Часть 20

29 ноября. 09.15 Больница . У изголовья кровати сидела довольная Мария Степановна и с улыбкой кормила своего любимого мальчика кашей, аккуратно поднося ложечку к его губам. — Ну, не капризничай, ещё ложечку, — она ласково уговаривала. — Мария Степановна, я больше не хочу. Я мало двигаюсь, а с вашей помощью вообще вряд ли встану. Всё из-за того, что растолстею, — с усилием выговорил Василий, скривив губы. В палату вошёл его отец, и Мария Степановна радостно встретила его взглядом. — О, вот и папа пришёл! Давай мы ему покажем, какой ты молодец! — сказала она и поднесла ложку с кашей ко рту Василия. Отец фыркнул и буркнул: — Перестаньте с ним сюсюкаться! Он взрослый мужик. Гляньте, какой лось вымахал! — Ну что вы, Пётр Сергеевич, он ещё слабый после болезни, тяжело ему самому. Я же вижу, как он истощал. Не ровен час — на сквозь будет виден. — Мария Степановна, на этом жеребце пахать и пахать надо! А то застоялся он без действий. — Ну, вы прям скажите... Жеребец! Он ещё жеребчик. — Ой, с вами спорить бесполезно! — махнув рукой, сказал отец, его лицо становилось всё более серьёзным. — Василий, рассказывай, как успехи на поприще лечебной физкультуры? — спросил он, взглянув на сына с ожиданием. Василий посмотрел на отца и самодовольно улыбнулся, пытаясь выглядеть уверенно. — Сегодня без поддержки целых пять шагов сделал. И рука уже лучше двигается! Я всего десять дней назад очнулся. Ещё немного — и бегать буду, как раньше. — Это хорошо, — отец удовлетворённо кивнул. — Тебе в армии это пригодится. — Какой армии? — удивился Василий, не веря своим ушам. — Российской! — Пётр Сергеевич произнес это с такой убеждённостью, что Василий ещё раз посмотрел на него, не понимая. — Или ты лучше в тюрьме посидишь, годика три? — в тон ему ответил отец. Василий задумался, почесав затылок, а затем с улыбкой произнёс: — А что… армия тоже хорошо. Ведь многие туда идут по собственному желанию. — Вот и ладно, — одобрительно сказал отец, — а документы твои из университета я забрал. После армии будешь за границей доучиваться. Понял? — Понял. Я хотел с тобой на счёт аварии поговорить… — Обязательно поговорим, — перебил его Пётр Сергеевич, — позже. Как домой вернёшься, тогда и поговорим.