Глава 14.

Дворцовый сад Темная бархатная ночь окутала Стамбул, скрывая под своим покровом тайны и запретные желания. Лишь редкие фонари, расставленные вдоль извилистых садовых дорожек, бросали тусклый свет, создавая причудливые тени, что танцевали на мраморных статуях и шепчущих листве деревьев. Одна из таких теней, длинная и величественная, играла на лице Бали Бея, подчеркивая его выразительные черты: острый профиль, твердый подбородок, чуть изогнутые брови. Он казался недосягаемым, словно важный персонаж из какого-то старинного романа, герой героических поэм, но в темноте его глубокие глаза сверкали как звезды, отражая скрытую страсть и волнение. Напротив него стояла Хатидже Султан, принцесса крови, дочь Валиде и сестра самого Падишаха. Ее хрупкое тело дрожало от бури чувств, бушующих внутри. Она смотрела на Малкочоглу, чувствуя, как сердце бешено колотилось в её груди, словно птица, бьющаяся в золотой клетке. Каждый удар отдавался болью и сладкой тревогой. Она никогда не верила в любовь с первого взгляда. До этого момента ее жизнь была размерена и предсказуема, подчинена дворцовым обычаям и государственным интересам. В ее душе царила гармония, пусть и лишенная пылких страстей. Но сейчас все ее убеждения рухнули, разбились вдребезги под натиском этого одного взгляда, этого одного мимолетного прикосновения его руки. Ее душа, словно магнит, неведомой силой притягивалась к этому мужчине, к его силе и благородству, к его пронзительному взгляду. Это было безумие, опасное, запретное, но такое манящее. Они, молча, шли по узким, едва заметным тропинкам сада, которые, казалось, были созданы для тайных свиданий, для скрытых от посторонних глаз встреч. Под ногами шелестели сухие листья, создавая нежную, едва слышную мелодию. Шепот ветра играл с их волосами, ласково перебирая пряди Хатидже и растрепывая темные локоны Бали Бея, словно невидимые руки прикосновениями утешали их беспокойные, полные смятения сердца. Аромат цветущего жасмина и роз наполнял воздух, кружа голову, окутывая их невидимой вуалью. Наконец, сестра Султана остановилась перед раскидистым, обильно цветущим кустом алых роз, чьи лепестки были влажными от росы и казались бархатными в лунном свете. Она повернулась к Бали Бею, и в ее глазах читалось невысказанное. Она чувствовала жаркое пламя страсти, которое разгоралось в ее груди, обжигая ее изнутри, сжигая все сомнения. — Малкочоглу, я… Я не могу больше скрывать свои чувства, — прошептала она, ее голос был едва слышен, но в нем звучала вся боль ее души, вся ее надежда. Она смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти в них ответ. Воин, чье сердце также бешено стучало, удивленно приподнял брови. Он был готов к признанию, но не к такой силе эмоций. Однако его улыбка была теплой и нежной, растворяя ее страхи. Он, молча, взял её руку в свои, его пальцы были сильными, но прикосновение — нежным, словно давая ей поддержку и одобрение, принимая ее признание. — Госпожа моя, — начал он, его голос был нежным, словно мелодия, звучащая в их сердцах, и от этого голоса у Хатидже перехватило дыхание. — Я тоже не могу больше прятать своё чувство, которое вспыхнуло во мне, словно пламя, и сжигает меня изнутри. Вы — свет в моей жизни, яркая радуга после долгого дождя, аромат цветущих роз в этом забытом саду, который вдруг ожил с вашим появлением. Вы — та звезда, что ведет меня в ночи, та мелодия, что звучит в моем сердце. Они сплели свои руки, их пальцы переплелись под цветущим кустом роз, словно давая клятву верности. Они стояли так, любуясь друг другом, их взгляды были полны нежности, словно вселенная создала этот момент специально для них, остановив время, чтобы дать им эти несколько драгоценных мгновений. Под лунным светом, что пробивался сквозь густые кроны деревьев, и пьянящим запахом цветов они почувствовали, что больше не одиноки, что их сердца нашли друг друга в этом бесконечном океане любви, в этом огромном, безжалостном мире. Бали Бей, опьяненный этим чувством, обратился к девушке, его слова были полны надежды: — Давайте останемся здесь, в этом саду, где наши сердца соединились в одну мелодию. Давайте будем вместе, несмотря на все трудности и преграды, которые могут встать на нашем пути, потому что мы — две половинки, созданные друг для друга, предназначенные самой судьбой. Я готов бросить вызов всему миру ради вас, Госпожа. Когда эта встреча двух влюбленных подходила к концу, и первые признаки приближающегося рассвета едва начали проглядывать на востоке, неожиданно для самого себя Малкочоглу вспомнил слова своей бабушки, которые она говорила ему в детстве, ее мудрый голос: «Не бойся касаться души других людей, Малкочоглу, ведь иногда именно это пробуждает самые искренние эмоции, самые глубокие чувства, которые могут изменить твою жизнь». И словно под влиянием таинственной силы, под воздействием ее мудрых слов и собственного пылающего сердца, Малкочоглу позволил себе смелость. Его рука медленно поднялась, и он нежно коснулся розовых щек девушки, заметив, что они были так похожи на лепестки алых роз, что цвели вокруг них, влажные от росы и нежные на ощупь. От его прикосновения Хатидже вздрогнула. Юная принцесса не взглянула на его руку, лежащую нежно на ее щеке. Она боялась поднять глаза, боялась потерять контроль над собой. Но ее дыхание стало чуть ускоренным, а сердце забилось еще быстрее, отдаваясь глухим стуком в висках. Наконец, Султанша медленно повернула свое лицо к его ладони, словно обжигаясь пронзительной близостью, словно пытаясь впитать в себя это запретное прикосновение. Ее глаза, в которых отражались луна и звезды, были полны одновременно страха и невысказанного желания. — Вы рискуете, Малкочоглу, — прошептала она, и в этом шепоте зазвучала какая-то странная, тревожная мелодия, словно в ее голосе звучала тысячелетняя мудрость, предупреждающая о неизбежности судьбы. — Иногда лучше держаться подальше от таинственного волшебства, которое можно разбудить, ибо оно может принести не только радость, но и невыносимую боль. Пути Династии опасны для тех, кто осмелится пойти против воли Великого Султана. Мужчина почувствовал, что его сердце начинает биться быстрее, откликаясь на ее слова, на ее близость, на ее предупреждение. Словно невидимая, но крепкая нить связала его с госпожой, переплетая их судьбы в танце ночи, в этом опасном и прекрасном танце. Словно чародейка, она окутала его своим загадочным очарованием, и Воин, этот бесстрашный воин, был готов пойти на что угодно, лишь бы познать тайны, хранимые в ее душе, тайны, что манили его сильнее любых битв. — Мне нечего терять, Султанша, — ответил он, его голос был тверд, а взгляд, устремленный прямо в ее глаза, полон решимости. — Я готов идти за Вами, куда бы Вы меня ни повели. Пусть это будет путь через огонь и воду, через все преграды, я пойду за вами. Моя жизнь принадлежит вам. Девушка, тронутая его преданностью и страстью, улыбнулась сквозь слезы, что блестели на ее ресницах. Это была улыбка, полная печали и надежды одновременно. Вскоре Султанша поняла, что ей нужно возвращаться, пока ее отсутствие не было замечено. Время таяло, как лед под весенним солнцем. Накинув на голову глубокий капюшон, чтобы скрыть свое лицо и растрепанные волосы, сестра Правителя поспешила скрыться в ночной тьме, оставив Бали Бея одного, но с сердцем, полным новой, запретной любви.

***

Коридоры дворца Тем временем, в глубине дворца, Махидевран Султан не могла уснуть. Едкая ревность и гнев не давали ей покоя. Мысль о том, что ее сын находится рядом с ненавистной славянкой, Хюррем, причиняла ей невыносимые страдания. Она представляла, как эта «ведьма» околдовывает ее Мустафу, отравляя его невинную душу. Султанша решила пройтись по дворцу, чтобы хоть как-то унять бурлящие в ней эмоции, чтобы развеять тяжелые мысли. Ее шаги, бесшумные, словно шаги хищной кошки, вели ее по темным коридорам, освещенным лишь редкими светильниками. Внезапно, у входа в один из внутренних садов, она увидела силуэт, который поспешно удалялся. Приглядевшись, она узнала в нем Хатидже Султан, возвращавшуюся, судя по всему, из сада. Капюшон на ее голове, ее торопливость, ее настороженный взгляд — все это не ускользнуло от зоркого взора Махидевран. «Хм… что же Вы скрываете, Госпожа?» — промелькнула мысль в голове Махидевран, ее губы искривились в зловещей усмешке. «Такие поздние прогулки в саду… Знает ли Валиде о Ваших «прогулках»? Или это какая-то тайная встреча?» Весенняя роза Султана, как ее когда-то называли, усмехнулась. Она чувствовала, как в ее руках оказалась новая ниточка, которая, возможно, поможет ей в ее борьбе. Эта «встреча», этот маленький секрет Хатидже, в будущем ей поможет. Она не знала всей подоплеки, но понимала, что любой секрет, особенно такой деликатный, может стать мощным оружием в дворцовых интригах. Девушка, довольная своим открытием, вернулась в свои покои. Ее холодная постель уже не казалась такой пустой, а мысли о мести согревали ее изнутри. Она легла и вскоре, с чувством предвкушения будущих событий, уснула.

***

Покои Валиде Султан На весеннем рассвете в Османской империи воздух наполнялся сладким запахом цветущих садов, пробуждающихся от зимнего сна, и теплыми лучами утреннего солнца, которые проникали сквозь витражи дворцовых окон. Но за этой внешней гармонией скрывались новые интриги, новые страсти и новые опасности, готовые в любой момент вырваться наружу, меняя судьбы людей и ход истории. Весеннее утро нежно касалось древних стен Топкапы, пробуждая величественный дворец ото сна. Он оживал под звуки мелодичного пения птиц, которые, казалось, соперничали друг с другом в своем весеннем восторге, и умиротворяющий шум фонтанов, испускающих кристально чистую воду, играющую на солнце. Великолепные мраморные колонны, украшенные тонкой резьбой, отражали первые лучи света, создавая замысловатую игру теней и света на мозаичных плитках, что устилали полы дворцовых коридоров. Воздух был напоен свежестью после ночной прохлады и нежным ароматом цитрусовых деревьев, которые росли в внутренних двориках. Валиде Султан проснулась ранним утром, ее сон был легким и тревожным, как это часто бывает у матерей, чьи сыновья держат на своих плечах бремя огромной империи. Ее тонкая, изящная белая рука медленно поднялась к лицу, чтобы прогнать последние остатки сна, стереть легкую усталость с глаз. Чувствуя теплое утреннее солнышко на своем лице, которое проникало сквозь тончайший шелк занавесей, она улыбнулась. Эта улыбка была редкой и светлой, отражая короткий миг покоя. Валиде глубоко вдохнула свежий воздух, который нежно наполнял ее покои, принося с собой ароматы цветущего сада. На мгновение она задержалась, наслаждаясь этим мимолетным моментом спокойствия и гармонии, которые так редко посещали ее в стенах этого дворца. Проснувшись полностью, Хафса Султан встала из постели, ее движения были плавными и грациозными, несмотря на возраст. Ее взгляд скользнул по украшенной золотом комнате, наполненной изысканной мебелью, инкрустированной перламутром и драгоценными камнями, дорогими персидскими коврами и шелковыми подушками. Каждый предмет здесь говорил о богатстве и величии. — Пусть накроют стол в саду, — приказала она служанкам, которые, бесшумные и проворные, сразу же начали суетиться, исполняя ее желания, торопясь подготовить все к завтраку Госпожи. Пока девушки выполняли приказ матери Султана, женщина вышла на балкон, откуда открывался потрясающий вид на прекрасные сады. Тысячи цветов, кустов и деревьев, распускающихся под весенним солнцем, создавали живой ковер из красок и ароматов. Пение птиц, порхающих среди ветвей, создавало умиротворенную атмосферу, словно приглашая к медитации. Она закрыла глаза и прислушалась к этим нежным звукам природы, ощущая, как все ее существование наполняется спокойствием и радостью, как тревоги дня отступают, уступая место гармонии.

***

Дворцовый сад. Беседка Когда стол был накрыт в одной из уютных беседок сада, украшенных резными колоннами и увитых цветущим глицинией, служанка сообщила об этом главной женщине дворца. Хафса Султан вышла из покоев и неспешно, с достоинством, направилась в сад. Она уселась на мягких подушках, расшитых золотыми нитями, и, наслаждаясь тишиной и красотой окружающего мира, начала завтракать. Ее завтрак был прост, но изыскан: свежие фрукты, мед, легкие сладости и ароматный чай. Хатидже Султан, пробудившись ото сна, привела себя в порядок. Ее мысли были еще полны воспоминаний о ночной встрече, и ее сердце тревожно стучало. Но, как истинная принцесса, она умела скрывать свои чувства. Наконец, она вышла в сад, наслаждаясь утренней прохладой. Увидев в шатре свою матушку, наслаждавшуюся трапезой, девушка присела в глубоком поклоне, отдавая дань уважения, а после присоединилась к матери. — Утро доброе, матушка, — сказала сестра Султана, ее голос был нежным, а взгляд — полным скрытого волнения. Она сделала глоток освежающего вишневого щербета, пытаясь унять дрожь в руках. — Доброе, мой ангел, — улыбнувшись, ответила Валиде Султан, ее взгляд был полон нежности. — Сегодня чудесная погода, не правда ли? Самое время наслаждаться красотой природы. — Вы правы, матушка, — согласилась Хатидже. — Весна только началась, а на улице уже так тепло. Воздух напоен ароматами. — Она сделала небольшую паузу, затем, набравшись смелости, добавила: — Я скучаю по брату-повелителю и Хюррем. Хочется узнать, как они провели эти дни. — Они скоро должны вернуться, дочка, — ответила Валиде, ее улыбка немного померкла. — Я удивлена, что Махидевран, вернувшись во дворец, еще ничего не устроила. Я ждала от нее очередной выходки. Хатидже, которая еще недавно видела Махидевран, возвращающуюся из гарема, и имела свои мысли по этому поводу, ответила с легкой усмешкой, стараясь скрыть свои истинные подозрения: — Думаю, она осознала свои прошлые ошибки, матушка. И впредь будет заниматься Мустафой, своим сыном, а не плести интриги и терять свое достоинство. В этот момент, словно по велению судьбы, вдали показался изящный силуэт, принадлежавший бывшей возлюбленной Султана. Махидевран Султан, с гордо поднятой головой, ее лицо было непроницаемо, приблизилась к шатру. Ее платье из дорогого шелка колыхалось на легком ветру. Она склонила голову в знак уважения перед Валиде, но ее взгляд, брошенный на Хатидже, был полон скрытого вызова. — Валиде, Хатидже Султан, — произнесла она, ее голос был ровным, но в нем слышались стальные нотки. — Надеюсь, Вы в добром здравии? — Все хорошо, Махидевран, — ответила мать Султана, ее взгляд был проницательным, но она предпочла сохранить нейтралитет. — Присядь рядом с нами. — Она похлопала рукой по свободной подушке, приглашая ее. Черкешенка охотно согласилась. Расправив складки своего платья, она грациозно села за стол, ее движения были выверены, словно в танце. Трапеза продолжилась в, казалось бы, теплой, уютной атмосфере, но под покровом любезностей скрывалось напряжение. Махидевран, стремясь создать впечатление благопристойности и покорности, рассказывала свекрови о своих планах. Она говорила, что желает пригласить в гарем известную торговку тканями, чтобы девушки, и, конечно же, госпожи, могли выбрать новые, изысканные ткани для будущих нарядов. Она намекала на желание Валиде обновить гардероб, чтобы подчеркнуть ее статус. Хафса Султан одобрительно кивала, бросая взгляды на мечтавшую дочь, Хатидже, которая, казалось, была погружена в свои мысли. — Госпожа, — обратилась весенняя роза, ее взгляд скользнул по Хатидже, но слова были адресованы Валиде. — Сегодня ночью мне не спалось, и я прогуливалась по дворцу. Луна была так ярка, а воздух так свеж… — А я причем? — резко перебила ее Хатидже, ее терпение иссякало. В ее голосе сквозили раздражение и скрытый страх. — Махидевран, мне не интересны твои похождения и то, что ты делаешь ночью. Валиде Султан взяла дочь за руку, заметив, что та слишком остро реагирует на слова Махидевран, ее пальцы слегка сжали руку Хатидже, успокаивая ее. — Хатидже, почему ты так остро реагируешь? — спросила она, ее голос был полон мягкого упрека. — Махидевран лишь делится своей жизнью, своими впечатлениями. Принцесса тяжело вздохнула, ее лицо было полно тревоги. Она уже хотела что-то сказать, возможно, дать отпор, но в этот момент к ним поспешно подошел Гюль-ага, его лицо было обеспокоенным. — Что случилось, Гюль-ага? — спросила мать Султана, мгновенно переключившись на дела дворца. — Вести о моем сыне, Повелителе? — Валиде Султан, — поклонился евнух, его голос был полон сожаления. — Прошу извинить меня, но в гареме подрались две девушки. Мы с Дайе Хатун едва успели разнять негодниц. Гарем вновь наполнился шумом и беспорядком. Женщина встала из-за стола, ее лицо приобрело строгое выражение. Поправив складки своего платья, она отправилась во дворец, чтобы навести порядок в гареме, который был ее зоной ответственности. Хатидже и Махидевран встали следом и так же направились во дворец, каждая со своими мыслями и скрытыми планами. По пути, их шаги эхом отдавались в пустых коридорах. — Госпожа, — нарушила тишину весенняя роза, ее голос был полон скрытого ехидства, намекая на ночную прогулку Хатидже. — Махидевран, — фыркнула юная султанша, ее терпение окончательно лопнуло. Она ускорила шаг, не желая продолжать этот опасный разговор. — Я терплю тебя лишь из-за Мустафы и Валиде, которая, к твоему счастью, верит в то, что ты изменилась. Но я не так наивна, как она. Когда ее шаги уже почти достигли спасительных покоев, резкий, ядовитый голос остановил ее. — Я видела, как Вы сегодня ночью возвращались из сада, Госпожа! — крикнула черкешенка Махидевран, ее слова, словно острые кинжалы, пронзили тишину коридора. Ее голос, полный злорадства и скрытой угрозы, заставил золовку резко остановиться, ее сердце пропустило удар. Махидевран стояла, словно хищная пантера, ее глаза горели холодным огнем торжества. Хатидже Султан медленно обернулась, ее лицо было бледным, но в глазах зажегся гнев. Сделав несколько решительных шагов, она приблизилась к невестке, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — И что с того, Махидевран? Тебе-то какое дело, что я делаю ночью в саду? Неужели ты думаешь, что я, султанша крови, буду спрашивать у тебя дозволения, чтобы прогуляться под луной? Твое место не здесь, не в моих делах! Махидевран лишь усмехнулась, ее улыбка была полна ехидства, а в глазах плясали злые огоньки. Она не собиралась отступать, чувствуя, что держит в руках козырь. — Госпожа, я ведь Вам добра желаю, — проговорила она льстиво, но в ее голосе сквозила скрытая угроза. — Что скажут Валиде Султан и наш Повелитель, когда узнают, что пока все обитатели дворца спят в своих постелях, Вы ночью сбегаете в сад, словно обычная невольница? Их гнев будет страшен, и ничьи мольбы не спасут Вас от их праведного гнева. Лицо Хатидже Султан побледнело еще сильнее. Угроза была явной и недвусмысленной. Однако ее гордость не позволяла ей отступить. — Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! — воскликнула она, ее голос повысился до крика, эхом отдаваясь в утренней тишине коридоров. — Не забывайся, Махидевран! Я — дочь Султан и Валиде Султан, сестра Повелителя! — Неужели у Вас есть секреты, Госпожа? — Махидевран наслаждалась каждым ее словом, каждой дрожью в голосе Хатидже. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Это как-то связано с Бали Беем, нашим доблестным Малкочоглу? Что же будет, когда наш Повелитель, наш Халиф, узнает о Вашей запретной любви, о Ваших тайных свиданиях с обычным воином? Что скажет Великий Султан, когда узнает, что его сестра, кровь династии, позорит свое имя? Скажите! Сестра Султана смотрела на невестку с такой ненавистью, что если бы взгляды могли убивать, Махидевран пала бы замертво. В ее глазах горело пламя, но в нем также читался и откровенный страх. Весенняя роза, как ее когда-то называл Повелитель, подошла еще ближе, ее лицо почти касалось лица Хатидже. Смотря прямо в глаза собеседнице, она произнесла, ее голос был тих, но пронзителен, как ледяной клинок: — Я понимаю Ваш страх, Султанша, — ее улыбка была ехидной, зловещей. — Ну, раз Вы не можете ответить на данный вопрос, позвольте мне. Малкочоглу казнят, его голова украсит пику на крепостной стене в городе, а Вас… Вас выдадут замуж за старого, беззубого пашу, который будет старше Вашего отца, и остаток своих дней Вы проведете в заточении, оплакивая свою глупость и потерянную свободу. Эти слова стали последней каплей. Хатидже Султан, забыв о своем положении, о приличиях, о страхе, резко замахнулась. Раздался резкий звук пощечины, эхом разнесшийся по всему коридору, от которого вздрогнули даже щебечущие птицы на улице. На лице Махидевран мгновенно проступил алый отпечаток. — Замолчи! — крикнула Хатидже, ее голос был полон отчаяния и ярости, слезы навернулись на глаза. — Кто ты такая, чтобы угрожать мне?! Не забывай, что одна твоя ошибка, одно неверное слово, и ты больше никогда не увидишь сына, змея! Никто не встанет на твою защиту, даже Валиде! Не смей вмешиваться в дела моей семьи. Пожалеешь об этом, горько пожалеешь, Махидевран! Сказав это, Хатидже Султан, тяжело дыша, ее сердце колотилось как безумное, взяла подол своего одеяния и, не оглядываясь, быстрым шагом отправилась в свои покои, исчезая за поворотом коридора. Махидевран осталась одна, потирая горящую щеку. Но на ее губах играла улыбка. Боль от пощечины была ничтожна по сравнению с удовлетворением, которое она получила, видя страх в глазах Хатидже. Она знала, что нанесла удар, который попал точно в цель. Подойдя к своим покоям, чьи двери казались таким желанным спасением, сестра султана столкнулась с Гюльфем Хатун, своей верной подругой и бывшей фавориткой Султана. Гюльфем мгновенно заметила смятение на лице Хатидже, ее бледность и дрожащие руки. — Госпожа, что случилось? — спросила девушка, ее голос был полон искренней тревоги. — Вы словно призрак! Что произошло? — Давай не здесь, Гюльфем, — прошептала Хатидже, оглядываясь по сторонам, опасаясь, что их могут услышать. Ее голос был полон отчаяния. Она поспешно открыла двери своих покоев и вошла внутрь, жестом приглашая подругу следовать за ней. Как только двери закрылись, отрезая их от любопытных глаз дворца, Хатидже рухнула на мягкие подушки, ее тело сотрясалось от нервной дрожи. В слезах она поведала подруге о гнусной ссоре с Махидевран, о ее угрозах, о том, как бывшая фаворитка посмела затронуть ее честь и будущее. Гюльфем Хатун, слушая рассказ Хатидже, чувствовала, как ее собственное сердце сжимается от боли за подругу. Она знала, на что способна Махидевран, и понимала всю серьезность ситуации. — Хатидже Султан, успокойтесь, прошу вас, — Гюльфем нежно обняла подругу, пытаясь утешить ее. — Махидевран Султан не посмеет рассказать о Вас с Малкочоглу. Она сама не без греха, и Валиде ей не поверит, зная ее характер. А даже если это, не приведи Аллах, случится, я уверена, что Повелитель одобрит ваши отношения. Он любит вас и всегда желает вам счастья. Он поймет, что это истинное чувство. Но Хатидже не могла успокоиться. Слова Махидевран глубоко засели в ее душе, отравляя ее. — А если нет, Гюльфем? — ее голос был полон отчаяния. — Что если Повелитель и матушка уже нашли мне жениха и просто ждут удобного момента, чтобы объявить о свадьбе? Что тогда? Моя жизнь будет разрушена, я буду принадлежать старику, которого никогда не смогу полюбить! Я не вынесу этого! Султанша, закрыв лицо руками, села на диван, ее тело сотрясалось от рыданий. Весь ее мир, такой хрупкий и прекрасный, казалось, рушился у нее на глазах. Гюльфем Хатун, пытаясь отвлечь подругу от этих страшных мыслей, внезапно вспомнила о подарке, который Бали Бей передал ей для сестры Султана накануне. В этом хаосе она совсем забыла о нем. — Султанша, я совсем забыла! — воскликнула она, быстро поднимаясь. — У меня есть подарок от Бали Бея для вас! Гюльфем подошла к небольшому столику, на котором лежала изящная шкатулка из ценного дерева, инкрустированная перламутром. Она достала ее и протянула Хатидже. Хатидже Султан, ее руки все еще дрожали, с тихим щелчком открыла старинную шкатулку. Внутри, на бархатной подложке, блеснуло колье из изумрудов, глубокий зеленый цвет которых напоминал глаза Бали Бея и цвет весенней листвы. Каждый камень был искусно огранен, отражая свет и играя всеми оттенками зелени, словно скрывая в себе тайны и обещания. Это был невероятно дорогой и символичный подарок. Но что поразило ее больше всего, это тонкая, аккуратно сложенная записка, лежащая на дне шкатулки, под колье. Девушка взяла ее деликатными пальцами, ее сердце замерло в предвкушении. Она осторожно развернула свиток, ее глаза пробежали по строкам. На листочке, написанные твердой мужской рукой, но полные нежности, были выписаны слова, которые заставили ее сердце замереть, а затем бешено забиться. «Моя несравненная Госпожа, с каждым днем я все больше понимаю, что мое сердце принадлежит Вам. Вы — светлое пятно в моей серой повседневности, Вы — та, кто дарит мне радость и вдохновение в этом мире, полном жестокости и интриг. Я не знаю, как Вы отнесетесь к этим словам, но я не могу молчать больше. Моя душа пылает огнем любви к Вам одной, и я надеюсь, что скоро мы, держась за руки, вместе откроем новую страницу нашей истории, полную счастья и покоя, вдали от дворцовых стен. Ваш безумно влюбленный раб, Малкочоглу Бали Бей». Слова Малкочоглу, словно нежный ветерок, коснулись ее сердца, принеся с собой мгновенное облегчение, а затем и новую, острую боль. Его признание было таким прекрасным, таким искренним, но одновременно таким опасным. Она знала, что эта любовь, их любовь, была невозможна. Принцесса крови и простой воин… Что может быть безумнее? С тяжелым сердцем, с осознанием всей безысходности их положения, Султанша медленно подошла к высокой свече, которая горела на столике, источая тонкий аромат благовоний. Ее лицо было непроницаемо, но в глазах застыла боль. Она поднесла листок к пламени. Яркий огонек лизнул тонкий пергамент, мгновенно охватывая его. Буквы, слова, обещания — все исчезало в огне, превращаясь в призрачные завитки дыма. Вскоре от этого драгоценного послания, хранящего в себе пылкое признание, осталась лишь горстка легкого пепла, которая рассыпалась между ее пальцами, словно песок времени, уносящий с собой несбывшиеся мечты. Гюльфем, наблюдая за этим безмолвным ритуалом, все поняла. Это был не просто огонь, это был огонь, сжигающий надежду, огонь, сжигающий саму возможность счастья. Хатидже Султан, отвернувшись от подруги, подошла к окну. В ее душе царила буря, но внешне она казалась спокойной, словно мраморная статуя. Любовь Малкочоглу была слишком опасна, слишком разрушительна для них обоих. Она должна была защитить его, даже если это означало разорвать свое собственное сердце.