Глава 12. "Сеньор"

Автобус тряхнуло на повороте, и я едва не выронил чехол с бас-гитарой. Люди вокруг, как обычно, сидели молча или уткнувшись в экраны — стандартная тишина перед ночной жизнью города. А у меня внутри всё гудело от воспоминаний. Она сидела на той же скамейке, уже не плакала, просто молчала, иногда бросая короткие взгляды в мою сторону. Мы тогда говорили о ерунде — о погоде, музыке, детстве, будто знакомы тысячу лет. Я не узнал её мелодию с первого взгляда. Но когда она выпрямилась и сказала: «Спасибо, что остался», я услышал её — тихий, немного надломленный вальс. Как старое пианино в школьном спортзале, у которого сломана одна клавиша, но оно всё равно пытается сыграть свою любимую мелодию. Я вспомнил, как проводил её до дома, ну или до подъезда, если быть точным. Мы не обменялись ни номерами, ни обещаниями. Только взгляд напоследок и её: «Ты не похож на остальных». Интересно, что она имела в виду? Автобус резко остановился — конечная. Я вышел и вдохнул прохладный воздух. Клуб должен быть где-то за углом, как написал Андрей. Время проверить, не разучился ли я держать ритм. У входа в клуб толпились курящие люди, кто-то смеялся, кто-то спорил. Возле двери стоял охранник с внушительным подбородком и взглядом, говорящим, что он точно видел вещи пострашнее плохой музыки. Я подошёл ближе, переставляя бас в другой руке. — Привет. Я сегодня с группой «Сеньор», выступаем, — сказал я, стараясь звучать уверенно. Охранник медленно посмотрел на меня сверху вниз, потом на футляр в руке, потом снова на меня. — Докажи, что не фанат, — пробурчал он с едва заметной усмешкой, но уже отступил в сторону и распахнул дверь. Я кивнул, как будто только что сдал экзамен, и шагнул внутрь клуба, где воздух был пропитан звуками настраиваемых гитар и стойким запахом вчерашней вечеринки. Я прошёл в полумрак клуба, где неоновый свет мерцал на стойке бара, и направился к бармену — парню в чёрной майке с рукавами, обнажающими татуировки в виде нотных строк. — Привет, не подскажешь, где музыканты собираются? Я сегодня с «Сеньором» играю. Бармен, не отрываясь от стакана, который вытирал уже, кажется, вечность, кивнул в сторону коридора за колонной: — В гримёрке, прямо по коридору и налево. Только дверью не хлопай, они там все психованные. — Понял, спасибо, — кивнул я и пошёл, стараясь не выглядеть так, будто впервые в жизни попал в закулисье. Хотя, по сути, так оно и было. Быстрым шагом я прошёл по коридору, петляя между какими-то кейсами, проводами и запахом пыли с потом, и добрался до нужной двери. Она была приоткрыта, и едва я подошёл ближе, как сразу узнал голос Андрея — он что-то с жаром объяснял барабанщику: — Нет, ты не понял! Ты не успеваешь по ритму на вторую часть. Я чуть открыл дверь и заглянул внутрь. Андрей, взъерошенный и взволнованный, размахивал руками перед широкоплечим парнем в чёрной рубашке. Остальные сидели кто где — на кейсах, у стены, на полу с гитарами в руках — кто настраивал, кто просто молча курил и ждал сигнала. Андрей обернулся на звук открывающейся двери — и его лицо сразу изменилось. Взгляд, сначала сосредоточенный и напряжённый, вдруг стал мягче. Он выпрямился, на секунду замер, а потом, будто выдохнув, улыбнулся. — Вот и ты, — сказал он, подойдя ближе. — Я уже начал думать, что ты передумал. — Особо выбора у меня и не было, — усмехнулся я, скидывая с плеча чехол с бас-гитарой. — Обещал — значит, придётся отрабатывать. Андрей качнул головой, всё ещё с той своей полуулыбкой, в которой читалась и благодарность, и лёгкое напряжение перед выступлением. — Ну, тогда добро пожаловать в «Сеньор», — сказал он, хлопнув меня по плечу. — У нас тут всё по-взрослому. Андрей положил ладонь мне на плечо, чуть наклонился и, уже тише, почти по-дружески спросил: — Ну что, ты готов? Я кивнул, стараясь не выдать той лёгкой дрожи, что бежала где-то внутри — не от страха, а скорее от того, как давно я не чувствовал этого предвкушения. — Готов настолько, насколько можно быть готовым за три вечера репетиций, — усмехнулся я. — Но пальцы помнят. Остальное — импровизация. До выступления оставался примерно час. Мы не стали тратить время зря — устроились с инструментами, проверили звук и пару раз прогнали наш короткий сет из трёх песен. Репетиции в тесной комнате клуба были не самыми комфортными, но в этом был свой кайф — звук отражался от стен, гитара отзывалась лёгким гулом в груди, а барабаны будили что-то забытое. Всё шло довольно ровно. Без искры, но и без провала. Андрей пару раз что-то подсказывал, махал рукой барабанщику, ловил мой взгляд и просто кивал, будто говоря: «Нормально идём». К двери подбежала молодая девушка с растрёпанными волосами и встревоженным взглядом. Она коротко бросила: — Выход через 7 минут! И, не дождавшись ответа, быстро скрылась за углом. Вся группа моментально пришла в движение, делая последние приготовления. В воздухе повисла напряжённость — ещё один момент, и мы окажемся на сцене. Я сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь прогнать нервозность, которая сковывала всё тело. В груди бешено колотилось сердце, но я знал, что мне нужно просто пережить этот момент. Взял себя в руки, подбодрил внутренне: «Всё получится». Мозг, конечно, пытался отвлечься на мысли о том, как меня могут оценить, но я отключил их. Всё, что нужно — это выйти на сцену и сыграть, как на репетициях. Через несколько минут всё будет решено, и я буду знать, что не подвёл себя. Я считал каждый шаг, как будто иду на смертную казнь. Чем ближе я подходил к сцене, тем громче становилась толпа. Шум, смех, голос бармена, разговоры — всё сливалось в один гул, и мне казалось, что я иду сквозь это всё, будто в вакууме, не в силах это контролировать. Я выскочил на сцену, и передо мной открылась картина зала. Андрей говорил, что на нас придут посмотреть пару десятков человек, а здесь их больше сотни. Все эти лица, эти глаза, каждый взгляд, устремленный на меня. Я замер, внезапно осознав, что стою на пороге чего-то важного, и не уверен, что готов к этому. Свет софитов слепил, а звук, казалось, был настолько громким, что я едва слышал собственные мысли. Ведущий, небольшой и пухлый мужчина с микрофоном в руках, объявил нас. Его голос прорезал тишину, когда он сказал: «Группа «Сеньор!». Все замерли, а затем барабанщик, как только началось его вступление, вдарил по барабанам так сильно, что казалось, весь клуб задрожал. Это был сигнал. Сигнал для нас. Пальцы сами нашли струны, а ноги почти без усилий начали двигаться в такт. Я вжился в ритм, и хотя страх не отпустил, я знал, что отступать нельзя. Первые тридцать секунд я смотрел в пол, пытаясь сосредоточиться и не сбиться с ритма. В голове только одно: не ошибиться, не сфальшивить. Но потом, как только первые звуки заполнили пространство, я почувствовал, как начинается та самая волна, которая подхватывает тебя и несёт. Вдруг взгляд поднялся, и я начал осматривать толпу. Сначала выхватывал только силуэты, но потом всё стало чётче — я видел глаза, лица, эмоции. Они смотрели на нас, и в их взглядах было что-то живое, что-то настоящее. Кто-то улыбался, кто-то с затаенным дыханием следил за каждым нашим движением. Первая песня плавно подходила к концу, и я уже чувствовал, как энергия начала угасать, но тут зал резко ожил. Толпа начала гудеть, кричать, прося ещё — ещё порцию этого безумного волнения, которое мы им дарили. Я улыбнулся, чуть сбившись с ритма, но быстро пришёл в себя. Вокруг всё было как в замедленной съёмке: руки, поднятые вверх, лица, сияющие от восторга, и эти оглушительные крики, которые буквально впивались в кожу. Это была сила, которая заставляла двигаться, не думая о чём-то другом, а только о том, как заставить этих людей почувствовать что-то большее, чем просто музыку. Мы с Андреем обменялись быстрыми взглядами. Он кивнул мне, и я понял — это наш шанс. Взрыв ещё одной песни — и публика снова будет наша.

-----

Выступление закончилось, и мы с Андреем устроились в гримёрке, где воздух был густым от пота и духа ночного клуба. Я откинулся на стул, ещё ощущая эхо музыки в ушах, и ловил ритм сердца, которое всё не могло успокоиться после того, как мы слились с толпой. Мы оба были слегка измотаны, но счастливы. — Ты что, реально хочешь сказать, что это твоя первая сцена? — усмехнулся Андрей, подливая мне воды. — Я думал, ты привык уже к этим всем штукам. Я покачал головой, смеясь. — Вроде как да. Но знаешь, когда зал такой большой, всё как-то по-другому. Кажется, что ты не просто играешь, а как будто в самом центре чего-то огромного. Чуть не потерялся в этом. Андрей рассмеялся. — Это нормально. Все такие в первый раз. Но ты держался отлично. Мы молчали пару секунд, по-настоящему уставшие, но не желающие останавливаться. Слишком много эмоций, слишком много впечатлений. В гримёрке стало немного тише, и я позволил себе расслабиться, хотя в голове уже прокручивались мысли о том, что дальше… — Тебе понравилось, правда? — спросил Андрей, как будто пытаясь убедиться в чём-то. Я кивнул, хотя сам не знал точно, что именно я чувствую. Да, мне понравилось. Но что-то было ещё, что заставляло сердце биться чаще. Андрей встал, потянулся и хлопнул меня по плечу. — Подожди здесь, я сейчас за гонораром сбегаю. — Он улыбнулся, как всегда, с лёгким выражением хулиганства на лице. Я кивнул и остался в гримёрке. Когда он ушёл, я встал и подошёл к зеркалу. Легко покачал головой, глядя на своё отражение. Ощущение, что всё ещё нахожусь на сцене, не отпускало. Медленно присел на стул и закурил. Внешний мир казался далёким и чуждым. Зал всё ещё звучал в голове, словно эхо. А впереди будут другие такие же выступления или, может быть, что-то иное? Я не знал, но чувствовал, что что-то переменилось. Через несколько минут Андрей вернулся с конвертом в руках. Он был немного рассеян, но всё же радостен. — Всё, держи, брат. — Он подал мне деньги, и я взял конверт, но не спешил его открывать. — Твои первые деньги за выступление. Ну как, чувствуется? Я взглянул на деньги, которые держал в руках, и улыбнулся. Но чем дольше я смотрел на них, тем больше понимал, что это не то, что заставляет меня двигаться вперёд. Я взглянул на конверт, сжав его в руках. Сделал задумчивое лицо и по весу прикинул, сколько дней можно прожить на этот гонорар. Не так уж и много, если честно. Далеко не месяц. В лучшем случае — пару недель, если не тратиться на лишнее. «Наверное, так живут многие», — подумал я, чувствуя, как в голове мелькает куча мыслей. Много людей, наверное, довольствуются этим — деньгами, которые просто приходят, и такими же расходами, которые не заставляют задумываться. Но мне всегда было мало таких вещей. И не только денег. — Вроде бы это что-то, за что стоит жить, — сказал я, глядя на деньги. Андрей, по-видимому, понял, что у меня опять какая-то внутренняя буря, потому что поддел меня за плечо, пытаясь вернуть обратно в реальность. — Ты что-то задумался. Всё нормально? Ты вернулся в свой обычный философский режим? Я вернулся в настоящий мир, как будто открыл глаза после долгого сна. В голове всё смешалось. Пару секунд назад я стоял в гримёрке, пытаясь понять, что вообще происходит в моей жизни, и вот уже снова думаю о больнице. О матери, лежащей там, и о том, как каждый день счёт за её лечение растёт. Эти цифры стали настоящей тенью, преследующей меня. С каждым днём больница, её палата — всё это становилось ещё более реальным. Каждый раз, когда я приезжал туда, казалось, что я теряю не только деньги, но и время. И сейчас, глядя на деньги в конверте, я понял, что это просто капля в море. Андрей заметил мой взгляд и как-то сразу притих. Я понял, что не так давно он уже видел меня в других состояниях, но в этот момент я был почти готов к тому, чтобы просто исчезнуть. Теперь этот момент с деньгами, которые должны были помочь, но всё равно цель казалась слишком далёкой. — Надо будет сдать эту рецензию, — сказал я, переведя взгляд на него, пытаясь вернуть себя в реальность.