Часть 2

19 августа 2018 г.

      Этот день, кажется, не был особенным, совсем не отличался от других приятных, тёплых летних дней. Кэт искренне наслаждалась последними тёплыми днями уходящего лета и понемногу начинала грустить о том, что скоро начнётся учёба. Она любила свой университет, соседа по комнате и, в целом, сама же рвалась подальше от родителей, дабы почувствовать себя сильной, независимой, взрослой девушкой.       В таком возрасте, наверное, все такие. Когда тебе едва исполнилось 18, кажется, что ты способен свернуть горы и в одиночку перейти океан. Амбиций у девушки было достаточно, по крайней мере, так считали все окружающие.        На её же скромный взгляд, целеустремлённости и мотивации было маловато.       Но ей нравилось общаться с людьми, нравилось копаться у них в голове, пытаться понять, а иногда это было непросто, и, конечно, помочь. Брюнетка сама знала, что такое, когда тебя не слышат или не хотят слышать, не слушают, потому что у всех есть свои дела, и они всегда будут важнее.       Когда-то она хотела быть услышанной родителями, понятой семьёй, но за долгие годы чудо так и не произошло. Единственное, что спасало, — это парочка верных друзей и полное отсутствие контроля, хоть за последние три года родители усердно пытались это исправить.       Первый раз, оказавшись в Нью-Йорке в свои 16, она натворила немало дел, но не жалела вообще ни о чём. Зачем? Прошлого всё равно уже не изменить, а каждый день сидеть и думать о том, как могло бы быть, — бесполезная трата времени. А время, как известно, — наш самый ценный ресурс, с которым нужно обращаться как можно бережнее. Так, конечно, выходит не всегда, но значит, есть к чему стремиться.       Так вот, этот день, 19 августа, был днём, когда всё началось. Днём, когда Катерина поняла, что, кажется, в какой-то момент жизни она свернула не туда, и происходит что-то, что нужно срочно останавливать. По крайней мере, именно в этот вечер, поднимаясь по тёмной лестнице общежития, тихо и осторожно, так, чтобы её никто не заметил, она усердно думала.        Думала о том, что завтра всё будет по-другому: она избавится от ненужных людей, будет ещё усерднее учиться, чтобы и мысли в голове не возникло вернуться обратно к родителям. Ей нравились Штаты, свобода, и она жаждала всем сердцем, чтобы так продолжалось и дальше.       Девушка упёрлась рукой в стену, чтобы немного отдышаться. Сегодня подъём на пятый этаж давался необычайно тяжело. В целом, как и всегда после нескольких бокалов «Маргариты».       В глазах немного двоилось, ещё бы — алкоголь на голодный желудок всегда был не лучшей идеей. Каждый раз она обещала себе что-нибудь съесть, и каждый раз об этом забывала. Всегда находились дела поинтереснее и разговоры поважнее за бокальчиком вкусного коктейля.       Она несколько раз моргнула, прислушалась — в коридоре было тихо. Но в это время там стояла гробовая тишина. Повезло, не хватало ещё наткнуться на сварливых соседей или на смотрителя общежития — тогда точно проблемы были бы обеспечены до самого утра. А голова начинала понемногу гудеть, желудок хотел есть, а глаза — спать, так что девушка чувствовала себя весьма раздражённой и не имела желания с кем-либо встречаться в эту минуту.       Она окинула взглядом пустой коридор, прикинула — до желаемой цели, а точнее, до двери её комнаты, оставалось приблизительно 10 шагов. Не так много после подъёма на пятый этаж, ведь так?        Она кивнула сама себе и также тихо направилась в конец коридора. Остановилась возле двери, оглядела её, будто на предмет повреждений, достала дрожащими пальцами из заднего кармана бежевых джинсов ключ, вставила в замочную скважину и аккуратно повернула несколько раз.       Щелчок.Дверь открылась.       В комнате было тихо и темно.       Соседка (слава Богу единственная, жизнь втроём в одной комнате или, не дай Бог, вчетвером — хана бы, наверное, не вынесла) ещё не вернулась, так что брюнетка вздохнула облегчением.       Сегодня удача точно на её стороне. Она провела рукой по стене, осторожно нажала на выключатель — яркий свет на мгновение ослепил и вызвал очередную волну раздражения.       Она помогала облокотиться на косяк и бросила взгляд себе за спину, где тёмный коридор казался ещё в несколько раз темнее. Уже собиралась захлопнуть дверь, когда замерла и с удивлением уставилась на входную дверь, которую несколько секунд назад так тщательно разглядывала.       На первый взгляд ничего необычного, но сейчас, когда в комнате загорелся свет , она заметила, что самым обычным прозрачным скотчем к этой двери был приклеен белоснежный конверт. Он ярко выделялся на фоне светлого коричневого дерева, привлекал внимание и кричал:        «Возьми меня в руки, открой, загляни и узнаешь, что там».       Она протянула руку, дёрнула бумажку и, наконец, всё-таки захлопнула дверь. Облокотилась спиной и съехала вниз на пол, усевшись на прохладную плитку — стоять не было больше ни сил, ни желания. Начинало тошнить, как и всегда после алкоголя.       Она оглядела конверт: никаких надписей, абсолютно белая бумага. От неё даже исходил тот самый запах свежераспечатанных пачек листов.       Конверт точно был сделан вручную: его углы были неаккуратно заклеены клеем из пистолета, рваные края выглядывали по сторонам, а бумага при вдохе имела характерный запах. Она задумалась. Что там? Хотя, впрочем, почти ночь на дворе. Сидеть на полу и гадать, что в конверте, не было ни желания, ни сил.       Девушка одним резким движением разорвала бумагу, и ей на колени упали несколько снимков, сделанных на самый обычный «подиум». Она застыла с удивлением, разглядывая фотографии своей соседки по комнате Эмили, которая всё ещё не пришла.       Неудивительно, девушка могла по несколько дней не появляться в комнате, давая возможность Катерине побыть наедине с самой собой, так что она просто подняла снимки и, смотря их, пожала плечами. Наверное, всё-таки этот конверт предназначался не для неё.       — Вышло немного неловко, —пробормотала она негромко и уже собиралась подняться, облокотиться рукой о стену с намерением взять эти самые фотографии и положить их на тумбочку соседки, когда замерла. Снова несколько раз моргнула и упала обратно, больно ударившись поясницей о ту самую проклятую деревянную дверь.       Взгляд застыл, она даже достала смартфон и включила на нём фонарик, пусть и не с первого раза, и направила ярко белоснежный свет на фотографии, которые сжимала в руке.       На снимках была изображена Эмили. Она сидела на стуле в белой комнате — самая обычная фотостудия, ничего удивительного.       На девушке чёрное коктейльное платье с открытыми плечами, на коленях её любимый ярко-красный клатч с многочисленным количеством страз. По взгляду Катрин он выглядел вульгарно, но Эмили всегда нравился. На ногах лодочки на шпильке, волосы густые чёрными волнами рассыпались по бледным плечам. Глаза девушки закрыты, губы сомкнуты, и что-то в этом фото было не так.       Все три фотографии были почти одинаковыми, но почему-то наводили ужас. Девушка почувствовала, как подушечки пальцев начали покалывать.Она снова взглянула на фото, несколько раз моргнула, помотала головой в надежде, что это поможет протрезветь и начать лучше мыслить, и почти захлебнулась воздухом, которого в комнате, кажется, за секунду стало слишком много.       Она поняла, что было не так.       Девушка на фото была слишком бледной, её поза была неестественной, прямая, будто палка. Лицо ничего не выражало. Она как будто спала, но при этом ...       Она задумалась, медленно опустила снимки на холодную плитку, убрала телефон, поднялась, налила себе полную кружку воды из чайника и залпом осушила. Вернулась обратно и посмотрела на снимки сверху вниз, брызнув себе на лицо остатки воды из кружки.       Не то чтобы помогло, но она надеялась, что, может, хотя бы это поможет проснуться, если она случайно уснула где-нибудь на одном из уютных диванчиков бара, в котором была всего час назад. Но чуда не произошло. В комнате тишина, как и в коридоре. Она мокрая, вода неприятно стекает по плечам, попадает в лифчик, пропитывая его и заставляя по телу бежать мурашки.       Она до боли закусила губу, схватила влажными руками снимки, перевернула один из них и увидела корявую надпись самой обычной чёрной ручкой:

Эмили Уолтерс.

      Девушка взяла другой снимок и перевернула его, но этот оказался пустым, без всяких надписей и опознавательных знаков. А вот на третьем, всё тем же кривым почерком, той же чёрной ручкой было написано всего несколько слов, смысл которых дошёл не сразу:

Не говори никому, или она умрёт.

      Девушка почувствовала, как по коже снова побежали холодные мурашки — липкие, неприятные. В голове что-то щёлкнуло, алкоголь, правда, как будто волшебным образом испарился из крови. Она снова и снова смотрела на снимки и понимала, что девушка на них, скорее всего, уже мертва…

Настоящее время

      Нет, это просто невыносимо! Сколько можно? Кэт со злостью стукнула рукой по двери вагона метро, которые закрылись буквально у неё перед носом.       А она ведь почти заскочила в вагон — одна секунда, всего лишь какая-то секунда решила всё. Да, следующий поезд приедет быстро, но с этой минуты она начала неумолимо опаздывать.       Девушка не любила опаздывать и терпеть не могла, когда опаздывал кто-то другой, хотя бы на пять минут. Сейчас часы на телефоне показывали 9 утра, она уже должна была быть на работе, но нет — стоит в огромной толпе людей, вдыхает этот ни с чем не сравнимый аромат метрополитена и молится, чтобы следующий поезд приехал как можно быстрее.       Москва — клёвый город, но только не в час пик. В этот момент хочется переехать куда подальше и никогда больше в неё не возвращаться.       В свой уютный небольшой кабинет она всё-таки зашла почти через сорок минут. Опаздывать настолько — просто ужас! Кто захочет работать с таким психологом?       Пунктуальность — одна из главных вещей, которые ценят в людях. Она бросила ключи и телефон на стол и осмотрелась. Что ж, видимо, сегодня опаздывала не только она — эта мысль немного утешала.        Егор Булаткин числился первым в списке посетителей на сегодня, и он тоже безбожно опаздывал. Они оба должны были оказаться в этом помещении как минимум час назад, и если она уже была здесь, включала компьютер, грела чайник, сыпала ароматные чайные листья в заварник, то парня на горизонте все так же не было.       С момента их последней встречи прошла неделя.       Так быстро и незаметно, как будто всего пару дней. И Кэт поймала себя на мысли, что ей интересно, о чём они будут говорить сегодня. Она хочет знать, что у него произошло, какие он сделал выводы. Может, ему уже не нужен психолог? Может, одного посещения было достаточно, чтобы всё переосмыслить?       —Так, чего ты сегодня, слишком много разговоров самой с собой? — пробубнила она, наполняя кипятком, заварник и заставляя распространиться по кабинету приятный аромат бергамота и мяты.        Этот запах тут же успокоил и как-то разом приглушил раздражение. Она распахнула шторы, позволяя солнцу проникнуть в комнату.       Солнечные дни здесь редкость, особенно в эти месяцы, так что ни один лучик не должна светить зря. Уселась за стол и только открыла компьютер, как услышала стук в дверь. Часы показывали 10:20.       Да уж, понедельники — они такие.       — Проходите, — произнесла она абсолютно спокойно, натянув на лицо улыбку, так как будто и не ненавидела весь мир последние несколько часов.       Выпрямила спину и автоматически поправила белоснежное платье-свитер, проверила горло, аккуратно подвернула и взмахнула волосами, отпрыгнуть с плеч.        Парень тут же вошёл в комнату, и брюнетка не упустила возможности, как и в прошлый раз, внимательно его оглядеть.       — Доброе утро, — произнёс он спокойно, и Кэт показалось, что они сегодня испытывают одинаковые чувства. Уж больно у него было похожее выражение лица на то, которое она сама несколько минут назад видела в отражении экрана ноутбука: сдержанное, вежливое, наигранное спокойствие, расслабленность.       Хотя, может, она ошибается?       — Доброе утро. Вы почти вовремя. Чаю? — Да, она не смогла удержаться, и правда, он опоздал почти на полтора часа, и пусть она сама оказалась тут совсем недавно, но ведь парень об этом не знает. Изящные пальцы слегка постучали по поверхности стола.       — Простите, очень много работы, — он кивнул, прошёл, как и в прошлый раз, положил на стол на этот раз шапку, а не кепку, и просто расстегнул куртку, не утруждая себя там, чтобы снять её.       Девушка пожала плечами, в целом ей было всё равно. Она кивнула, наполнила одну из белоснежных чашек чаем до краёв и подвинула поближе к посетителю, отрицательно покачивая головой:       — Лжёшь? — Она снова чуть улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней.       Егор, который уже собирался взять чашку и сделать глоток, мгновенно замер и устремил на неё взгляд небесных глаз:       — Вру, я бы это так назвал, ну или… — он прочистил горло, не желая произносить вслух что-то нецензурное. Она подняла ладонь вверх, давая понять, что и без этого всё прекрасно поняла, и кивнула.       — Интересно, много работы? Или проспал? Хотя выглядишь неплохо, я бы сказала хорошо, но почему-то мне кажется, что ты ещё не ложился, — она подвинула ещё одну чашку к себе, вдохнула аромат и откинулась на спинку любимого бежевого кресла.        Парень кивнул, всё-таки сделал глоток, задумчиво. Странно, их диалог сегодня походил на какую-то светскую беседу. Не хватало только изящного сервиза в лучших традициях Британии.       — Ты настолько хорошо разбираешься в людях? Или это я настолько очевидный? Правда, ещё не ложился. Очень часто мучает бессонница. Просто не могу уснуть.У тебя такое бывает? — он чуть наклонился в сторону, с интересом разглядывая девушку.        Она буквально кожей чувствовала этот испытывающий взгляд. Он не напрягал и не нервировал, скорее даже немного смущал.       За эти пару-тройку лет ей приходилось работать с разными людьми, с разными мужчинами, слушать множество историй и ловить на себе всякие взгляды, но этот был каким-то необъяснимым.       Она изучала его, потому что это её работа, а он, как бы невзначай, изучал её, в попытке понять, насколько действительно можно доверять. Вроде бы не враги, и делить нечего, но комната и так небольшая, автоматически как будто бы делилась на две половины, и у каждой был свой владелец, со своими правилами, секретами и скелетами.       Какая-то своеобразная, очень интересная игра, правила никто не рассказал, но пока у них неплохо получается понемногу продвигаться вперёд.       — Бывает. Даже не представляешь, насколько часто. Но я делаю всё возможное, чтобы с ней бороться. А что делаешь ты? Я вот очень люблю чай, свежезаваренный, с пирожными, или моими любимыми конфетами, — она снова сделала небольшой глоток понемногу остывающего напитка.       — Я играю в игры, это своеобразный отдельный мир, который неплохо отвлекает от реальности, успокаивает, а если и нервирует, то это, ну знаешь, приятные нервы что ли, — всё-таки снял куртку, точнее, просто вытащил руки из рукавов, позволяя ей остаться где-то за спиной.       Она окинула взглядом розовую футболку и улыбнулась. Ещё что-то яркое, помимо солнца, сегодня в этом кабинете неплохо.       — Любишь розовый цвет? — Внезапный, ни к чему не относящийся вопрос. Она увидела удивлённо приподнятую бровь и снова улыбнулась.       — Как ты резко меняешь тему разговора. Люблю, не всегда же ходить во всём чёрном, хоть и этот цвет мне очень нравится.       — Интересно. Так значит, ты любишь играть в игры, чтобы отвлечься от реальности. Окей, а что с азартными играми? Я тут немного покопалась в интернете, чисто из профессионального интереса, любишь казино?       — Не то чтобы люблю, даже не приветствую, полная хрень, но что-то в этом есть. Тоже отлично помогает справиться с свободным временем и отсутствием сна. А также никогда не даст тебе стать миллионером, потому что сожрёт на хрен все твои деньги, — он чуть-чуть улыбнулся и сделал глоток уже побольше, чуть поморщился, видимо, обжёгся.       — Тебя не беспокоят твои проигрыши? Потраченное время и деньги? Это не заставляет тебя чувствовать себя хуже? — она сложила руки в замок, испытывающе всматриваясь.       — Честно? иногда я думаю, что мне нужно с этим завязать, принимаю решение, убеждаю себя, что так лучше, и даже дело не в контенте, который я могу дать людям, или что я могу с этого заработать, иногда эти игры правда меня убивают. Особенно в долгие месяцы проигрыша. Трачу деньги, которые, наверное, мне не жаль потратить, но вот разочарование, обиды, отсутствие прогресса — наверное, меня душит. Это длится недолго, но потом всё возвращается обратно, я снова играю, снова на что-то надеюсь, жду — и так по кругу. Сейчас я делаю это гораздо реже, намного реже, чем, скажем, два года назад, но всё равно никак не могу полностью избавиться. Можно сказать, в какой-то степени я, наверное, всё же зависим от этого. От этих ощущений, которые ты испытываешь, осознавая, что вершишь судьбу самых настоящих денег, которые сам заработал, — он снова чуть поморщился.       — Как думаешь, если бы ты не был тем, кем являешься, и начал играть в азартные игры, это стало бы твоей большой проблемой?       Парень задумался, и на несколько мгновений в кабинете наступила оглушительная тишина.       — Наверное, да. Думаю, я… — он вздохнул тяжело, так, что воздух в комнате стал каким-то густым и непроницаемым.— Я всегда говорю своей аудитории о том, что азартные игры — это плохо, что они могут сломать жизнь, но понимаю, что, наверное, будь я среднестатистическим парнем, работающим на обычной работе, это могло бы сломать мне жизнь. Я достаточно силён, чтобы заставить себя отказаться от алкоголя, сигарет и ещё всякой гадости, и в тот момент, когда у меня это получилось, мне казалось, что и с азартными играми будет также просто. И я всё ещё так думаю, просто мне кажется, я недостаточно сильно хочу от них избавиться, чтобы правда взять и сделать это наконец.       — То есть, сейчас ты не отрицаешь, что не видишь в этом проблемы?       — Я вижу в этом проблему, но видимо, она не настолько сильно мешает мне жить, чтобы я разбивался в лепёшку в попытке её решить. Я сложный? — Он обхватил пальцами кружку, как будто с намерением не сделать глоток, а просто согреться.       — Да нет, ты просто запутался. Как и многие другие люди, в этом нет ничего такого. Итак, какой мы можем сделать вывод? Ты запутался, давай начнём понемногу распутываться. Ты подумал о нашем предыдущем разговоре? Мы не делали никаких выводов, я просто тебя выслушала. Тебе стало после этого легче? — Голос стал мягче, спокойнее, и, как ни странно, обстановка в кабинете тут же стала более расслабленной.       Парень как будто всё это время ждал подвоха, каких-то неудобных и неуместных вопросов, упрёков, она чувствовала это, хоть и выражение его лица и взгляд, движения — ничего не выдавало, но он явно думал об этом.       — Я много думал. Знаешь, это ещё одна моя проблема, я слишком часто, слишком много думаю. Иногда настолько наперёд, что мне даже самому страшно. Мои же мысли меня уничтожают, и заводят туда, откуда потом очень сложно выбраться. Я подумал о людях, которые меня окружают, моих друзьях, а тех, кого я когда-то считал друзьями. И знаешь, пришёл к выводу, что сейчас меня окружают не лучшие люди. Их очень много, но я имею в виду близких, тех, кого я считаю или считал до определённого времени близкими знакомыми или друзьями. Люди, которые всегда говорят мне о том, что что-то не так. Единицы из них действительно готовы поддержать, а мне всегда казалось, что остальные говорят правду. Я недостаточно хорош, недостаточно хорошо стараюсь и так далее. Может, дело правда не всегда во мне? Может, кто-то просто завидует, или считает, что я слишком много хочу, или может, много себе позволяю? Это злит и раздражает людей, и они пытаются показать, что ты ничем не лучше других — он снова замолчал на несколько мгновений, забывая, окажется ли про то, где находится, про чай, про девушку, сидящую напротив.— Я поговорил с другом, с одним из тех друзей, кто со мной достаточно много лет, чтобы в нём мне точно не пришлось сомневаться. И мы вместе пришли к одному выводу: все постоянно от меня что-то хотят, либо что-то получить за мой счёт, а может да, нет, скорее всё всегда сводится только к этому. Кому ты нужны деньги, кому-то популярность, кому-то внимание более знаменитых людей, или может, просто внимание аудитории для дальнейшего заработка денег, как происходило с моими многочисленными бывшими девушками. Когда я говорю об этом в своих песнях, многие не понимают, кто-то считает, что я утрирую, сами же девушки чаще всего обижаются и оказываются в чёрном списке. Вот, я никогда не называю имён, никогда не указываю на конкретную личность, считаю, что всё личное должно оставаться личным. Кем меня только не считают и не называют, к этому я привык, мне похрен. Ну вот, кажется, окружение заставляет меня поверить в то, что я действительно худший из худших. Это чуть-чуть пугает. Я не говорю, что я идеален, мне тяжело даётся признать свои ошибки, но я всё же их признаю, пусть не всегда сразу, что не очень хорошо влияет на взаимоотношения с некоторыми людьми и на происходящее, но я пытаюсь. А из-за всего этого давления кажется, что недостаточно всегда всего, недостаточно. Я слишком перфекционист, слишком люблю, чтобы всё было идеально, настолько, насколько хочу я, и даже если для этого придётся стереть пальцы в кровь. — Он застыл, залпом осушил кружку и отодвинул в сторону, как будто опасался, что сможет её разбить, также как несчастный графин при их предыдущей встрече.       — А ты молодец. Видимо, всё же не зря много думаешь, смотри, сколько полезных выводов тебе удалось сделать всего лишь за неделю. Хорошо, сложный этап в жизни — избавиться от людей, которых ты считаешь неправильными. Избавиться от тех, кто не должен находиться в твоей жизни ради твоего нормального эмоционального состояния. Что конкретно сегодня не дало тебе возможности выспаться и приехать на нашу встречу вовремя? — А она тоже допила чай, и который, оказывается, так быстро остыл. Удивительно, или это время идёт так быстро.       — Всё просто, как всегда, все проблемы из-за женщин, как и у женщин всегда все проблемы из-за мужчин.       — Звучит философски. Что конкретно случилось? Расскажешь? — Она, чуть заинтересованно, подалась вперёд.       — Полгода назад я познакомился с девушкой, точнее, мы начали хорошо общаться, потому что просто была такая возможность. Но мы были так далеко, и приходилось чаще всего общаться через интернет: долгие телефонные разговоры, переписки. Казалось, у нас столько общего. Общий юмор, нам нравятся одни и те же вещи, вкусы в музыке, одежде и всё такое. После предыдущих отношений кажется, прошло достаточно времени, по крайней мере, я искренне так считал, и думал, что раз она начинает мне нравиться с каждым разом всё больше, наверное, так должно быть.       Девушка стиснула пальцами уже пустую кружку, наблюдая, как периодически в воздух взлетают заветки волос, обрамляющие его лицо. Как он моргает, взмахивая ресницами, и периодически бросает взгляд за окно, как будто всматриваясь в солнце, то ли в голубое небо, закрытое сейчас ветками, а потом снова смотрит на неё, а точнее, на эмблему ноутбука, стоящего на столе.       За всё это время не то чтобы парень прям смотрел на Кэт, и она это заметила. Его взгляд постоянно где-то блуждал. Сосредотачивался на каком-то одном предмете или вещи, и только периодически возвращался к ней, как будто чтобы убедиться, что она просто всё ещё слушает.       — И здесь есть какое-то «но»?       — Все просто: наше общение пришло к точке невозврата. Я понял, что если ты читаешь человека важным, иногда нужно его отпустить, дабы не испортить ему жизнь, не сломать будущее и не заставлять бросать свою мечту. Всё это сложно, но у неё всё только впереди: карьера, большие дела, сотрудничество с людьми, с которыми она хотела так много лет поработать. Всё только пошло вверх, и я не мог заставить её всё это сломать ради призрачного шанса на любовь. Так это называется? Звучит так, как будто я читаю какие-то строчки из книги, или пытаюсь написать новый трек, но именно так это звучало у меня в голове в тот момент, когда мы говорили по телефону в последний раз. Мы оба поняли, что этот поезд нужно остановить на полном ходу, пока он не набрал ту скорость, на которой остановить его будет уже просто невозможно. Я влюбился в неё. Мне было удобно, комфортно, хорошо и ещё — короче, всякие прилагательные. Я не знаю, любовь ли это? Но отпускать было правда тяжело. Тяжело вдвойне, потому что она позволила себе обсудить со мной это. Мы договорились, и оба пришли к одному и тому же. Она не готова отказываться от своего будущего, и ей было бы больно пытаться разорваться на части. А сейчас я опять там, откуда я начинал. И каждый раз, когда я трачу столько сил и времени на очередную девушку с желанием просто жить, просто стать человеком, который считает, что он достоин, чтобы его любили, чтобы у него была просто семья и счастливое время, каждый раз, когда я считаю, что я встречаю ту самую девушку, на протяжении и последних как минимум десяти лет точно, я возвращаюсь обратно в одну и ту же точку, становлюсь на одно и то же место и понимаю, что сколько бы я не двигался, я в итоге стою на месте. И опять я один. Мне снова нужно начинать всё заново, опять пытаться поверить кому-то, заставить себя не привязываться к человеку настолько резко и быстро, чтобы потом не пришлось больно отпускать, или ломать чью-то жизнь, или разбивать сердца. И хочется, кажется, что вот я встречу человека, всё поменяется, и это точно будет в последний раз, и моя карьера, работа и личная жизнь наконец будут существовать как одно целое. Будет баланс, я смогу нормально спать, жить, не забивать голову кучей ненужных мыслей, но нет. Опять столько потрачено времени, и опять я здесь. А теперь вот рассказываю всё это психологу. Это давит на меня, давит так, что вызывает тревогу. Я не могу спать, делать какую-то рутинную работу, просто отдыхать, пялясь в потолок в пустой комнате, наслаждаться тишиной после шумных концертных залов.        Он резко вдохнул большую порцию воздуха и также резко выпустил обратно, так, как будто бы сдулся шарик.       Девушка заметила, что пальцы затекли за время этого разговора. Она, кажется, практически не шевелилась и не дышала. Чувствовала, как в груди щемит от того, насколько сильно она разделяет его эмоции, как понимает каждое слово, которое он произносит —всё это было чертовски знакомо, настолько, что ныло в груди и пульсировало где-то в висках.       Он описывал её эмоции когда-то, её ощущения, её всепоглощающую боль, о которой она не могла ни с кем говорить, не могла делиться, и раз за разом пыталась справиться совсем сама.       И сколько ещё в нём таится? Сколько ещё он расскажет, прежде чем она снова почувствует это тяжёлое ощущение в груди? Этот пульс в висках, когда поймёт, что снова как будто смотрит со стороны на себя?Так вот значит, как это было когда-то? Как она выглядела, метаясь, как птица в клетке, которая ещё и находилась под сильным напряжением. И вроде бы всё окей, но не то. Что-то не так. Не даёт покоя и буквально сжирает тебя изнутри.       — Сейчас ты поступил правильно. Поступил так, как сделает не каждый ради близкого человека. Люди по натуре эгоисты: мы всегда делаем всё, чтобы было комфортно исключительно нам, и как бы мы кого-то не ценили и не любили, далеко не все будут думать о близком человеке в первую очередь, хоть и каждый раз говорят себе о том, что обязательно сделают всё для своих близких, а потом только подумают о себе. Эта девушка действительно тебя зацепила, если ты смог найти в себе силы обсудить это и отпустить её. Думаю, она очень благодарна тебе за это и никогда не забудет настолько хорошего отношения к себе. Ты не стоишь на месте, ты движешься вперёд. Ты подарил человеку шанс на такое будущее, которого он хочет и, видимо, заслуживает. Это многого стоит, знаешь?       Она улыбнулась одним уголком губ, увидела, как парень задумался снова о чём-то, перевёл взгляд, в этот раз точно на неё, несколько секунд разглядывал, как будто пытался найти что-то на её лице, а потом медленно, не особо уверенно, но всё-таки кивнул.       — Значит, Егор, в одной вещи ты сегодня всё же неправ. Ты повзрослел, стал старше, умнее, мудрее и всё такое. Так что одно очень большое хорошее дело ты уже сделал. Причём для человека, который тебе не безразличен. Маленький шаг вперёд.       — Верно. Раньше я всё только ломал, кружил, портил, может, всё и правда не так уж и плохо. Теперь стоит, видимо, всё же как можно быстрее избавиться от ненужных людей из жизни. Может, всё станет ещё лучше? Эта тяжесть уйдёт, и я перестану думать, что... — он задумался.       — Ты перестанешь чувствовать себя паразитом. — Она вздохнула и снова так знакомо, что сердце колет.       — Госпожа психолог, вы грубы. — Он чуть улыбнулся, ни капли не обидевшись. Вместо этого взял всё тот же заварник, который оставался тёплым, и наполнил сначала свою кружку, а потом и её, также не отводя взгляда.       — Тебя это напрягает? Мне кажется, если мы перешли на «ты», то нам не стоит лгать друг другу, если мы хотим прийти к какому-то результату. Я говорю то, что вижу. — И то, что чувствую, хотелось произнести, но эти слова она проглотила.       Это её работа. Он — человек, которому нужна помощь, ей помощь уже давно не нужна, по крайней мере, девушка очень сильно пыталась себя в этом убедить. Сейчас на первом месте он, а в себе она всегда разбиралась сама, и сейчас отголоски прошлого не заставят её снова погрузиться в пучину бесконечных мыслей, переживаний и тревожных эмоций.       Не то время, ой, не то. И момент уж точно неподходящий. Не сейчас, не потом! Не для того она вернулась обратно в родную страну, в любимый город, чтобы испытывать те же самые эмоции, от которых так усердно бежала на другой конец полушария.       — Ты права. Я люблю, когда люди говорят правду, хоть и самому иногда бывает чертовски сложно. Так что оставлю тебе хороший отзыв на Яндекс.Картах.       Он снова улыбнулся, окончательно заставляя всё вокруг как будто больше наполниться солнечным светом, и воздух перестал быть таким густым, хоть и комната всё ещё как будто была поделена на две части. И каждый из них был владельцем своей территории.        Забавная игра, хоть и морально тяжёлое. Девушка почувствовала, что, кажется, ещё немного и бисеринки пота начнут скатываться по спине. Хотя обычно, особенно в эти месяцы, в этом кабинете было достаточно прохладно. Но видимо не в присутствии этого парня.       — Ох, спасибо, это очень поможет мне найти больше клиентов и побыстрее сойти с ума. — Она тоже улыбнулась в ответ.       — Знаешь, а у меня есть странное предложение. Давай так: если ты в следующий раз не сможешь уснуть, или по какой-то причине почувствуешь тревогу в моменты, когда всё хорошо, может быть в одиночестве, или проснёшься посреди ночи... Просто набери мне, ладно? — Она закусила губу на секунду, ошарашена застыла, глядя на зелёный чай в своей чашке.       Она это сказала? Она и правда произнесла это вслух? До боли стиснула пальцами фарфор. Она не могла промолчать. Она бы сама когда-то продала душу кому угодно за эти слова, за то, чтобы кто-то выслушал, или позволил обратиться в те секунды, когда ты бьёшься головой об стену, но никому нет до этого дела, когда ты сидишь один в пустой тёмной комнате или квартире, запертый наедине с собой, мыслями, страхами, со своей болью.       Не нужной ни своим лучшим друзьям, ни семье, потому что все просто спят, или заняты более важными делами. Снова комната на какие-то мгновения погрузилась в тишину. — Набрать? — Его голос звучал настолько искренне удивлённым, что это помогло брюнетке вынырнуть из собственных мыслей, в которые ещё немного и она бы опять погрузилась глубоко.        Чёрт, разговоры с Егором становятся опасными, причём как-то так быстро и незаметно, что она не успевает это контролировать. Она не должна возвращаться в своё прошлое, не должна перенимать его эмоции и чувства на себя, иначе так и правда недолго сойти с ума.       — Что? Это похоже на флирт? Ни в коем случае тебе не стоит об этом переживать. Просто иногда достаточно поговорить с кем-то пару минут, для того чтобы тебе стало чуть легче, ты смог успокоиться и заняться какими-то повседневными делами, или просто поспать. Хотя бы банальной погодой в регионе. Благо она у нас меняется каждый день и по десять раз, так что будет что обсудить, нет? — Снова лёгкая улыбка, хотя покалывание в груди немного всё же влияет на её лёгкость и искренность.       — Хочешь сказать, я могу просто взять телефон и набрать тебе в 4 утра? Я думал, психологи работают по определённому расписанию. — Парень покрутил между пальцами смартфон, который как-то незаметно достал из кармана, лежащей за его спиной куртки.       — Ну, знаешь, психологи — продажные люди. За дополнительную плату я даже пообсуждаю с собой бразильские сериалы всё в те же 4 утра. — Снова улыбка, чуть более искренняя.       Глубокий вдох. Боль потихоньку отступила. И как только их диалог мог так перескакивать с одной темы на тему.        В секунду комната погружается во мрак, наполненный тяжестью, болью и переживанием, а в другую они просто непринуждённо шутят, разбавляя эту атмосферу, не позволяя друг другу окончательно утонуть в себе и сойти с ума прямо здесь.       — Понял. Ладно, у меня достаточно денег, чтобы согласиться на это предложение, ты же понимаешь? — Он чуть взмахнул волосами, завитки подпрыгнули, а глаза на секунду, как будто засияли ярче.       — Договорились, без проблем. Я всё ещё не против. Номер есть? — Она прикрыла крышку ноутбука, потому что та в какую-то секунду начала раздражать: закрывала обзор на сидящего напротив мужчину        Казалось, это поможет понять его лучше: что он думает?Что сейчас скажет? Как отреагирует? — Какая до жути любопытная игра в жизнь.       — Конечно. Неужели ты думаешь, я пошёл к первому попавшемуся специалисту, ничего о нём не узнав?       — Даже не сомневалась. Мне кажется, что ты даже знаешь слишком много, и мне может начать быть страшно. — Девушка улыбнулась, снова залпом осушила кружку, и правда, как-то сильно захотелось пить.       В комнате на мгновение наступила тишина, они, кажется, оба прислушались к негромкому пению птиц за окном, и вдруг брюнетка почувствовала лёгкую вибрацию под пальцами. Безмолвное оповещение ноутбука о том, что час прошёл, и сеанс должен быть завершён. Она по привычке провела пальцем по тачпаду, давая понять устройству, что она его услышала, и кивнула.       — Что ж, Егор, на сегодня у нас, кажется, всё. У тебя теперь есть ещё несколько вещей, о которых нужно подумать. Главное, не переусердствуй. И если нужно будет, я жду звонка или СМС — не знаю, как тебе захочется. За моё время не беспокойся, я не особо люблю спать по ночам. — Она улыбнулась искренне, спокойно, без попытки выдать наигранные эмоции, потому что они были настоящими.       Парень кивнул. Без лишних слов, засунул руки в рукава, надевая куртку, ловко спрятал смартфон в карман, выпил чай, аккуратно поставив чашку, и тут же направился к выходу. Просто кивнув.       — Эй, ты забыл шапку. Я принимаю оплату исключительно деньгами. — Она чуть улыбнулась.       Егор замер на секунду, обернулся, посмотрел на стол, на котором действительно одиноко осталась шапка рядом с пустой чашкой, и отмахнулся:       — Повод сказать себе, что я обязательно должен вернуться сюда ещё раз. Как тебе такое?       Он нажал на ручку и, не дождавшись ответа, просто покинул небольшой кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь и оставляя девушку в полном одиночестве.       Она несколько секунд сверлила чёрную шапку взглядом, потом взяла чашки и спокойно отправилась их мыть, мысленно напевая один из треков Селены Гомес буквально наизусть, только чтобы снова не запустить в голову ненужные мысли.        Чашки, чашки, нужно помыть чашки до прихода следующего клиента, а учитывая, что сегодня рабочий день начался не по графику, она очень надеялась, что следующий посетитель не опоздает, а значит будет в комнате через какие-то 5 минут. Никакой передышки, никакой возможности остаться наедине с собой, мыслями и прошлым. Работа и ещё раз работа!       Она почувствовала, как в какую-то секунду белый фарфор выскользнул из пальцев и упал в раковину, вдребезги разбившись.       Девушка подняла взгляд и посмотрела на своё отражение в небольшом круглом зеркале над раковиной и поморщилась. Вот блин, не заметила, как открыла воду, начала мыть посуду. Всё-таки утонула на секунду в своей голове. Опасно, как же это чёртовски опасно.       Она опустила взгляд на крупные белые осколки, схватила их пальцами осторожно и тут же бросила в мусорный пакет. Подумала и выбросила вторую абсолютно целую чашку. Почему-то ей именно так захотелось. Она просто откроет шкаф и достанет ещё парочку новых, это не проблема — посуда в этом кабинете буквально поставлена на поток. А эти чайные чашки — они как будто хранили в себе что-то, что большее здесь оставаться не должны.       Может, хоть так поможет? Хотелось верить, очень хотелось верить, что вместе с этими она вынесет на мусорку и попытки вернуться в прошлое, как следует в нём покопаться и снова случайно чуть себя не уничтожить.       Егор ехал по городу со смешными чувствами, и правда, ему было о чём подумать. Он вообще-то собирался поехать домой, заказать доставку, как следует поесть и, может быть, запустить трансляцию и посмотреть с ребятами какой-нибудь фильм.       Сейчас только полдень. День более-менее свободен, по крайней мере до вечера. Спать? Эту идею он всё-таки снова отложил, хоть и хотелось: чувствовал себя уставшим, немного разбитым, повысился пульс от недосыпа, но ложиться в кровать и закрывать глаза в надежде, что уснёшь, совсем не хотелось. Да и есть сейчас тоже не хотелось.       Какой-то чай волшебный: мышцы расслабились, сердцебиение успокоилось, в голове хоть и не было звенящей пустоты, но мысли не довели, заставляя жмуриться в надежде их прогнать.        Солнце и голубое небо, потоки машин, спешащих куда-то по мегаполису — всё это умиротворяло, успокаивало. Вопрос, насколько надолго.       Сейчас ему хотелось побыть в одиночестве: не поиграть в игры, не одеть наушники и включить музыку на всю, а просто посидеть в своей гостиной, как он не делал очень давно. Включить телевизор, пульт от которого наверно уже покрылся слоем пыли, найти какой-нибудь интересный сериал на Netflix и просто позалипать, бегая глазами по субтитрам, и язык подтянуть, и расслабиться.       Просмотр сериалов — одно из немногого, что тоже заставляло отвлечься от реальности и совсем не нервировало, как азартные или компьютерные игры. Было в этом что-то...       Но для просмотра сериалов, аниме или фильмов тоже нужно определённый настрой. Он, к сожалению, бывал не так часто, как хотелось. И из-за переживаний, и из-за банального отсутствия свободного времени.       Егор остановился на светофоре и бросил взгляд на своё отражение в зеркале заднего вида. Странно, девушка — всё вроде бы хорошо. Ему нравилось, что она слушает его, не осуждает и вроде бы не то чтобы давит. По крайней мере ему не хотелось как можно быстрее подняться со своего места и уйти.       А вот её лицо: красивое, миловидное лицо с шоколадными глазами я тёмными волосами — явно не натуральные, цвет их был вполне естественным шоколадным, но почему-то она представлялась ему с более тёмными локонами, чуть короче, две передние прядки аккуратно заплетены в тонкие косички, завязанные яркими цветными резинками — коралловой или голубой. По коже побежали мурашки.       Ему казалось, что он где-то её видел, лицо. Он буквально помнил, как пропускал сквозь пальцы те самые пару тонких косичек с яркими резинками, которые так бросались в глаза на фоне распущенных тёмных волос.        С кем он её перепутал? На кого она так сильно похожа? Сказать точно он не мог, да и не понимал откуда эти ассоциации в принципе, но то, что она знакома, или может кого-то до скрипа зубов напоминает — это факт. А вот кого? Вопрос хороший, лучше думать об этом, чем обо всякой херне, которая может в любой момент начать приходить в голову.

03:58

      Катерина вздрогнула от резкой вибрации телефона в руке: она как будто буквально прошлась по всему телу, вызывая неконтролируемый ужас.       Несколько секунд девушка бросила взгляд на часы, протянула руку, включила ночник, так как в комнате стояла кромешная тьма. На телефоне работал «YouTube» ведущий громко что-то рассказывал. Очередное видео, которое заработало само по себе, просто воспроизводясь по порядку.        Спать в полной тишине и темноте она не могла, так что включённый смартфон или телевизор были привычным ритуалом уже на протяжении многих лет.       Бросила взгляд на смартфон, который всё ещё продолжал вибрировать, и поняла наконец, что кто-то звонит. Причём, судя по всему, звонит не первый раз, так как смартфон стоял на беззвучном. Цифры номера были незнакомыми, так что на несколько секунд раздумывала, стоит ли поднимать трубку. Но потом всё-таки почему-то вспомнила, что просила буквально сегодня утром, точнее уже вчера: «если что, ей позвонить».       Образ Егора чётко отпечатался в памяти. Она бросила взгляд на тумбочку, где возле ночника одиноко лежала чёрная шапка, которую она непонятно зачем прихватила с собой домой. Неужели боялась, что кто-то украдёт до его следующего прихода? Она провела пальцами по экрану, приняла звонок и с замиранием сердца прислушалась, кажется, даже не дыша:       — Алло…       — Всё-таки спишь? — Голос спокойный, с лёгкой хриплой ноткой, расслабленный даже, но он точно не спал, эта девушка могла сказать сразу.       Голос из динамика на громкой связи разнёсся эхом по спальне. Она стиснула пальцами чёрный пушистый плед.       — Егор, привет, уже нет… Что-то случилось? — Странно, наверное, задавать этот вопрос сейчас.       — Да нет, просто знаешь… Я всё ещё не могу уснуть, хотя пошли уже вторые сутки, и может быть, я начинаю бредить. — Она услышала тяжёлый вздох на том конце провода, и снова на мгновение в обеих комнатах наступила тишина.       Лёгкое шуршание, словно парень перевернулся с одного бока на другой, или, может быть, поудобнее устроил телефон на подушке. Она протянула руку и зачем-то выключила ночник, заставляя комнату погрузиться в полную темноту.       — Значит, ты хочешь поговорить? Думаешь, я смогу помочь тебе уснуть? — Она чем-то понизила голос, казалось, в темноте говорить громче просто не имеет смысла.       — Звучит как начало ролика на «Pornhub»,— Он чуть засмеялся, по её коже снова пошли мурашки. Чёрт, как же это странно.       — Так всё же? — Девушка замерла, полностью укутываясь в любимый мягкий плед и положив телефон на подушку рядом.       — Просто хотел сказать, что вспомнил… — Она замерла всего на секунду, забывая вдохнуть.       — Что вспомнил?       — Вспомнил, откуда я тебя знаю…