем. Противник издал невесёлый смешок: - Каким образом, Армин? - Несколько десятков лет, - повторил тот, - Это много. Хватит и на развитие промышленности, и на модернизацию армии, и на установление международных связей. Мы убедим другие государства помогать нам. - Предлагаешь подчинить чужие народы и навязать им свою волю? Как король Фриц? - он покачал головой, - Ничего не выйдет. Времена изменились. Нас слишком мало, чтобы держать в узде весь мир. Наше преимущество в силе тоже скоро исчезнет. Их пушки и машины всё лучше убивают титанов. Лет через двадцать даже Основатель не помог бы. Новые бомбы сожгли бы Парадиз до тла. Такого будущего ты хочешь? - Ты судишь только с позиции силы, - ответил Армин, - Я говорю не о подчинении, не о завоевании или устрашении титанами. Мы обретём настоящих союзников, связаных с нами не цепью, а взаимной выгодой. - И где ты таких найдёшь? - На фоне анархии, которая наступит на континенте, Парадиз будет смотреться надёжно, стабильно и выгодно. К нам потянутся. Многие политики уже увидели плюсы. Тео Магат, например… - Магат? - он переспросил, ошеломлённо распахнув глаза, - Вы связались с этой шавкой марлийских господ? - Те, о ком ты говоришь, давно сбежали. Магат действует самостоятельно, и он заключил с нами договор о… - В который он сморкнётся и выбросит, как только в вас не останется нужды. Армин, жизни этих мерзавцев висят на волоске, а ты предлагаешь им помощь. Конечно они будут ползать перед тобой на коленях. Что с того? Что, по-вашему, произойдёт, если угроза минует? Эльдиец сделал своё дело, эльдиец может уходить? Эрен взял себя в руки. Гнев сменился усталой насмешкой. Он произносил слова тоном родителя, терпеливо разъясняющего семилетке очевидные вещи. - Я не могу знать наверняка. Но и ты не можешь, - осторожно возразил Армин, - Готовность идти по головам миллионов, лишь бы избежать всякого риска – это гнуснейшая трусость. А ты никогда не был трусом. “Знаешь, он в чём-то прав.” - вклинился голос внутреннего Эрвина, - “Мы так отчаянно поднимали народы мира на этот бой, сплачивая всех против Основателя, возлагая вину на него одного. Люди не поймут, если Йегер просто возьмёт и уйдёт обратно.” “Мы что-нибудь придумаем.” - Армин, потирая переносицу, погрузился в размышления, - “Что, если… мы можем инсценировать битву. Эрен перенесёт себя в кристальный отросток под землю, как Молотобоец. Армия разбомбит пустое тело Основателя, они решат, что с ним покончено, и успокоятся…” - Что ты там бормочешь? - Эрен, мы отыщем решение, нужно лишь твоё содействие. Мы же с тобой разумные люди. Разве нам не под силу договориться? - Договориться, - выплюнул Атакующий, - Опять твоё излюбленное лекарство от всех проблем… Точнее, не лекарство, а плацебо. Пойми наконец: невозможно договориться с теми, в чьих глазах ты – недочеловек. Они не станут слушать твою болтовню. - Ты говоришь о них… как о банде каких-то неизлечимых маньяков. Это ведь просто неправда. Здесь живут люди, такие же как мы. Выбросишь из головы флаги, лозунги и обиды предков – и нас не различить. Да, у них гнилое правительство, но наш Род Рейсс был не сильно лучше! - Я прекрасно это осознаю. Они для меня не монстры. Беда в том, что мы для них – очень даже. Да, если бы мы с тобой родились по ту сторону Стен, то, наверно, разделяли бы такое мнение. Но это ничего не меняет. Люди внешнего мира – угроза, которую я обязан устранить. Это они загнали эльдийцев в неволю. Они спустили собак на сестру моего отца. Они послали на Парадиз оборотней, - в зелёных глазах сверкнула искра, - Я лишь даю им по заслугам. Они первыми объявили нам войну. - Кто “они”? Сельские бедняки? Эльдийцы из гетто? Дети? Мир полон непричастных, невиновных гражданских! - Которые тоже видят в нас чистое зло. О какой надежде, о каком понимании может идти речь, если даже нашим сородичам привили бездумную ненависть к народу Имир? - Нет никакой ненависти! Есть ложь, внушённая им их элитами! Они считают нас монстрами потому, что так сказали в газетах. Мы сто лет не выходили на контакт, откуда им было узнать правду? Проблема исчезнет, как только они поймут, кто мы на самом деле! Даже Габи Браун, как бы доктрины ни въелись ей в мозг, хватило нескольких дней, чтобы осознать, насколько она заблуждалась! - Армин, эта вражда длится две тысячи лет. Вся история цивилизации пропитана ей. Мир не знает иного и не задумается об ином. Кровопролитие – единственный выход. Иначе порочный круг не разорвать. Что бы мы ни делали. Возникло чувство дежавю и общей бессмысленности происходящего. Все эти аргументы уже были многократно перемыты. Каждый раз, когда поднималась тема внешнего мира, они с Эреном проходили через почти не менявшийся диалог. Пререкались до хрипоты, а по итогу оба оставались при своём. Спор шёл по проторенной дороге, кончавшейся известным тупиком. Глухой стеной. И это настолько выводило командира Арлерта из себя, что он был готов биться в сию стену головой. - Что бы ни делали… А что конкретно ты сделал, чтобы так говорить?! - он не удержал закипающую внутри злость, - Разве ты пытался? Разве ты прилагал усилия? Три с половиной года ты волочился за нами с угрюмым видом, будто делал одолжение, а потом бросил нас! Мы же из кожи вон лезли, ища союзников, налаживая связи с антимарлийскими партизанами и гадая, почему дело идёт так медленно. Теперь-то ясно, что это Зик и Елена исподтишка ставили палки в колёса нашему сближению с людьми Оньянкопона! Жаль, что не нашлось кого-то, посвящённого в планы твоего брата, кто предупредил бы нас заранее! Очень, очень жаль! - Не было смысла, - Эрен встретил упрёк равнодушно, - Чернокожий – очередной лицемер, желавший вас использовать. Мне надоел этот напрасный спор, Армин. Я говорю, а ты не слушаешь. Враг демонстративно сжал кулак и хрустнул костяшками. Звук, неестественно громкий, разнёсся могучим грохотом. Само пространство Путей подыгрывало ему в этой… даже не угрозе. Простом напоминании, кто является опаснейшим существом на свете, а кто – не больше чем колосс, каких у Прародителя полно. - Я Атакующий титан. Нет силы способной остановить моё движение. Пушки не нанесут ущерба телу Прародителя. Используя Звероподобного и Молотобойца, я собью любое воздушное судно, которое приблизится ко мне. И сколько бы колоссов вы не убили, это будет капля в море моей армады. Ты же умный парень, Армин. Глубоко внутри ты должен понимать, что у вас нет шансов что-то изменить. Просто признай это и не губи себя понапрасну. Уходите с дороги, возвращайтесь домой и оставайтесь живы! - тут голос его надломился, напускная холодность дала слабину, - Ради того ведь всё и задумано. Ради вас... "Может, тебя ещё и поблагодарить за то, что стал массовым убийцей?" - Армина передёрнуло. - Мы не примем такого дара, Эрен. Наши принципы не позволят. И я не боюсь тебя, будь ты хоть богом во плоти. Пожалуйста, остановись. Знай, что этот город – черта, дальше которой ты пройдёшь только через мой труп. Тот отшатнулся, словно ему влепили пощёчину. - Да что с тобой, Армин?! Разуй глаза! Наш мир жесток! Мне самому непросто далось решение, но иначе никак! Мы должны быть готовы идти на жертвы! - Ты не идёшь на жертвы. Ты их просто приносишь. - Вот ты заявляешь, они образумятся, узнав настоящих нас, - зашёл Эрен с другой стороны, - А по-моему, они и так знают достаточно. Или это неправда, что мы превращаемся в гигантских смертоносных людоедов? Разве не по-настоящему мы способны стереть человечество с лица земли и уже стёрли восемьдесят процентов? Неужели после этого ты скажешь, что людям нелогично боятся эльдийцев?! Мы с ними различны на биологическом уровне. Они вправе желать нашей смерти. Для них мы и вправду чудовища. Не будет никакого сосуществования – его не может быть. - Ты сам сказал, что в недалёком будущем технический прогресс возвысит человека над титаном! Даже Основатель не будет угрозой! Бояться будет нечего! Ты противоречишь своим же словам! Армин размахивал руками, из последних сил сдерживая крик, пока бывший друг хмуро сверлил его взглядом. Казалось, воздух вокруг них раскалялся, и каждое слово грозило стать последним. - Эрен, - позвал тихий голос. Оба вздрогнули. Взявшая слово вела себя до сих пор так тихо, что спорщики напрочь забыли о её присутствии. - Я хочу... напомнить тебе одну историю. Ты знал её не хуже меня… но, видимо, забыл, - Микаса старалась, чтобы её голос звучал успокаивающе. Как в детстве, - В далёком краю жил народ людей, осаждённых титанами. Жил в постоянном страхе. Титаны ели людей, а люди прятались от титанов – вот и вся их жизнь. Они прятались на протяжении поколений, веря, что титаны – чистое зло, не зная иного, не задумываясь об ином… А ещё в том краю жил мальчик. И неожиданно для всех он оказался титаном. Микаса бережно прикоснулась к шарфу на шее и сглотнула ком в горле. - Он устроил переполох. Он желал всем лишь добра, но окружающие боялись его панически. Его собирались расстрелять из пушек. Хотели выпотрошить как лягушку. Однако друзья мальчика убедили людей дать ему шанс… Потом было много того, что ты назвал болтовнёй. Ещё больше было тяжёлого труда и борьбы. И в итоге народ поверил в титана-спасителя. Полюбил его. Был готов носить на руках… Лицо Эрена застыло, став похожим на гипсовую маску, когда он понял, к чему она клонит. - Но вот этот мальчик стоит передо мной и говорит, что примирение невозможно, - в глазах Микасы заблестели слёзы, - И я совсем его не узнаю… Повисла тишина. Эрен пошевелил губами, ища, что сказать в ответ. Отвёл глаза. Мускулы его напряглись, словно что-то невидимое тянуло Эрена за руки в разные стороны, силясь разорвать напополам. В сердце Армина забрезжила надежда, что его проняло, что появился шанс переубедить… - Нет, - он упрямо встряхнул головой, - Нет, это другое. Ставки слишком высоки. Микаса, не сводя с парня глаз, шагала ближе к нему. - Поверни назад, Эрен. Прошу. Умоляю тебя... - Я сказал "нет"! - голос надорвался, будто отзвук лопнувшей струны. Эрен Йегер всплеснул руками, и грандиозный столб света позади него изогнул свои сияющие ветви, повторяя за Прародителем. Повинуясь его желанию. И Армин почувствовал, как нечто инородное ворвалось ему прямо в мозг. “УЙДИ” “С МОЕГО” “ПУТИ” Гремели и лязгали чужие мысли – приказ, которому эльдиец не в силах противиться. Беспрекословный, грубый, он обвил рассудок Армина и удушал, словно газовая атака солдата в окопе. Армин упал на колени, сдавив раскалывающуюся голову руками. Чужая воля продолжала насильно вталкивать в неё команды, они бешено плясали внутри, рассыпаясь на отдельные слова и звуки. Ничего не имело смысла, ничего кроме боли. Бедняга хотел визжать, но горло свела судорога и голос покинул его. “УЙДИУЙДИУЙДИУЙДИУЙДИУЙДИ” Армин зажмурил глаза и уже не видел, как испуг перекосил лицо Эрена. Он же клялся себе не использовать волю Основателя против них, он же знал, чем это грозит… - Я… я… я не хотел… - пробормотал он сипшим голосом Но моментально навалившееся чувство вины ничего не меняло: было слишком поздно. Армин не видел и того, как шедшая к Эрену Микаса развернулась на полпути и бросилась на помощь. Только песок взметнулся из-под сверкнувших пяток – она, подбежав, наклонилась к трясущемуся и хрипящему парню. Оборотни когда-то рассказывали ей, что превратиться в титана не так просто, как кажется – недостаточно нанести себе рану. Со временем привыкаешь, но первые разы самые трудные, говорили они. (Как когда обрывается твоё детство...) Нужно до предела напрячь силу духа, устремить её к цели, достичь которой хочешь сильнее всего на свете. (Как когда в руке зажат нож, а напротив стоит тварь, убившая твоих родителей...) Нужен порыв, решимость через край, нужно полностью овладеть собой. (Как когда в ушах стучит: "борись"...) Нечто подобное Микаса испытывала в день встречи с Эреном. Сейчас, в день прощания с ним, оно снова вернулось к ней, готовой на всё, чтобы её друг перестал мучаться. И… …Атакующий титан ничего не успел понять. Только что эти двое были у него на виду – а в следующий миг исчезли без следа. Он мог лишь потерянно буравить взглядом пустое место, которое ничем не отличалось от любого другого на просторах пустыни Путей. Титан остался в одиночестве.

***

(...)

Агония резко разжала когти. Армин чувствовал себя утопающим, которого выдернули из воды. Он дышал тяжело и прерывисто, качаясь на ватных ногах. Сил едва хватало, чтобы сдерживать рвотный рефлекс. Он даже не сразу осознал, что вокруг больше нет ни колючего песка, ни холодного сияния, ни Эрена. Только Микаса, чутко прижимавшая его к себе и город Салта в лучах багряного рассвета. Сирены продолжали завывать, к ним уже прибавился гром канонады. Вспышки пушечных залпов мелькали над крышами домов, и небо над головой рассекали пущенные по дуге снаряды. С аэродрома ввысь поднимались дирижабли, бомбардировщики, истребители. Битва за судьбу человечества началась. - Ты чувствовала… это? - Что? - Микаса обеспокоенно оттёрла у него со лба холодный пот. - Ну… Как будто штырями в уши… - Нет, - она, растерявшись, покачала головой. - Точно… Ты же Аккерман… Пелена смятения отпускала Армина. Не настолько, чтобы перестало мутить и шатать, но достаточно для построения элементарных логических цепочек. Аккерманы не поддаются воле Основателя: им не стереть память, их не удержать на Путях. И раз прикосновение к особам королевского рода позволяло Эрену использовать Координату, естественно предположить, что прикосновение Аккермана оберегает от неё. “Где Ханджи и Габи?” - тут же осведомилось подсознание. “Рядом с Леви.” “Где титаны-оборотни?” Армин сглотнул. По спине побежали мурашки. “Дурак! Как я не подумал?” “Эрвин бы такого не допустил. Он бы предусмотрел. Но ты и в подмётки…” - Ты в порядке? - голос Микасы сбил его с череды самоупрёков. - Жить буду, - выдавил он. И правда: потихоньку становилось легче. Наверно, его даже не стошнит. - Пойдём. Все надеются на тебя. Армин почувствовал, как подруга подставляет ему своё плечо для опоры. Он поднял взгляд на неё. Из глаз её уже исчезли слёзы. Она больше не плакала. Плакать она будет позже. Сейчас она должна быть воином. - Пойдём, - тихо повторила Микаса, - Выбора нет.