Моё имя — Адольф

      Это моя последняя неделя в Вене. Отец скоро отвезёт меня учиться. Это будет далеко. Кажется, я поеду в Россию в Петербург. Интересно. Я ещё не бывал в других городах. Отец приедет завтра. Он в стране вообще только для виду. Когда я вырасту, я буду править сам! К чёрту правителей, мне никто не указ!       Сейчас я в художественной школе. Чтобы заглушить свою вечную скуку я много рисую и мамочка отправила меня сюда. Мы уже заканчиваем, поэтому я собираюсь домой. Мои краски и кисти отправляются в этюдник. У меня есть несколько набросков, которые хорошо получились. Их тоже забираю с собой. В этюдник они не влезут. Кладу сверху. Надеюсь, дождя не будет.       Наконец выхожу. На небе солнце. Это хорошо. Школа находится рядом с моим домом. Дорогу знаю, иду в его сторону.       Кто-то сидит возле железного забора. Я не обращаю внимания — местный бездомный. Иногда он тут появляется. Он что-то рисует. Тоже художник? Может подойти и посмотреть? Хотя, нет. Думаю, ему это не понравится. Ни один художник не любит, когда заглядывают в его альбом без разрешения. Мне кажется... По крайней мере, я бы разозлился.       Прохожу мимо — мне надо домой. Но, когда я подошёл к нему, он вдруг тронул меня за плечо. Я вздрогнул. Он никогда не обращал на меня внимания. Наверное...       — У тебя не будет нескольких крон? — понятно. Ничего удивительного. Нужно дать ему кроны — мама говорит, что надо помогать тем, кто в этом нуждается. У меня в карманах остались деньги, но их мало. Мама даёт мне их, чтобы я мог купить себе еды.       Я отставляю этюдник. Он заметил это, схватил его и стал рассматривать.       — Ты художник? В таком возрасте? — он прозвучал удивлённым и... радостным?       Я не ответил. Мама говорит, что нельзя разговаривать с незнакомцами. У меня было немного денег и я отдал их ему.       — Это всё, что есть. — я повернулся к нему и протянул монеты.       — Отлично! Теперь как раз хватит! — у него засветились глаза и он посмотрел на меня, — Хмм... Интересный узор... — теперь он разглядывает мой флаг. — Что означает этот рисунок? Выглядит красиво.       — Это свастика... — необычно тихо для себя сказал я. Раньше такого не было со мной... — Мама говорит, что это символ удачи и солнца.       — Ух ты! Хорошее значение. — он, на удивление, спокоен. Снова пересчитывает деньги. Свои и мои. — Да, теперь мне хватает. Это идеальный расклад! Как тебя зовут, мальчик?       — Третий Рейх. — зачем я это сказал?! Он как-то внезапно перешёл к этой теме и я не успел отреагировать.       — Ооо! Империя Удачи, я прав?       Игра слов из моего имени и флага? А что? Мне нравится как звучит — Империя Удачи!       — Получается так. — нужно срочно замолчать и идти домой, но бездомный продолжает говорить.       — Гордо звучит. Красиво. Ты ведь из семьи воплощений, так?       — Ага. Отец — Германская Империя. — у меня плохое предчувствие насчёт него.       — Значит у тебя есть позывной. Он похож на твоё имя? Такой же звучный? Представишься?       — Дитрих Кёниг. — чёрт! Я, кажется, сболтнул лишнего. Пытаюсь взять этюдник, но этот бездомный отодвинул его от меня.       — Король наций, верно я понял? — я не успел даже рот открыть, чтобы сказать что-либо, — Это очень похоже на имя великой державы! Кстати, кто твоя мама, Дитрих?       — Австро-Венгрия... — я не могу не смотреть ему в глаза! Он словно подсознательно заставляет меня смотреть на него. А это заставляет меня выдавать ему всю правду.       — Ты немец? Я тоже! — кажется, бездомный этому рад. Он встал, — Моё имя Адольф.       — А фамилия? — теперь я хоть немного его знаю. Не знаю только, хорошо это или плохо.       — Гитлер.       Он спросил, сколько я уже рисую. Я ответил, что полгода. Тогда он показал мне, что он рисовал. Должен признать, выходило у него неплохо и я высказался на этот счёт.       — Вам стоит поступить на художника.       — Пытался. - он махнул рукой, - Но меня не приняли! Они ничего не понимают в живописи! — Адольф даже зубами скрипнул.       Я в ответ показал ему свои наброски. Хотел поменять тему. Похоже, это его больное место. Долго обсуждать рисунки я не мог — мамочка ждала меня дома. Я взял свой этюдник и поспешил домой, а когда пришёл снова, Адольфа уже не было на том месте.       Похоже, он снова перебрался куда-то. А у меня уже нет времени искать его. Мы уже уезжаем. Отец ждёт нас. Ну и ладно. Подумаешь, какой-то бездомный.       Но, похоже, если ты его не ищешь, то он найдёт тебя сам. Адольф стоит возле входа на вокзал. Он помахал мне, но я не стал подходить к нему. Мама держит меня за руку и, к тому же, я не хочу с ним разговаривать.       Я замечаю, что Адольф всё время смотрит то на меня, то на маму, то на отца, то на Веймара. Он смотрел с некоторым интересом и изучал нас. Но отец тоже увидел его.       — А ну, пошёл отсюда! — отец уже собрался его ударить, но Адольф убежал, — Развелось бездомных!       — И зачем ты это сделал? — мама выглядит недовольной, — он просто там сидел.       — Нечего тут сидеть! — отец злится, — Полный вокзал цыган, так ещё и эти с ними! Только и умеют побираться! — он повернулся в сторону, куда побежал Адольф, — Найди работу, бездельник!       Мамочка, похоже, решила с ним не спорить. Мы с Веймаром тоже. Но я вижу, что маме это всё не нравится, по её лицу.       — Запомни, Дирк. — мы уже сели в поезд, а отец ушёл куда-то, — Нельзя равнять всех под одну гребёнку. Не будь таким, как твой отец.       — Ты о том, что он сказал о цыганях? — или она говорит про другое?       — Да. И о бездомных. Они не все бездельники и преступники. Некоторые бездомные просто попали в трудную ситуацию.       — А цыгане?       — А они просто люди, которые живут свою жизнь. К тому же у нас на вокзале находится даже не табор, а небольшая семья. Может они тоже едут в другой город, ты не думал об этом?       — Ммм... Нет. — отец почему-то тоже не подумал об этом.       — Это плохо. Всегда нужно иметь ввиду, что люди могут заниматься своими делами. У них может быть своя жизнь. — я действительно не думал об этом... — А если бы так отзывались о тебе? — не могу себе этого представить, хотя очень напрягаю свою фантазию. Но мама расстроится, поэтому нужно придумать ответ.       — Я бы расстроился, наверное... — это ведь так называется?       — Вот и им неприятно слышать предрассудки.       — Что такое "предрассудки"?       — Ложь. Клевета. Понимаешь?       — Да ничего он не понимает, он маленький ещё, для твоих нравоучений! — это отец вернулся. Я дёрнулся — у него довольно громкий голос.       — Главное, чтобы он всё запомнил! Когда он подрастёт — он всё поймёт!       Не думаю, мамуль. Я всё ещё пытаюсь представить себе то, что она описала. Мама говорит, что у меня хорошая фантазия, но у меня не получается!       Может у меня получится позже? Но я не могу представить себя на их месте. У меня получается, но не слишком правдоподобно. Но я могу представить их на своём месте. Почему они могут быть мной, а я ими — нет? Меня раздражает это.       Едем долго. Пробую поговорить с Веймаром. Он на семь лет старше меня, но мы отлично ладим. Отец его не любит, говорит, что он — сплошное разочарование. Веймар всегда говорил, что не осуждает его, но иногда я вижу, как он плачет.       Дэвид активно говорит со мной, пока отца нет. Но когда он приходит, то сразу замолкает. Мама с отцом постоянно ругаются из-за того, что он заставляет Веймара обращаться ко мне, как к старшему по званию. По её словам...       Уже темнеет. Я сижу у окна и вижу, что происходит на поле, мимо которого мы едем. Я вижу застрявшего в дереве оленя. Он не двигается. Какой-то волк ест его.       — Мамуль? Ты спишь? Ты это видела? — мама повернулась на меня. Она не спала, просто смотрела а окно.       — Да, видела... — она подпёрла рукой голову и продолжила смотреть в окно.       — Что с ним, мама? — я устраиваюсь поудобнее и готовлюсь ко сну.       — Так бывает... Смерть — это нормально в нашем мире... — выглядит мама как-то странно... Я не могу распознать это.       — Мама... — собираюсь с мыслями, — А что такое смерть?       Я застал её врасплох. Она повернулась и посмотрела мне в глаза. В них читается страх. Мама пытается как-то мне это объяснить.       — Вечный сон... — наконец выдохнула она и снова стала смотреть в окно.       — Вечный... сон... — Интересно. То есть, то, что недавно было живым просто засыпает и больше не просыпается?       — Что ты там пишешь, Рейхи? — стоит ли рассказать маме о дневнике или лучше промолчать? Надо придумать, что сказать.       Что я пишу? Да просто... В поезде очень скучно, поэтому я записываю свои мысли в блокнот. Звучит убедительно... Не хочу говорить ей о том, что я пишу.       — Да просто... — я пожимаю плечами. А что мне ещё говорить? Я уже всё придумал. — В поезде очень скучно, поэтому я записываю свои мысли в блокнот.       Поднимаю голову, мама странно смотрит на меня. Что я не так сказал?       — Ты устал? — она перебирает в руках ручку своей сумки.       — Возможно немного... — я откладываю дневник.       — С тобой что-то явно не так... — мама качает головой. Почему? Что я сделал?       — Почему? — я смотрю на то, что делает мама. Не понимаю, что она имеет в виду.       Она подсела ко мне и положила руку мне на плечо.       — Рейхи, послушай... Твоя речь... Она... Она странная. — я пытаюсь понять её настроение.       — Я не понимаю...       — Ты словно с бумаги читаешь, Дирк. Так никто не говорит, понимаешь?       Со мной что-то не так? В каком смысле? Какая-то ерунда... Почему я странный. Стискиваю зубы. Злиться на маму — не очень хорошо, но я не понимаю, что она имеет в виду.       — Что ты чувствуешь? — мама погладила меня по голове.       — Ничего... — я правда ничего не чувствую.       — Мы едем в Петербург, Рейхи. Неужели тебе не интересно?       — Немного... — я никогда не думал о том, что со мной что-то не так... Я никогда ничего не чувствовал. А если чувствовал — когда читал — то очень недолго. Что со мной может быть не так?       — Что со мной может быть не так? — повторяю свой вопрос уже вслух.       — Не знаю, Рейхи... — мама замолчала и отвернулась, — Но ты точно не такой, как все...       Вернулся отец и сел на своё место. Мама бросила на меня взгляд и тут же отвернулась.       Не могу перестать думать про своего нового знакомого. Я думаю, что это последний раз, когда я видел Адольфа. В целом, я не против. Он какой-то очень странный.       Уже довольно поздно и я собираюсь спать. Откладываю дневник и откидываюсь на спинку сидения. Я знаю, что пишу мало, но придумать что написать — сложно.