Часть 19

19 ноября. 12.35. Больница. Василий открыл глаза. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать себя и понять, где он находится. Над кроватью висели белые занавески, слегка колыхаемые потоком воздуха от кондиционера. Стены вокруг были выкрашены в стерильно-белый цвет, придавая всему пространству холодную, отстраненную атмосферу. Тусклый свет от лампы под потолком казался почти приглушенным. В помещении было тихо, лишь прерывистый писк медицинской аппаратуры напоминал о его состоянии. Он попытался поднять руку, но мышцы отказывались подчиняться. Рука двигалась медленно, словно чужая. С трудом сняв с лица кислородную маску, он ощутил сухость губ и прохладный металлический привкус воздуха. Пульсометр соскользнул с его пальца, и звук монитора мгновенно изменился — плавные, размеренные сигналы сменились тревожным, непрерывным писком. Этот резкий звук пронзил тишину, словно сигнал тревоги. Дверь палаты резко распахнулась, и вбежала медсестра. Ее лицо было бледным, испуганным. Увидев, что Василий очнулся, она застыла на мгновение, выдохнула: — Господи… Очнулся! После этого она тут же развернулась и выбежала из комнаты, едва не столкнувшись с каталкой в коридоре. Через пару минут в палату ворвались врачи, целая группа, словно военный отряд, собравшийся на операцию. Один из них с блеском профессионализма в глазах поднес к его лицу маленький фонарик и начал методично освещать каждый зрачок. Свет обжигал глаза, заставляя Василия щуриться, но он едва мог сопротивляться. Другой врач схватил его запястье, пальцами нащупывая пульс, который, казалось, едва бьется. Третий, высокий и с властным голосом, наклонился к нему и, тщательно артикулируя, задал вопрос: — Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете? Но слова звучали, как эхо, доносившееся издалека. Сознание Василия блуждало, мир вокруг оставался размытым и нереальным. Он попытался приподняться, но тело предательски ослабло, словно лишенное силы. Каждое движение давалось с усилием, голова закружилась, боль накатила резкой волной, словно кто-то сжал его череп в тисках. Василий зажмурился, глухо простонав. — Успокойся. Все в порядке. Ты молодец. Отдыхай, — раздался рядом тихий, мягкий голос. Он с трудом открыл глаза, но сфокусироваться на человеке, стоявшем рядом, не смог. Перед ним был лишь смутный силуэт в белом халате, излучающий тепло и спокойствие. Это тепло будто окутало его, наполняя чувством безопасности. Тело становилось все тяжелее, и вскоре Василий снова закрыл глаза, погрузившись в темноту.