Глава 5

      Мэри Мэй поставила на деревянный столик тарелку с недавно разогретым супом и два тоста, что подгорели с одной стороны и не дожарились с другой. Раньше, до того, как я попала в округ Хоуп, я бы даже и пробовать такое не стала, но сейчас я была готова съесть что угодно.       – Ешь, – Мэри Мэй кивнула на еду. – Тебе нужны силы. Впереди много работы.       Я послушно взяла ложку и попробовала суп. Он был горячим и наваристым, с привкусом копченого мяса и каких-то трав. Не шедевр кулинарии, но вполне съедобно. Я жадно проглотила несколько ложек, чувствуя, как возвращаются силы.       – Спасибо, – пробормотала я, откладывая ложку. – Что случилось с городом? Он словно вымер.       Мэри Мэй вздохнула и присела напротив меня.       – Иоанн… он опустошил наши души. Многие поддались его лживым речам, стали его верными слугами. Остальные живут в страхе, боясь даже слово сказать против него. Но есть и те, кто не сломлен. Кто готов бороться.       – И вы – одна из них?       – Да, – Мэри Мэй твердо посмотрела мне в глаза. – Я видела, что он сделал с округом Хоуп. Я не позволю ему уничтожить и Фоллс Энд. - Она какое-то время молчала. - Иоанн крепко держит город в своих руках. Фоллс Энд для него что-то вроде любимой, дорогой игрушки. Сомневаюсь, что он просто так отдаст нам город и не предпримет ничего против попыток свергнуть эдемщиков и его влияние.       Я кивнула, понимая, что нас ждет непростая борьба. Иоанн – хитрый и опасный противник, и его влияние распространилось повсюду. Но сдаваться было нельзя. Слишком многое было поставлено на карту.       – Что мы будем делать? – спросила я, глядя на Мэри Мэй с надеждой.       – Для начала – нужно найти тех, кто готов нам помочь, – ответила она. – Тех, кто еще не потерял веру в свободу. А таких в Фоллс Энде еще осталось немало, просто они боятся показать себя. Нам нужно дать им понять, что они не одни, что есть надежда на лучшее. И, конечно, нам нужно оружие и информация. Без этого мы ничего не сможем сделать.       Мэри Мэй поднялась и подошла к окну. За окном начинало темнеть. В Фоллс Энд опускалась ночь – время страха и неопределенности. Но я знала, что вместе мы сможем преодолеть любые трудности. Мы вернем Фоллс Энду свободу.       – Мы с помощником шерифа нашли некоторые тайники с оружием и у нас есть небольшие данные о местоположениях важных построек эдемщиков. Нанесем удар на артерии Иоанна и сможем ослабить их положение в Долине Холланд. - Закончила я, жадно жуя подгоревший тост.       Хоть Фоллс Энд и принадлежал эдемщикам, находиться здесь было гораздо безопаснее, чем в лесу или в той лесопилке, в которой мы познакомились с Соллсом. Ночь выдалась тихой. Мэри Мэй оставила меня в комнате для гостей, и я наконец смогла отдохнуть на мягкой и чистой постели.       После сытного ужина и теплой постели, я провалилась в глубокий сон, полный обрывочных видений и тревожных образов. Просыпаясь, чувствовала себя немного отдохнувшей, хотя страх никуда не исчез. Внизу, в баре, уже кипела жизнь. Несколько посетителей пили кофе, тихо обсуждая что-то между собой. Мэри Мэй протирала стойку, бросив на меня ободряющий взгляд.       – Доброе утро, – сказала она. – Готова к работе?       Я кивнула, сглотнув комок в горле. Сегодняшний день должен был стать решающим. Нам предстояло найти союзников, собрать информацию и подготовиться к борьбе с эдемщиками.       Мэри Мэй протянула мне карту Фоллс Энда, отметив на ней несколько мест, где могли скрываться наши потенциальные союзники.       – Начни с этих людей, – посоветовала она. – Они – наша последняя надежда.       Выйдя на улицу, я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Жители городка за столь короткий срок поняли, что доверять незнакомцам весьма опасно, а я, как бы это странно не звучало, как раз таки была незнакомцем.       “Пастор Джером... Наверное, в первую очередь стоит навестить именно его. Странно, что эдемщики не расправились с ним, учитывая, что он противоречит учениям Иосифа”, я мысленно осмотрела карту, а затем повернула на главную улицу, в конце которой находилась небольшая церквушка. Белое здание с зеленой крышей будто бы манило к себе. Кругом тишина и спокойствие. А точно ли этот город принадлежит эдемщикам?..       Асфальт мягко похрустывал под подошвой моей обуви, а небольшие осколки гравия, временами, отскакивали куда-то в траву, создавая дополнительный небольшой шум.       Подойдя ближе, я заметила небольшую группу людей, собравшихся возле церкви. Они тихо переговаривались, оглядываясь по сторонам. Наверное, прихожане. Или те, кто ищет спасения. Я ускорила шаг, надеясь, что пастор Джером сможет мне помочь.       Но внезапно меня будто осенило. Нет. Нет, нет, нет. Это ведь не может быть правдой...       Люди, что стояли у входа в церковь были одеты в обычную одежду, однако на их телах был крест, который носили все эдемщики.       Сердце бешено заколотилось. Подделка. Это все подделка. Благочестивый вид, тихие разговоры – лишь маска, скрывающая верных последователей Иоанна. Он не оставил ни единого шанса на спасение. Проник в самую душу города, отравил ее ядом лжи и лицемерия. Вера, надежда, любовь – все было искажено, перевернуто с ног на голову.       Я замерла, не зная, что делать. Бежать? Предупредить Мэри Мэй? Но куда бежать? Весь Фоллс Энд – одна большая ловушка. Каждый житель – потенциальный враг. Единственный проблеск надежды – это пастор Джером. Но как узнать, на чьей он стороне?       Резко остановившись, я притворилась, что завязываю шнурок на ботинке, оценивая ситуацию. Нельзя показывать, что я их раскусила. Нужно уйти, пока они не поняли, что я знаю правду. А что, если пастору нужна помощь? Что если они пытаются сломить его волю и заставить перейти на сторону Иосифа?..       “Они заметили меня. Следят за каждым моим движением”, мысленно пронеслось в моей голове, и я поняла, что с каждой секундой все глубже погружаюсь в пучину. Поднявшись, я небрежно отряхнула джинсы и, накинув капюшон, двинулась прочь от церкви, стараясь не ускорять шаг. В голове лихорадочно проносились варианты действий. Вернуться к Мэри Мэй и предупредить ее? Слишком рискованно. Они наверняка следят за мной, и любое мое действие будет воспринято как подтверждение подозрений.       Решение пришло внезапно. Пастор Джером. Он – ключ к разгадке. Если он не сломлен, он поможет. Если он – один из них, то моя смерть будет быстрой. Я завернула в узкий переулок, надеясь оторваться от преследователей, и направилась к заднему входу в церковь.       Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, я пробралась к двери и тихо постучала. Тишина. Еще раз. Снова тишина. Отчаяние начало подкрадываться ко мне, но я не сдавалась. Наконец, собравшись с духом, я толкнула дверь и медленно вошла внутрь. Главный зал выглядел небольшим, но довольно уютным. Единственное, что меня смущало - довольно знакомый силуэт, стоящий рядом с аналоем.       – И долго ты собиралась бегать, куколка? На сколько я помню, я не разрешал тебе покидать ранчо, - холодный, словно металл голос.       – Иоанн?.. - Я попятилась, пытаясь выйти из церкви, однако дверь теперь оказалась заперта. Предательство. Ловушка. Неужели и Мэри Мэй была замешана во всем этом? Или же это просто совпадение?..       Внутри все похолодело. Иоанн. Здесь. Это был конец. Все мои надежды, все планы рухнули в одно мгновение. Его взгляд, пронизывающий и ледяной, словно гипнотизировал меня, не давая возможности двинуться с места. Он выглядел спокойным, даже довольным, словно поймал бабочку в сачок.       – Ты ведь знала, что рано или поздно мы встретимся, – произнес он, медленно приближаясь. – Твоя судьба – служить Отцу. Ты избранная, дитя мое.       Я стиснула зубы, пытаясь подавить страх.       – Я никому не служу, кроме себя.       Иоанн усмехнулся.       – Ты ошибаешься. Все мы служим кому-то. Вопрос лишь в том, кому ты позволишь себя направлять.       Он сделал еще один шаг, и я почувствовала спиной холод стены.       – Мэри Мэй… она знала?       – Мэри Мэй? – Иоанн рассмеялся. – Она слишком глупа и наивна, если думает, что может перечить нам. Вы пытались собрать группу сопротивления? Как мило.       – Так она была в неведении? – прошептала я, чувствуя, как внутри меня что-то сломалось. Все, во что я верила, оказалось ложью.       Иоанн пожал плечами.       – Ее вера искренняя, но слепа. Она видит только то, что хочет видеть. Ей не дано понять величие Отца. Но не волнуйся о ней, куколка. Она будет полезной. А ты… ты будешь моей правой рукой.       Он протянул руку и коснулся моего лица. Я вздрогнула.       – Не бойся, – прошептал он. – Я покажу тебе истинный путь. Вместе мы спасем этот мир.       – Ты сумасшедший, – выплюнула я, отворачиваясь от него. – Ты уничтожаешь все, к чему прикасаешься.       Иоанн усмехнулся.       – Я не уничтожаю. Я очищаю. Я дарую избавление от греха.       – Грех – это ты, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри меня разгорается ярость. Он пытался сломить меня, заставить поверить в свою ложь, но я не сдамся. Никогда.       – Твоя ярость лишь доказывает, что тьма все еще сильна в тебе, – ответил Иоанн, не обращая внимания на мои слова. – Но я избавлю тебя от нее. Я покажу тебе свет. Он поднял руку и щелкнул пальцами. В тот же миг из боковых дверей вышли двое эдемщиков, одетых в белые одежды. Их лица были непроницаемыми, а глаза – пустыми.       – Уведите ее, – приказал Иоанн. – Приготовьте ее к обращению. Я хочу, чтобы она стала примером для всех остальных.       Эдемщики схватили меня за руки и потащили к боковым дверям. Я сопротивлялась, но их было слишком много. Мои крики тонули в тишине церкви, словно никто не слышал моей мольбы о помощи.       – Ты пожалеешь об этом, Иоанн, – крикнула я, когда меня выводили из зала. – Ты поплатишься за все, что сделал! ***     ***     ***       “Если бы ты не убежала, то ничего бы этого не было”, произнесло мое внутреннее я, когда я медленно начала приходить в себя.       Я лежала на заднем сидении белого пикапа, словно тряпичная кукла. Руки и шея затекли от неудобного положения.       Река? Я слышала журчание реки, доносившееся с улицы через приоткрытое переднее окно. Тихие разговоры эдемщиков.       “Это не ранчо”, тут же поняла я, мельком выглянув в окно. Машина стояла рядом с каким-то озером, рядом с которым стоял Иоанн и несколько его последователей. В его руках было Слово Иосифа. На сколько я знала, это что-то вроде Библии.       Я попыталась пошевелиться, но тело словно налилось свинцом. Голова раскалывалась, во рту пересохло. "Что они со мной сделали?" - пронеслось в голове. Я чувствовала, как страх сковывает меня, парализуя волю. Нужно было что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.       Иоанн начал свою проповедь. Его голос, усиленный эхом озера, казался одновременно успокаивающим и зловещим. Он говорил о грехах мира, о необходимости очищения, о грядущем спасении. Его последователи внимали каждому его слову, их лица выражали благоговение и фанатизм. Я с трудом могла поверить, что еще несколько дней назад жила обычной жизнью, а теперь оказалась в эпицентре религиозного безумия.       – А теперь настало время для очищения... - донеслись до меня слова Иоанна, и я заметила, что к машине начали подходить двое эдемщиков.       Я затаила дыхание, притворившись спящей. Дверь пикапа открылась, и меня грубо вытащили наружу. Ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах. Эдемщики крепко держали меня, не давая упасть. Мои глаза, привыкшие к полумраку салона, болезненно отреагировали на яркий солнечный свет.       Иоанн стоял в нескольких метрах от меня, его лицо выражало снисходительную улыбку. Он держал в руках небольшой серебряный нож. "Это конец", - пронеслось в моей голове. Он собирается меня убить. Но вместо страха я почувствовала злость. Злость на Иоанна, на эдемщиков, на саму себя за то, что попалась в эту ловушку.       – Приведите ее к воде, – приказал Иоанн, и эдемщики потащили меня к озеру. Вода была ледяной, и от одного прикосновения к ней по телу пробежали мурашки. Меня заставили опуститься на колени на самом краю воды. Иоанн подошел ближе и склонился надо мной.       – Не сопротивляйся, дитя мое, – прошептал он. – Это во имя твоего же блага. Я избавлю тебя от тьмы. Я верну тебе свет.       И тут же я поняла. Крещение. Вот чего он хочет. Сломить меня ритуалом. Уничтожить мою волю.       Эдемщики отпустили мои руки, и Иоанн с силой потащил меня к глубине.       – Очищение. Крещение. Называй это как хочешь, - более серьезно проговорил Иоанн.       Вода достигала моего пояса, я чувствовала ледяное покалывание на коже, отчего у меня перехватывало дыхание.       – Мы должны смыть с себя наше прошлое. Мы должны обнажить свои грехи. Мы должны искупить их… Ведь лишь тогда мы предстанем пред взором Божьим и пройдем через его Врата в сад Эдема. Ты покаешься. Сознаешься во всех грехах — даже самых мелких, самых ничтожных… Не сомневайся. Искупление — для избранных. - С каждым словом он с силой давил на мои плечи, заставляя меня погружаться в воду.       Я зажмурила глаза, готовясь к неминуемому погружению. Холод пронзил все тело, но я упрямо молчала, не собираясь доставлять ему удовольствие, вымаливая прощение. Он давил сильнее, вода добралась до подбородка, но я не сдавалась. Я задыхалась, но упрямо молчала, не желая произносить ни слова покаяния.       Иоанн продолжал давить, погружая меня все глубже, при этом читая что-то в книге. В глазах темнело, легкие горели от нехватки воздуха. Но я сопротивлялась, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание.       Внезапно его хватка ослабла. Я вынырнула из воды, жадно хватая воздух.       – Со временем ты поймешь, что Отец прав. Поймешь, что я поступаю так для твоего блага, - он помог мне выйти на берег и снял с себя плащ, накидывая его на мои плечи.       “Забота?”, промелькнуло в моей голове, но я сразу же откинула эту мысль.       Я молча смотрела на Иоанна, не в силах вымолвить ни слова. Его внезапная забота сбила меня с толку. Неужели он действительно верит в то, что делает? Или это всего лишь часть его безумной игры?       Бежать? Нет смысла.       Он что-то сказал напоследок своим последователям и повел меня к своему черному внедорожнику.       Иоанн усадил меня на переднее сиденье, пристегнул ремень безопасности и молча завел машину. Мы поехали по узкой проселочной дороге, оставив позади озеро и его фанатичных последователей. Я смотрела в окно, пытаясь понять, куда он меня везет. В голове роились мысли, но я не могла собраться с силами, чтобы обдумать произошедшее.       Дорога была ухабистой и пыльной, машина подпрыгивала на каждой кочке. Мы ехали молча, и тишина давила на меня сильнее, чем любые слова. Я чувствовала его взгляд, изучающий и пронизывающий. Он словно пытался проникнуть в мои мысли, разгадать мои намерения.       Наконец, он заговорил. Его голос был мягким и спокойным, словно он разговаривал с ребенком.       – Ты сильная, – сказал он. – Я вижу в тебе потенциал. Не трать его на сопротивление.       – Тебе не кажется, что это неправильно? Лишать людей своего мнения, свободы. Они становятся марионетками в ваших руках.       Иоанн усмехнулся, не сводя глаз с дороги.       – Свобода – это иллюзия. Все мы чем-то ограничены. Я лишь предлагаю им истинную цель, избавляю от бремени выбора. Они больше не блуждают в потемках, не ищут ответы в пустоте. У них есть Отец, есть путь.       – Путь в никуда, – прошептала я, отворачиваясь к окну. – Вы разрушаете жизни, калечите души. Во имя чего?       – Во имя спасения, – твердо ответил Иоанн. – Во имя нового мира, где не будет места греху и страданию. Ты этого не понимаешь, потому что все еще ослеплена тьмой. Но я покажу тебе свет, обещаю.       – Я не просила тебя об этом, - тихо ответила я, глядя на мелькающие деревья.       Иоанн ничего не ответил, лишь увеличил скорость. Машина неслась по дороге, словно стрела, выпущенная из лука. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Казалось, сама природа предвещала что-то недоброе.       – Тебе было бы проще убить меня, - я натянула его плащ чуть сильнее на свои плечи, стараясь унять дрожь. - Ты ведь не глупый и должен понимать, что я не соглашусь перейти на твою сторону.       Иоанн краем глаза посмотрел на меня и увеличил температуру обогревателя. Машина погрузилась в приятное тепло.       – Убить тебя? – переспросил Иоанн, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление. – Нет, это было бы слишком просто. И слишком неэффективно. Ценность обращения гораздо выше, чем ценность мученичества. Ты можешь стать тем самым знаменем, которое поведёт за собой сомневающихся.       Я молчала, не желая поддерживать этот абсурдный диалог.       Вскоре машина свернула с проселочной дороги и въехала на территорию старой фермы. Обветшалые постройки, покосившийся забор, заросший сорняками двор – все говорило о запустении. "Здесь он меня и спрячет", – подумала я с тревогой.       Иоанн заглушил двигатель и вышел из машины. Я последовала за ним, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело от ярости и отчаяния. Он подвел меня к дому, открыл скрипучую дверь и пропустил вперед. "Добро пожаловать в твою новую тюрьму", – пронеслось у меня в голове.       Однако, пройдя чуть дальше, я заметила большую стопку документов и газет на пыльном столе. Что это?..       Я начала изучать документы. Прошлое, детство, трагедия...       “Иоанн не родился монстром. Он был всего лишь ребёнком, когда его семью разлучили. Он был любящим. Добрым. Полным радости... И им было легко манипулировать”, я с трудом сглотнула, медленно опустив последнюю папку с документами.       Иоанн стоял в дверях, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица. Я не знала, что он думает, что чувствует. Неужели он действительно верит в то, что делает? Или это лишь маска, скрывающая боль и отчаяние?       – Зачем ты мне это показываешь? – спросила я, не отрывая взгляда от документов. – Чтобы я почувствовала к тебе жалость? Чтобы я поняла, что ты тоже жертва?       – Я лишь хочу, чтобы ты знала правду, – ответил Иоанн. – Чтобы ты видела, что за моими действиями стоит не только фанатизм, но и боль. Чтобы ты понимала, что у меня есть причины верить в то, что я делаю.       – И ты думаешь, что это оправдывает твои поступки? Что это дает тебе право лишать людей свободы, разрушать их жизни?       – Я не считаю, что это оправдание, – сказал Иоанн. – Но я считаю, что это объяснение. Я делаю то, что делаю, потому что верю, что это единственный способ спасти мир. Я верю, что только так мы сможем построить Новый Эдем.       Моё сердце сжалось, и я на мгновение почувствовала к себе отвращение. “Прекрати! Не смей проникаться к нему сочувствием!”.       Я отвернулась от него, чувствуя, как во мне нарастает смятение. Он пытался сломить меня не силой, а правдой. Правдой о себе, о своем прошлом, о своих мотивах. И это было гораздо опаснее, чем любое физическое насилие.       “Он не понимает, что это неправильно. Его приемные родители научили его, что всё, что делает человек - грех. Поэтому теперь он пытается таким образом спасти людей. Это ложное восприятие мира из-за детской травмы”, я вздохнула и вновь посмотрела в его глаза. “Ну и что мне теперь с тобой делать?.. Зачем ты показал мне это? Потому что пытаешься найти спасение? Или молча просишь о помощи?..”       Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим потрескиванием половиц под нашими ногами. Я видела в его глазах не только фанатизм, но и отголоски потерянного ребенка, ищущего понимания и сочувствия. Это было самым страшным оружием, которое он мог против меня использовать. Сочувствие.       – Ты хочешь, чтобы я помогла тебе? – спросила я, и голос мой прозвучал тихо и неуверенно. – Хочешь, чтобы я увидела в тебе не монстра, а жертву?       Иоанн молчал, лишь слегка кивнул головой. Его взгляд был полон надежды, но в то же время в нем читался страх. Страх быть отвергнутым, страх остаться непонятым.       – Я не знаю, смогу ли я тебе помочь, – призналась я. – Но я готова попробовать. Я не верю в твой Новый Эдем, но я верю в то, что каждый человек заслуживает шанс на искупление.