Часть 17

      Две фигуры молча стояли в тени большого зала школы чародейства и волшебства Хогвартс. Лица, скрытые лисьими масками не выражали ничего, кроме равнодушия и скуки, в то время как глаза бесконечно скользили по пребывающим ученикам.       Вернувшись в клан и утвердив свои права, Рогнеда раздала указания на ближайший год и вернулась обратно в Лондон прихватив с собой Огнедара, который, в отличии от нее может отлучаться более чем на сутки, а потому выполнял обязанности правой руки главы ведьмачьего клана белой лисицы.       Раз в день на несколько минут она появлялась близ дома Снейпа, подпитывала связь и исчезала.       Все проходило как обычно ровно до того момента, как в помещение не вошло что-то розовое и низкорослое, а после того, как это самое что-то несколько раз перебило Дамблдора, а после еще и затянуло речь на полчаса, основная суть которой заключалась в том, что длинный нос Министерства Магии добрался до Хогвартса и намерен засунуть его в дела школы по самые уши, шерсть на ведьмачьем загривке встала дыбом.       Долорес Амбридж ненавидела ведьмков, причисляя их к оборотням, а потому еще до появления в Хогвартсе начала строчить жалобы и строить козни, требуя немедленно убрать этих грязных тварей из школы, но наткнулась на древнее предписание, заключенное много столетий назад, которое ясно гласило, что ни один орган власти не способен противостоять ни одному ведьмаку, каждый живет своей жизнью и не вредит другому, банальное смирение, на котором все и должно держаться, а потому все, что оставалось Долорес, сцепить зубы и натянуть свою премерзкую улыбку в тот момент, когда знакомство с коллективом дошло до ведьмаков, на первый взгляд они казались безобидными, молчаливые, отрешенные, но женщина знала, чуяла сердцем, что за масками лисиц скрываются адские твари, и совсем не ошиблась.       Первое их столкновение произошло на поле для квиддича, после того самого матча, на котором едва не дошло до драки между близнецами Уизли, Гарри Поттером и Драко Малфоем, что осыпал оскорблениями мать близнецов. В тот день гриффиндорцев лишили метел и запретили играть до конца года. Вечером того же дня профессор Амбридж обнаружила перебитой всю свою коллекцию тарелочек с котятами, а из осколков на полу была выложена карикатурная кошачья морда.       Как бы женщина не пыталась, виновных так и не нашла, охранные чары на ее кабинете раз за разом оказывались взломанными, слежка не приносила успеха, а отремонтированные тарелочки каждый вечер три недели подряд оказывались вновь расколотыми в мелкое крошево, и было совсем не важно, на час она ушла, или вышла буквально на минутку, результат был один.       В то же самое время два ведьмака давились от хохота в хижине лесничего, пока Хагрид недоумевал, как же все это сходило им с рук. Но тот, кто не был ведьмаком, никогда не узнает их секретов.       Долорес не собиралась опускать руки, пыталась отыскать лазейки, прибрать ведьмаков к своим рукам, ведь считала, что если со злом бороться нельзя, необходимо его возглавить.       Женщина раз за разом придумывала новые правила, составляла документы, подсовывая их под нос ведьмакам, пытаясь прогнуть и подчинить, но те, вооружившись трактатом о собственных правах, раз за разом указывали ей на несостыковки, а также категорически отказались выдать Долорес на руки этот самый трактат, вынуждая женщину тратить время впустую, пытаясь подобраться к ним хоть с какой-то стороны.       Ведьмаки же в свою очередь не теряли время зазря.       Наблюдая, как бессмысленно проходят занятия по ЗОТИ, вложили в голову особо активной Гермионы идею и создании закрытого клуба, и сами поначалу принимали участие, указывая на ошибки и предлагая подросткам изучить некоторые забытые заклинания.       Особым фурором закончилось занятие по призыву патронуса, телесный, естественно, вышел у единиц, десятки пар глаз уставились на лисиц, умоляя утолить детский интерес и продемонстрировать им ведьмачьих патронусов.       Синхронно хлопнув в ладоши ведьмаки призвали своих лисиц, как и сами Рогнеда с Огнедаром в зверином обличье, эти лисы были крупнее обычных. Спокойные, гордые звери окинули взглядом помещение, а поняв, что вызвали их для потехи, растворились в воздухе, обращаясь в белесый дымок. — Мисс Зимина, — рядом с ней присел Поттер, мальчишка в последнее время весьма тесно стал общаться с Огнедаром, каждому из них нужна была компания, Гарри собирался противостоять Волан-де-Морту, а Огонек с радостью делился с ним всем, что знал о магии и сотворении заклинаний. — Кусну за бочок, Поттер. — Прости, Рогнеда… скажи, зачем вы здесь на самом деле? Если Дамблдор считает, что школа в опасности, то почему не говорит ничего по этому поводу. — С чего ты взял, что школа в опасности? — Иначе, вас бы тут не было. Я не слепой, читаю газеты, то тут то там происходят нападения, дементоры отбились от рук Министерства, сколько бы они это не отрицали, но я знаю, что он вернулся! — Я верю тебе, мальчик. Там, в лабиринте, я тоже ощутила всплеск темной магии, маска дала мне знать. Потому мы и здесь, потому помогаем вам, несмышленышам, учиться. — Ты почувствовала? — Мы способны замечать магические всплески, даже не огромном расстоянии. Будь ведьмаки на стороне министерства в данный момент, вашу шайку давно бы прикрыли. Дамблдор догадывался, что может произойти, потому подстраховался, зная, что даже если с ним что-то случится, школа не останется без защиты. — С ним что-то должно произойти? Он избегает меня, я толком не видел его с самого начала года, не могу с ним пообщаться, а еще… видения стали одолевать меня во снах. — Чуть больше подробностей, Гарри. — Я… Я вижу во снах его глазами. Убийства, нападения, где он находится. Мистера Уизли недавно едва не убили, если бы не то видение… — Это и дар и проклятие. Я передам Альбусу информацию, уверен, он придумает, что с ней сделать. — Я не могу пойти с тобой? Я бы сам поговорил с ним без спеху. Объяснил бы все… — Прости, если он считает, что так лучше, я не вправе вмешиваться. — Амбридж говорила, что вы вправе вмешиваться во все. Я слышал как она через камин ругалась с Фаджем. — Пусть так и думают, — она поднялась на ноги, готовая вернуться в свои покои, — мы на это и рассчитываем.       Покои встретили тишиной. В этот раз ведьмаки поселились как можно дальше от слизеринских подземелий, чем реже они с Северусом пересекались, тем лучше было для обоих. Она не терзала свою душу и стену в мозгах мужчины.       Огнедар не переставал бухтеть по любому поводу, связанному со Снейпом, ему эта разлука тоже давалась непросто, ведь у них вышло сдружиться, насколько это вообще было возможно, мужчины вечерами могли обсуждать любимые темы друг друга, зелья, заклинания, выпивку. Последнее было инициативой Огонька, и как бы Неда не стыдила его, тот раз за разом сводил тему к очередной попойке, которая была триста лет назад.       Сейчас же ведьмак пил в гордом одиночестве, устроившись на подоконнике. — Прекрати страдать по ерунде. — Это не ерунда. — Что-то с кланом? — Нет. — Тогда ерунда. Слезай, пора на охоту, у Хагрида сбежал один из соплохвостом, и чем быстрее мы его найдем, тем меньше будет шансов на лесной пожар.       Огнедар поднялся на ноги и, схватив спутницу за плечи, подволок к окну башни, в которой они отныне обитали. — Взгляни как красиво. Так похоже на дом. — Сколько ты выпил, что пошли сантименты? Ты в любой момент можешь переместиться в замок и любоваться красотами сколько угодно. — Это иное. — Ах, прости, действительно. — Съязвила она в ответ и, выпутавшись из рук ведьмака, проскользнула к двери, призывая всем своим видом сделать то же самое.       Тот поднялся на ноги и прихватил со стола мешок, в который тут же запустил руку, доставая из него пару зерен и отправляя их в рот, после чего оглушительно захрустел, вынуждая Неду прижать лисьи уши и отпрянуть. — Что это ты ешь? — Взвизгнула она чересчур громко. — Не знаю. Северус называл это кофем. Оно ему так нравилось, особенно на завтрак. Только я не понимаю, как люди со своими зубами его грызут, да и на вкус средненько. — Во-первых, «кофе», и никак иначе, во-вторых, не оно, а он. В-третьих, не едят они его! — А что? Скажи еще пьют! — Ведьмак закинул еще горсть, захрустев зернами, казалось, вот-вот, и захрустят его зубы. — К черту тебя, хоть нюхай, главное не отставай.       Под покровом ночи белоснежные фигуры проскользнули в лес, не догадываясь, что темная фигура следит за ними.       Северус помнил их урывками, не бежал с доносом к Альбусу по каждому поводу, в попытке их выдворить, особенно когда по коридорам школы сновала розовая жаба. Теперь он молча наблюдал со стороны, изучая украдкой. Ведьмаки были всегда рядом, обходили кабинеты во время занятий, присутствовали в главном зале на завтраках и ужинах, ни один педагогический совет не проходил без них. Большую часть времени эти двое молчали, Снейп подозревал, что лисы общались невербально, поскольку могли неожиданно засмеяться в полной тишине, привлекая внимание. Он помнил, что каждому из них уже не одна сотня лет, потому злился от из безответственности и ребяческого поведения.       В общем и целом их взаимодействия можно было назвать никакими. Никто ни с кем не разговаривал, но длиться этой молчанке оставалось недолго.       В погоне за соплохвостом ведьмаки наткнулись на злополучное поле, где под снегом зарождался аконит. Огнедар, имея меньший размер, успел свернуть и не ступил на проклятую землю, в то время как Неду хорошенько протащило до самой середины, в центре которой она приняла человеческий облик, а падая угодила коленом на сук, что пропорол ногу насквозь, а пыльца, что застряла в коре с прошлого лета, осталась в ране.       Добраться до края поля она смогла, сильно прихрамывая, на грани сознания. — Это была бы идиотская смерть. — Тихо брякнула она, теряя сознание от оглушительной боли в колене.