Дракон Красный и Чёрный, часть I

Фрагмент незавершенной работы мейстера Торвиля "Дракон Красный и Чёрный", повествующий о воцарении Дейрона II и событиях, за ними последующих. Вся держава ожидала кончины Эйгона Недостойного. Но не было в том ожидании ни предвкушения, ни надежды, с которыми Семь Королевств проводили последние месяцы Мейгора Жестокого и Бейлора Полоумного. Наоборот, лорды и леди Королевской Гавани со страхом ожидали второго Танца Драконов, уверенные, что война между сыновьями короля начнётся сразу после его смерти. Всё чаще и чаще раздавались в Красном Замке голоса, считавшие, что передача Трона за наследным мечом неизбежна и даже желательна. У подобных слухов имелись основания: Эйгон регулярно допускал оскорбительные намёки и замечания по отношению к наследному принцу, их отношения окончательно испортились, а придворные льстецы постоянно подбрасывали хворост в тлеющие угли. Но день смерти настал, а в королевском завещании наследником был назван принц Дейрон. Кто-то говорил, что на смертном одре Эйгона Таргариена посетило раскаяние; другие считали, что он боялся повторить ошибку предков; третьи же были убеждены, что умирающий был рад оставить державу и ему было решительно всё равно... Правду о действиях и бездействии короля Эйгона знает только Отец Небесный. Но те, кто уверен, что Недостойного перестали интересовать земные дела, ошибаются более всех. Иначе государь не решился бы легитимизировать всех своих бастардов, даруя каждому из них имя, признание и право на заботу со стороны казны. Король Дейрон обратил самый пристальный взор на дела державы, нуждавшейся в государевом внимании и излечении. Глупость, гордыня, бездарность его отца привели ко всеобщему упадку и расстройству. В негодность пришло всё: от городской стражи до системы сбора податей с Королевских земель. Малый совет состоял из лакеев, прислужников и сводников, остальные чиновники были им подстать; лорды всех Королевств привыкли править своими землями как самостоятельные правители; бандиты и разбойники пользовались небывалой со времен Танца драконов свободой. Держава нуждалась в сильном правителе, государе, не только желающим исправить бедственное положение, но и способным на подобный подвиг. Государь принялся за дело и не знал он ни покоя, ни усталости. В первые луны нового царствования обновился почти что весь Малый Совет: с особым позором из Красного замка был изгнан лорд Джон Хайтауэр, последний десница Эйгона Недостойного и покровитель покойной Серенеи Лиссенийской. Единственным, сохранившим высокий пост, оказался лорд Амброз Баттервелл, мастер над монетой и хорошо известный державе богач. Набожный, осторожный и услужливый человек, выходец из Речных земель не успел запятнать себя продолжительной службой, а его умение считать золотых драконов и серебряных оленей пришлось как нельзя кстати после долгих лет беззаботных трат покойного владыки Семи Королевств. Однако настоящими поборниками и сподвижниками оказались лорд-командующий Королевской гвардии сир Гвейн Корбрей и мастер над законами лорд Джареми Хейфорд. Мужи высокого рождения и многих талантов, они внесли неоценимый вклад в дела своего государя. Неутомимый лорд Джареми составлял новые законы, исправлял старые и толковал древние обычаи, тогда как непобедимый Белый Ворон – как звали современники лорда-командующего – возвратил мир и правосудие в столицу, ее окрестности, Королевский лес и по всей протяженности Королевского тракта. Сгинули в небытие многочисленные и хорошо вооруженные банды, на протяжении долгих лет царившие в глухих местечках и на оживленных перекрестках. От Покинутой нашли свою смерть, в числе прочих, Улмер Жадный, Бессердечный Дик и женщина, известная лишь как Али-с-Ножом. По дорогам вновь отправились торговцы, а простые люди могли ложиться спать, не поднимаясь в холодном поту от каждого звука. Но никакой клинок, даже самый скорый и верный, не мог защитить Дейрона от иной угрозы, угрозы, пригретой им у самого сердца. Главным проклятием правления короля Дейрона были его сводные родственники. Учёные мужи не спешат заявить о точном числе всех детей Эйгона Недостойного. Право, едва ли найдётся мейстер, что сможет составить их исчерпывающие список и истории – хотя мейстер Эррон и попытался в так и оставшихся неоконченными «Семидесяти семи семенах». По счастью, за эту неблагодарную работу мы и не беремся; в центре нашего внимания находятся четверо из незаконорожденных детей покойного, трое сыновей и одна дочь. Нет нужды повторять хорошо известные всем истории о талантах и дарованиях лорда Бриндена Риверса, красоте и элегантности леди Ширы, упорстве и воинской доблести сира Эйгора Риверса... Куда больший интерес для всех знающих представляет Деймон Блэкфайер, с самых молодых лет стяжавший себе славу воина. Самый юный рыцарь из драконьего рода, победитель множества турниров, несравненный мечник, человек, чьи улыбка и доброе слово были способны покорить любое, даже черствое и сухое, сердце. Ему удавалось превращать побежденных в друзей, а друзей – в преданных слуг столь же легко, сколь обычным людям удается дышать; о его умении обращаться с любым оружием ходили легенды по всем Семи Королевствам; что простой люд, что прочие рыцари превозносили его до Седьмого неба. Среди певцов, юных рыцарей и впечатлительных леди популярностью пользуется слух, согласно которому Деймон Блэкфайер любил принцессу Дейнерис Дорнийскую. Та то ли отвечала ему взаимностью, то ли держалась на расстоянии, но в любом случае подчинилась воле родного брата и уплыла в далёкий Дорн. Красивая история, трагедия которой понятна всем - но лишенная каких-либо достойных подтверждений. До нас не дошло никаких свидетельств этой связи, а мейстеры Солнечного Копья уверены, что единственным адресатом редких писем их принцессы в Королевскую Гавань был государь. Даже самые смелые певцы - а эта порода лишена скромности и чувства приличия - не решаются приписывать принцессе Дейнерис измену или изменнические помыслы. Достойная дочь своей несчастной матери, она служила державе и своему семейству со всем подобающим достоинством. Наконец, сам Деймон Блэкфайер был по-рыцарски верен своей жене, Роанне Тирошийской. Эта разнузданная и вольнолюбивая чужеземка, каждые несколько лун менявшая прическу, принесла супругу множество детей и держала его при себе как женскими чарами, так и связью с Тирошем. За все годы, предшествующие мятежу, Блэкфайер не сделал никаких попыток возобновить эту предполагаемую любовную связь с принцессой Дейнерис. Знающим и образованным людям нечего повторять глупую ложь, придуманную уличным музыкантами ради лёгкого гроша. Первые годы правления Дейрона Доброго были отмечены добродушными, братскими отношениями промеж двух самых влиятельных сыновей Эйгона Недостойного. Государь подарил кровному брату землю подле столицы и средства для строительства достойного замка; они регулярно встречались семьями в стенах Завоевателя. Держава была убеждена, что между Дейроном и Деймоном стоит крепкий, надёжный мир, что их вечный семейный союз послужит залогом процветания и счастья. Лорды и леди считали, что братья удачно дополняют друг друга, и с готовностью указывали на успешную экспедицию против Тироша в 190-м году от Завоевания. Рабовладельцы поживились за счет Штормовых земель, полагая, будто по-прежнему имеют дело с разодранной на куски, немощной державой Эйгона Недостойного; им было решено преподавать урок. Тяжкий недуг не позволил лорду-командующему сиру Гвейну Корбрею возглавить королевское войско и тогда государь доверил руководство кампанией своему старшему сводному брату. Тот с удовольствием ухватился за возможность прославиться и повел подданных Дейрона за Узкое море, сопровождаемый Эйгором и Бринденом Риверсами – юношами, объединенными лишь отцовской кровью да фамилией. Неожиданность нападения, проявленные Великими бастардами смекалка и отвага, да помощь со стороны родственников Деймона Блэкфайера привели к победе легкой, скорой и славной. Все обнаруженные в городе рабы из Вестероса получили вольную и денежную компенсацию; Тирош покрыл понесенные Красным Замком расходы сполна; наконец, к власти в самой боевитой из Трёх Дочерей возвратился Эйтан Золоченый – отец Роанны Тирошийской. И это обстоятельство, тогда казавшееся многим наименее значимым последствием войны, ещё сыграет свою зловещую роль. Славная победа, однако, имела самые неприятные последствия - пусть эти семена и дали всходы лишь спустя несколько долгих лет. Рыцари и ратники Марок, Простора и Штормовых земель увидели принца Деймона Блэкфайера в деле, прирождённым лидером и талантливым полководцем. Многие в те дни припомнили славные завоевания Дейрона Юного Дракона, и лишь немногие вспомнили о печальной судьбе что тех побед, что самого короля-мальчика. Что годившиеся Деймону в отцы лорды, что их горячие нравом сыновья возвратились поклонниками Чёрного дракона, убежденными пуще прежнего в его талантах и дарованиях. Прошло столько лет со дня последнего успешного похода, а тут никто не мог оспорить значимость и эффектность победы. Роль государя в подготовке и организации похода была забыта, ибо люди помнят держащих клинок, но никак не кующих его. Более того, во время путешествия по морю, боев и переговоров, Деймон Блэкфайер завёл крепкую, нерушимую дружбу с Эйгором Риверсом, своим кровным братом от леди Барбы Бракен. Тогда-то и начались изменнические шепоты: стали припоминать старую ложь об измене королевы Нейрис, о незаконном происхождении самого короля, о многочисленных достоинствах Черного Дракона, о древнем, со времен Первых людей, праве лордов и воинов самостоятельно избирать себе достойного человека в предводители... У разговоров о древних правах была и другая причина. Приведя в порядок казну и свои личные владения, Дейрон Второй принялся врачевать иные, закоренелые раны державы. Государь видел богатство и наглость знатных домов, убогость и беззащитность простонародья; лорд Баттервелл исправно доносил о текущих мимо казны денежных потоках, а лорд Хейфорд докладывал о бесчисленных нарушениях в толковании кодекса Визериса Второго. Каждое подобное преступление, в глазах государя, умаляло авторитет и власть его дома. Железный Трон издавна воздерживался от крупного и принципиального вмешательства в дела местных владык, ограничиваясь только глобальными вопросами навроде установления королевского мира и запрета права первой ночи. Однако то было во времена, когда дом Таргариенов опирался на непобедимую мощь последних в мире драконов; огнедышащие и летающие создания позволяли им смотреть сверху вниз на копошащихся в своих замках лордов и леди Вестероса. Королевская воля опиралась на летающих созданий, чью мощь на себе никто не желал испытывать. Но теперь, когда под тенью трона Завоевателя впервые оказался весь материк, его потомки остались без несравненного оружия. Короли ныне как никогда прежде нуждались в деньгах, в мечах, в законах, что служили бы им в первую очередь. Государь и его Малый Совет принялись за работу с трудолюбием и упорством, достойными Кузнеца. В эти времена государь не просто подтвердил введенный ещё Эйгоном Завоевателем запрет на войны между лордами, но и увеличил положенные за нарушения штрафы и конфискации. По настоянию королевы Мирии был издан отдельный указ, вновь запрещавший оставлять вдов без крова и части наследства – и распространявший данный запрет на простонародье. Сиру Гвейну Корбрею было поручено командование не только белыми, но и золотыми плащами; первому клинку Долины предстояла титаническая работа по превращению развращенной и обезоруженной городской стражи в нечто большее – в полноценное войско Железного Трона. Вооружившись кодексами королей Джейхейриса и Визериса Второго, Малый Совет всячески изыскивал поводы для введения новых налогов и податей с самых богатых владык Семи Королевств – пожалуй, самой памятной для современников была суровая подать на право проводить рыцарские турниры. Лорд Баттервелл регулярно переназначал хранителей ключей и таможенников в главных портах державы, а государь совместно с супругой проверял предоставляемые ими книги. Благие намерения короля Дейрона Доброго дорого обошлись державе. Лорды великие и малые недоумевали, когда королевские посланники извещали их о новых законах, и отнюдь не торопились их воплощать в жизнь. Рыцари и крестьяне зачастую не знали о происходящих в державе переменах, и даже горожане с трудом пробивались к собственным хозяевам. Не все назначенные короной чиновники оказались чистыми на руку, порядочными мужами; ответственность за их недостойное поведение тенью ложилась на государя. Попытки Корбрея вырастить из городской стражи войско поглощали драконов подобно тому, как пески Дорна впитывают влагу, а значимых, видимых результатов не имели. Более того, великие лорды и подобные им с подозрением относились к делу Корбрея, догадываясь, против кого будут направлены его мечи. Росло раздражение, а изменнический шепот переходил в ропот: государя попрекали в наступлении на древние права и вольности лордов, на неуважении к сложившемуся, естественному порядку. Ненависть, как нас учит септон Юстас, способна зреть в человеческом сердце долгие годы, прежде чем она позволит ядовитым цветкам распустись. И ничто не демонстрирует правоты лучшего хрониста Танца Драконов, как предшествующие восстанию мирные годы. Для простонародья, мелких лордов и заморских купцов, всё шло как всегда. Мужи работали в полях, жены давали жизнь детям, и люди умирали в положенный им Богами срок. Лорды и леди продолжали ругаться на королевские законы и указы, но никто и подумать не мог о том, чтобы открыто восстать против них; Семь Королевств казались едиными и непоколебимыми. Вскоре взошел первый из роковых «цветков». В 183 году в Королевской Гавани был проведен самый крупный турнир в последние пять лет, отмечавший свадьбу принцессы Дейнерис Дорнийской. Он прошел в зените жаркого, счастливого и мирного лета, но стал дурным предвестником. На нем свое первое и последнее турнирное поражение потерпел Деймон Блэкфайер, превзойденный в последним поединке принцем Бейлором, старшим из сыновей Дейрона и наследником престола. Сам Черный дракон, со слов свидетелей, принял поражение с полагающимся достоинством, и уступил победу Таргариену... Но приближенные к Деймону рыцари и лизоблюды не были настолько благодушны. По городу поползли россказни о том, что принц Бейлор прибегнул к подлости и использовал удлиненное копье. Об этом шептались в трактирах, на улицах, в расписных павильонах. Никаких официальных обвинений не последовало, но многие рыцари Юга покинули город с горьким послевкусием. Кто породил эту ложь? Легко обвинять Эйгора Риверса, чье имя ныне на слуху у всего Вестероса – но Горький Клинок боролся с врагами мечом, не слухами и насмешками. Знающие не сомневаются, что то было дело рук принцессы Дейны Непокорной. Мать Черного Дракона хоть и оставила позади свои лучшие годы, по-прежнему оставалась сама собой: женщиной яркой, амбициозной... И злопамятной. Она верила, что трон должен был достаться ей; верила, что именно её сын - легитимный, истинный король всей державы. Считают, что именно принцесса Дейна разожгла в груди сира Квентина Болла гнев на отринувшего его короля; кое-кто даже полагает, что пылкий рыцарь стал её любовником, скрашивая одинокие ночи женщины, которая так и не стала королевой. Объединенные злобой и ненавистью к государю, они внесли несравнимый вклад в разжигание будущей войны. Следующей хворостиной в разгарающейся пожар стала история сира Клеоса Мартелла – одного из многочисленных кузенов королевы Мирии. Молодой, амбициозный и наглый рыцарь, он отличался решительностью и красотой, и вскоре завоевал высокое положение в Красном Замке. Говорили, что юноша превосходно пел, сочинял стихи и мог соревноваться в игре на музыкальных инструментах с лучшими певцами своего времени, что он неоднократно радовал саму королеву песнями в её честь... И также говорили, что развлечения двора короля Дейрона вскоре ему надоели. Он принялся искать удовольствия в городе, в чем ему помогали пухлый кошелек, громкое имя да удалой нрав. Долгое время на его похождения закрывали глаза – пока в 194 году, на исходе лета, сир Клеос не угодил в куда менее приятную историю. Во время одной из служб в септе Бейлора он приметил девицу по имени Марра, единственную дочь вдовой купчихи. Её белоснежная кожа, золотые локоны и непорочная юность увлекли сира Клеоса – и на том версии произошедшего расходятся. Одни уверяли, что девица, усталая от домашней опеки и скучающая от жизни, с превеликим удовольствием поддалась ухаживаниям соблазнителя. Иные говорят, что лже-рыцарь преследовал Марру днем и ночью, не принимая твердый и чётких отказов за ответ. Так или иначе, однажды родич королевы добился своего... И та победа была для него последней. Мститель за девичью честь нашёлся. На следующий вечер лорд Робар Селми, возрастной правитель Колосьев и гроза Марок, предстал перед Железным Троном с безутешной купчихой и потребовал ответа от сира Клеоса. Тот настаивал, что девица пришла к нему добровольно, и отказался приносить какие-либо извинения семье «пострадавшей». Более того, уверенный в собственных силах королевский кузен оскорбил Селми, заявив, что марочникам неоткуда знать, как выглядит желающая мужчину женщина, поскольку лорды Марок предпочитают обходиться овцами. Требование суда поединком было логичным и законным итогом, и попытки Мирии Мартелл убедить сира Клеоса избрать чемпионом лорда-командующего Королевской Гвардии Корбрея ни к чему не привели. Кузен королевы был уверен в себе и желал лично сразить обвинителя. Следующим утром королевский двор собрался в почти что полном составе во дворе Красного Замка. Любимец двора сир Клеос был известным турнирным бойцом, молодым и выносливым юношей, бахвалящимся отличными и новыми доспехами. Против него бился возрастной и мало кому в столице известный лорд, угрюмый и покрытый шрамами. Уже давно город Эйгона Завоевателя не видел судов поединком, и желающих лицезреть подобное набралось немало. Однако они стали свидетелями не соревнования в воинской доблести и умениях, но жестокого убийства. Лорд Робар оказался куда сильнее своего соперника: перед его бешеным натиском оказались бесполезны трюки сира Клеоса. Жестокость, напор и грубая сила, сокрытые в немолодом марочнике, помогли тому не просто победить, но отрубить противнику правую руку по локоть. Именно эта боль не дала истекающему кровью дорнийцу признать вину и, тем самым, покинуть суд живым – разящий меч Селми обрушился на его голову быстрее. Кузен королевы упал холодным трупом на песок двора, а лорд Робар во весь голос процитировал стих из книги Воина о том, как вдохновленный на правое дело раздавит змеев... Король Дейрон сам недавно подтвердил святость обычая суда поединком. Никто не мог оспорить результат... И никто при этом не мог сомневаться, что лорд Робар вышел не просто победить, но убить. Его не интересовала Божья справедливость, только возможность смыть кровью нанесенное оскорбление и уязвить ненавистных дорнийцев. Государь не мог ничего сделать с лордом Робаром по законам и обычаям державы; ему оставалось только отказать победителю в гостеприимстве Красного Замка и приказать тому убираться из города. Марочник повиновался... Но даже из изгнания сумел сотворить представление. Люди Колосьев ехали по улицам столицы под флагом и с песнями, сопровождаемые приветствиями и благодарностями горожан, а на белой кобыле подле победителя сидела сама девица. Отомщенная, она убоялась остаться в столице, и лорд Робар согласился забрать её с собой. Там она стала леди Маррой Селми, женой пятого из сыновей грозного марочника, и прожила жизнь долгую и покойную. Вести о поединке лорда Робара и сира Клеоса разнеслись по Семи Королевствам, с каждой милей обретая все новые и новые подробности. Они нисколько не способствовали любви лордов, рыцарей и простонародья к дорнийцам – особенно на Юге. Жители Марок, Штормовых земель и юга Простора открыто славили доблесть и решительность лорда Робара Селми, а сам победитель по дороге домой посетил замок Деймона Блэкфайера, где ему был оказан радушный, тёплый прием. В самом ли деле именно там замыслы заговорщиков приобрели окончательный вид? Была ли вся история с «поруганной Маррой» выдумкой, удачным покровом для подлых замыслов? Мейстер Дикон в «Правдивой повести о правлении Дейрона, Второго своего имени» нисколько в том не сомневается. Более того, Дикон утверждает, что с лордом Селми замок Блэкфайеров оставили послания, письма и грамоты, адресованные будущим мятежникам Юга. Все аколиты Цитадели могут убедиться, насколько популярна стала эта версия в последнее лето. Мы же не будем торопиться с выводами, но проследим за дальнейшими действиями. Вскоре после памятного суда поединком принцесса Дейна Таргариен перебралась во владения сына. Гордая дочь Эйгона Сломленного оставила столицу – и более она в её стены никогда не возвратилась. Говорят, что поступила она так под давлением лорда Амброза Баттервелла: десница желал удалить из столицы женщину, ответственную за распространение грязных слухов и сплетен по королевскую семью. Если и так, то это решение надлежит занести в список ошибок десницы. Династия потеряла главного заложника: более под рукой Дейрона не осталось близких к Черному Дракону людей, боязнь за будущее коих могла остановить меч. Пожалуй, мы можем довериться байке, согласно которой молодой Бринден Риверс воспылал подобно дикому огню, узнав, что склочница и смутьянка ускользнула прочь. Тем временем по державе продолжали гулять злые слухи о происхождении короля Дейрона. Если раньше этой изменой забавлялись только в замках, то теперь она распространилась, подобно заразе, в трактиры, бордели, дома и хижины. Чернь обожает рассказы о пороках и изъянах знати, а распространенная нелюбовь к дорнийцам добавляла этим слухам «веры» в глазах и ушах простонародья. Зимой 195 года, тёплой и мягкой, Деймон Блэкфайер принимал множество знатных гостей в своем замке. Лорды Запада, Штормовых Земель, Простора и с берегов Трезубца посещали его владения, пользовались гостеприимством любимого сына Эйгона Недостойного и вели продолжительные беседы за закрытыми дверьми. Многие мейстеры спешат объявить ту зиму временем формирования предательского лагеря; моментом, когда Блэкфайер собирал подле себя изменников, лакеев и подлецов. Список гостей и в самом деле напоминает перечень тех, кто поднимется с оружием в руках за знамя черного дракона – но не до конца. В частности, никто из Каменного Оплота не посещал будущего претендента; не появилось в стенах его дома и гонцов из Айронвуда и Колосьев. В то же время несколько лун под крышей Деймона провел лорд Лео Тирелл, в чьей верности законному государю никто и никогда не сомневался. Встречи братьев, некогда многочисленные и тёплые, прекратились. Лорд-командующий Королевской гвардии сир Гвейн Корбрей воспользовался разоблачением одного из коррумпированных золотых плащей для того, чтобы полностью сменить их командиров – отныне покой столицы охраняли лишь те, кого собственноручно отобрал глава рыцарского братства. Более того, не желая повторять ошибок короля Эйгона Второго и королевы Алисенты, Корбрей проследил, чтобы все уволенные капитаны покинули город. Примечательно, что среди новых «хозяев» городских ворот четверо были выходцами из малых домов Долины, а оставшиеся некогда служили Вранодреву. Их верность Железному Трону ценилась столь высоко, что жалобы торговцев и трактирщиков на «излишнюю» жестокость стражи были оставлены королём без внимания – при том, что обычно государь не делал поблажек для своих слуг. Подле Деймона Блэкфайера же начала собираться молодые рыцари, амбициозные воины и честолюбивые наёмники. Кое-что искренне восхищался молодым, могучим и доблестным лордом; кое-кто желал обрести крышу над головой и место подле соли на зиму; но, разумеется, были и те, чьи желания и намерения заходили куда дальше. Пока же эти юноши и мужи, надменно именовавшие себе «драконами», коротали зимние вечера за играми и пирами, на которых неизменно славили радушного хозяина и поносили последними словами королевскую семью. Сведущие в законах нередко спорят, подобает ли карать за слова, не подкрепленные делами; мы же утверждаем, что отсутствие подобной кары значительно облегчает переход от фантазий о преступлении к его совершению. То ещё не была война – но разумные люди могли расслышать шум мечей на горизонте. Просто так вооружённые люди не примыкают к принцам и королям... Лето и осень 195 года выдались обманчиво-теплыми и спокойными, будто Боги давали Семи Королевствам их последнюю передышку перед страшным кровопролитием. В ту пору государь отказался от проведения крупных рыцарских турниров; его советники полагали их не просто тратой золотых, но и опасным предлогом. Блэкфайер, человек, для которого треск турнирных копий был родным звуком, тоже проявил несвойственную ему сдержанность. Мало того, что его замок не принимал чемпионов и зевак Вестероса, так и сам Деймон отказывался от путешествий в те края, где турниры все же проводили. Много доводилось слышать объяснений этого поведения: одни знающие считают, что Блэкфайер не желал рисковать собой, опасаясь покушения на убийство – ведь Семь Королевств помнят немало роковых «случайностей» на ристалище. Другие уверены, что Деймон и в самом деле боялся, но лишь потому, что уже готовил узурпацию и восстание. Следовательно, не мог лишний раз подставляться под удар, рискуя оставить партию разом без вождя и знамени. Гнетущее предвкушение охватило многих лордов: по землям от Перешейка и до Солнечного Копья крепили замковые стены, пополняли амбары и арсеналы. Городская торговля сократилась, а купцы с куда меньшим желанием отправляли товары и деньги прочь. По стране ходили разномастные и жестокие слухи, становившиеся все гаже и гаже с каждым новым пересказом. Очевидная каждому разумному человеку глупость сплетен нисколько не мешала им привлекать благодарную аудиторию, с удовольствием кормящейся очередной выдумкой. Мало что сохранила история о тех отношениях, что сложились промеж Дейрона и Деймона в тот последний мирный год. Черный дракон был человеком действия, не пера, и не оставил после себя известных Цитадели записей. Законный государь потратил многие годы правления на то, чтобы исправить тот вред, причиненный их общим отцом всей державе... И, в том числе, на умиротворение и ублажение кровных братьев. Некогда Деймон платил за оказанное добро благодарной и честной службой; ныне же самый воздух Красного Замка казался отравленным подозрениями и сомнениями. Но даже в то время Дейрон не спешил предпринимать никаких резких движений против непокорного брата. Король словно надеялся на крепость чувств, на то, что ему удастся потушить пожар ещё до того, как он разойдется в полную силу. Зима 196 года прошла почти что незаметно: её не сопровождали ни злой мороз, ни крупные метели. Некоторые наивные люди поспешили счесть подобные капризы погоды знаком милости со стороны Богов, их обещанием не допустить братоубийственного кровопролития. Что простонародье, что неграмотные лорды нашей державы равно подвержены вере в подобную чепуху, и в следствие этого весной Семь Королевств отметили целый ряд свадеб... Кои молва впоследствии обзовет «вороньими» – добра и счастья молодым не выпало. Малый Совет пытался бороться со слухами о незаконности рождения государя при помощи казней и щедрых выплат доносчикам. Немало людей нашли свою смерть, немало шептунов Верховный септон, известный современникам как «Гром», искренне и открыто занял сторону короны: он велел септонам и септам проповедовать о ценностях покорного служения, о греховности тщеславия, зависти... И о том, что все бастарды прокляты Богами, ибо порождены изменой. Но, к ужасу Гласа Семерых, далеко не все божьи люди подчинились его приказам и пастырским поучениям. Септоны Штормовых Земель и Марок принялись раздувать тлеющие угли недовольства, пользуясь попустильством, а то и прямым покровительством соседних лордов. Простонародье тех земель, привычное ненавидеть дорнийцев, привыкшее держаться друг за друга, с удовольствием впитывало подобные проповеди, соглашаясь с каждым их словом. Благодеяния короля, оказанные и грядущие, были подобны туману для этой неблагодарной черни – а естественное после зимы повышение податей воспринималось едва ли не как нарушение права гостеприимства. И особенно болезненно на этом фоне воспринимались многочисленные налоговые льготы, предоставленные Дорну при его вхождении в состав державы. Сытным и счастливым летом чужое счастье переносить проще; холода да голод издавно пробуждают зависть и ненависть. Угли, которым совсем скоро предстояло породить разрушительное пламя, начали разгараться. Именно тогда лорд Робб Рейн изгнал из своих владений сборщиков податей, служивших лорду Дамону Ланнистеру – поводом хозяин Кастамере назвал их презрительное и оскорбительное отношение к местным святыням. Слугам Утеса Кастерли ещё повезло: те, кто пытался собирать налоги в землях Пиков, Селми и Стриклендов пропали без следа... И мейстеры практически едины во мнении, что несчастные были подло зарезаны будущими мятежниками. В их замках собирались вооружённые люди, рыцари и ратники; доносчики с Востока сообщали в столицу, что в Пентос и Мирр стягиваются наемные компании со всего Эссоса. Эти шакалы и вороны в человечьем обличии обладали поразительной чуйкой на окровавленное золото, и явно не ради безделья они собирались в удивительно мирные Вольные города. Преданные короне лорды тоже не сидели без дела: они искали новых слуг, они собирали подле себя рыцарей и вольных всадников, да крепили стены. Примечательно и то, что великие дома Вестероса оказались на удивление единодушны в своих симпатиях: все семь правящих домов оставались верны династии. Любой догадливый человек поймёт, почему же так вышло – тот, кто уже наслаждается всеми земными благами, не склонен пробовать на зуб сложившейся порядок. История подошла к развязке в конце весны: именно тогда собрался судьбоносный Малый Совет. Мастер над законами, лорд Джон Хейфорд, поведал собравшимся обо всех известных ему приготовлениях Оставалось одно: решить, кто возглавит отряд, которому велено сопроводить Деймона в город. Первоначально предлагалась кандидатура лорда-командующего гвардии; Корбрей бы легко повёл за собой людей, а в бою он был, по общему мнению, равен смутьяну-дракону. Против сира Гвена возразил мастер над законами Хейфорд, небезосновательно полагавший подобную кандидатуру открытым объявлением войны. Лорд Джон взялся сам воплотить монаршью волю в жизнь. Однако принц Бейлор Таргариен предложил себя в качестве посла, уверенный, что он сможет поговорить с дядей и привести его в столицу без кровопролития. Десница, лорд Баттервелл, всячески поддержал наследного принца. Доподлинно неизвестно, успел ли он уже продать своего короля к той ночи, или же в нем говорила простая, естественная осторожность. Против этой идеи громогласно и яростно восстала королева Мирия; окровавленный призрак сира Клеоса все ещё стоял в её глазах. Шли драгоценные часы, но решения так и не было... Пока с дальнего кресла не поднялся Бринден Риверс. – Государь, позвольте мне заступиться за вашу честь. – И эти слова положили конец спорам. Решение показалось отличным. Никто не сомневался в преданности бастарда из Вранодрева; никакого официальной должности он не занимал, но успел прославиться доверенным наперсником короля. Было и ещё одно соображение в его пользу, пусть оно и осталось невысказанным – как считали тогда, партия короля со смертью или пленением бледного бастарда ничего не потеряла бы. Сам же Бринден рвался доказать, что не каждый бастард обречён быть орудием Седьмого Пекла; Найденный ответ всех устроил; будущий Ворон покинул залу Малого Совета с твердым намерением немедленно приступить к делу. Он собирался взять с собой небольшой отряд из исключительно верных, надёжных людей, и тотчас двинуться к заветному замку. Вопреки злобным выдумкам нынешних изгнанников, нет никаких доказательств тому, что доверенный слуга государя намеревался первым пролить кровь. Кто же теперь скажет, как пошла бы история Семи Королевств, случись плану Бриндена сбыться? Однако в Красном Замке было немало сторонников Деймона Блэкфайера – рыцарственный и доблестный воитель умел непринуждённо завоёвывать симпатии что господ, что слуг. Более того, в городе скрывался сир Эйгор Риверс, следивший за настроениями горожан и двора из оставшегося нам неизвестным убежища. История навсегда забыла имя и положение того, кто сообщил сторожу о готовящемся походе, но вот последующее нам известно достоверно. Яростный сын Эйгона Недостойного не терял ни минуты: на лучшем коне он покинул Королевскую Гавань и поскакал к замку брата. Смена капитанов у ворот не помогла Корбрею: хватило предателя у ворот Богов, чтобы упустить из столицы вестника войны и погибели. Загнав лучшего из коней Каменного Оплота, Эйгор опередил отряд ненавистного брата – и сообщил Деймону, будто король намеревается его арестовать. Приходилось делать срочные решения, и Блэкфайер решил не дожидаться осады в неподготовленном доме.» Бринден Риверс и Вороньи Клыки прибыли с опозданием в полчаса. Хозяев уже не было в замке... Но наученная и преданная до самозабвения челядь сумела задержать королевских посланников на несколько судьбоносных часов. Следы Деймона, его многочисленного семейства и самых рьяных сторонников, успели простыть и затеряться в ночи. Поспешное бегство Деймона Блэкфайера и его домашних из родового замка поставило их в крайне уязвимую позицию. Послушавшись совета Эйгора Риверса, первый из Великих бастардов по сути подтвердил, что ему было чего опасаться – многие в государстве поспешили бы счесть бегство добровольным признанием в заговоре и подготовке узурпации. Сторонники же наверняка бы поспешили отвернуться от человека, поставленного перед гранью, и не готового её перейти. В конце концов, кто будет сражаться за права того претендента, что сам не готов их поддержать оружием? Человек, рыцарь, лорд не имеет права сбегать из дома, не имея при этом мысли готовиться к бою. Дейрон Таргариен отбросил прочь маску старшего брата, снял бархатные перчатки и первым извлек меч из ножен; нет никакого позора, никакого злодеяния в том, чтобы ответить подобным на подобное. Именно эти мысли, именно эти чувства раздували в великом рыцаре его мать и его самые ярые сторонники... Среди которых, со слов автора «Хроники злата и крови», особой яростью среди них отличался сир Балерион Отерис, кровный брат Деймона и отважный полулетниец. На импровизированном семейном совете, созванном было Блэкфайером, именно Отерис первым провозгласил, что знает лишь одного короля, достойного служения – и положил меч к ногам сына Дейны Непокорной. Его примеру тотчас последовал Эйгор Риверс, а за ним поспешили остальные рыцари, лорды и ратники, оказавшиеся в лагере той злосчастной ночью. Как мог поступить принц в подобном положении, если не принять предложенную ему корону? Торжествующим, предвкушающим триумф голосом, принцесса Дейна нарекла своего сына Деймоном, Первым своего имени, королем андалов, ройнаров и первых людей, лордом Семи Королевств и Защитником державы. А дальше была война.