Глава 2. В поисках глупенькой девочки с голубыми глазами.

      Саша обещала зайти завтра вечером. Всё было слишком идеально. Я вертел в руках бархатную коробочку красного цвета. Она всегда любила красный. Я готовился сделать ей предложение ещё месяца два назад, но на апрель назначили суд, а потом… Нет, я не мог этого сделать. Сейчас был тоже не самый удачный момент, но сил терпеть не было. Я открыл коробочку. Золотое обручальное колечко с алым, как кровь рубином. Ей должно понравиться. Я глубоко вздохнул и принялся считать минуты до её прихода. Больничная койка знатно надоела, но я покорно продолжал лечиться, ради Александры. Время подходило к отбою, неожиданно зазвонил телефон, я взял трубко, на экране высветился номер Олега. Что ему интересно надо? Я взял трубку. – Олег, ты в курсе, что у меня скоро отбой в больнице? Что за срочность? – Прости за то, что приходилось врать тебе всё это время… но ты должен знать. – я напрягся. – Александра… эта глупая дурочка завтра улетает на практику, но возвращаться не планирует. Она хочет расстаться с тобой и спрятаться. Она любит тебя, ты должен поговорить с ней до того как она улетит в Израиль. – я почувствовал укол в сердце. – Вылет завтра утром, точное время не знаю, но она летит в Институт судебной экспертизы Абу Каира, это рядом с городом Тель-Авив. – Понял, спасибо. – я глубоко вздохнул и повесил трубку, убирая кольцо в сторону. Было больно, очень больно. ***       Быстрее. Быстрее. Быстрее! Такси остановилось у аэропорта и я бросился бежать. К ней. Лишь бы только успеть, лишь бы успеть. Пропихнул всех на проверке, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с ней. Лишь бы она не прошла регистрацию. Я обежал весь аэропорт. Её не было нигде. Сердце билось всё быстрее и быстрее. Не успел, не успел. Твою мать. Я облокотился об стенку. Хотелось провалиться сквозь землю. Саша, что же ты наделала?… Я скатился по стене, прикрыв глаза, сжимая кулаки. Как же я был чертовски зол. Дура, дура. Глупенькая дура. Что же ты делаешь… зачем? К чему это всё… Зачем эти прятки? Блять. Мои губы дрожат в кривой усмешке. Неожиданно я чувствую чью-то руку на своём плече. – Мужчина… вы в порядке? – спрашивает женский голос, открываю глаза и я вижу перед собой одну из работниц аэропорта. – Нет. Не в порядке. – отвечаю я на эмоциях. – Моя девушка решила сбежать от меня, даже не объяснившись, а я не успел увидеться с ней до регистрации. Теперь она там, а я даже не могу проводить её, потому что дальше сопровождающих не пускают. – фальшиво усмехаюсь, хочется сдохнуть. Не знаю зачем я говорю всё это, но эмоции сами льются наружу. В прочем, теперь уже неважно. – Идёмте со мной. Я помогу вам… – неожиданно говорит девушка, а я чувствую, как надежда оживает внутри меня. – Только вам нужно вести себя очень тихо… Сейчас у нас с этим строго. Заметят: влетит и вам и мне. – она протягивает мне руку, я принимаю её, поднимаясь. – Спасибо… – говорю я, ели сдерживаясь, чтобы не закричать. – Вы моя спасительница. – Не стоит. – улыбается девушка. – Просто когда-то мне тоже помог один хороший человек в подобной ситуации… Пойдёмте же скорее, вам стоит всё обсудить, иначе будет слишком поздно. Я как никто вас понимаю…       Она берёт меня за руку и тащит в какой-то коридор. Моё сердце бьётся как бешеное. Девушка проводит меня по малознакомым обычным людям коридорам. Я уже теряюсь в многочисленных пролётах и заворотах, но неожиданно мы заходим в дверь. Свет бьёт в глаза. Мы оказываемся в просторном зале с кучей людей. – Вы знаете каким рейсом она летит? – спрашивает девушка. – Она должна лететь в Израиль.. на практику… – вспоминаю я слова Олега. – Она летит в институт судебной экспертизы Абу Кабира… это рядом с городом Тель-Авив кажется. – Насколько мне известно в Израиле есть лишь один подобный институт… он находиться рядом с тюрьмой. Не особо лучший район… Ваша девушка довольно смелая, если собралась туда на практику… – Тюрьма?… – я сглатываю. У неё явно тормоза закончились. – Да, тюрьма. – выдыхает девушка. – Адское место, там сплошные террористы и прочая падаль. А о том как сними обращаются, лучше вообще умолчать. – она перевела дыхание и принялась смотреть в планшет. – Прямых рейсов до Тель-Авив нету. Она должна лететь с пересадкой, через Москву, там только три аэропорта, выполняющих подобные рейсы: Домодедово, Шереметьево и Внуково. Вам стоит пройти в зал ожидания, это справа, потому что ей надо будет выходить в 3-й, либо 4-й проход. – Спасибо вам… – говорю я, обняв девушку. – Бегите уже. У вас мало времени. Я буду ждать вас здесь. – она отталкивает меня, утирая слезинку. – Спасибо… – шепчу я и убегаю в поисках своей дурочки.       Она сидела в зале ожидания, в самом дальнем ряду, допивая кофе из стаканчика. Александра одела наушники и закрыла глаза. Она выглядело замученной, но умиротворённой. Наверняка закинулась успокоительным обычно она выглядит более серьёзной и напряжённой. Зато я был ужасно зол. Мне хотелось просто взять её за руку, посадить в машину и увести домой. Но пересилив себя, я как можно спокойнее вытащил наушники из её ушей. Саша тут же открыла глаза, собираясь возмутиться, но моё появление застало её врасплох. Серо-голубые глаза тут же округлились. Она нервно смотрела на меня. Александра. Как же мне захотелось придушить её. – Ты всегда бежишь от проблем? – фыркнул я, приземляясь рядом. С своими тёмными желаниями становилось всё сложнее справляться. – Когда ты собиралась мне об этом рассказать? Когда будешь уже в другой стране? Охренеть как весело, Сань. – Кто меня выдал? – спокойно спросила она, но голос предательски дрожит. Волнуется. А я то блять как волнуюсь. – Олег. – выдыхаю я. Хоть кто-то в этом грёбанном мире решил мне помочь. Безумно благодарен Ромашину. – Тварь… так и знала. Ничего нельзя ему доверить… Чёрт… – она сжала руки в кулак, отворачивая голову. Смотреть мне в глаза она явно отказывалась. – В любом случае… это уже не важно. Нам нужно расстаться. Это моё решение. Больше мы не увидимся. Я пойду своей дорогой, а ты своей.       Охренеть. Я был к этому готов. Был, но не хотел этого. Я знал, я понимал, что не спроста она бежит, не прощаясь, я знал, я всё знал. Нет, я не хотел. К чёрту это всё, я не собирался играть в догонялки. Я просто хотел быть с ней. – Блять… Саня… ты вот серьёзно сейчас? – я взял её за подбородок и грубо повернул к себе, заставляя смотреть в глаза. Кажется я перестарлся с силой, но свои эмоции было трудно сдерживать, они лились фонтаном, пожирая меня изнутри, изливаясь наружу взрывной волной. Сука, я грёбанный псих, но сил терпеть её тупых тараканов уже не было. Любит, но бежит. Снова и снова. Как же это бесит, раздражает. Я готов просто насильно удерживать её рядом, но блять, она этого не хочет. А почему? Да потому что ей так удобно, а мне нет. – Какого хрена ты творишь? – рычу я. – Ты серьёзно думаешь, что я хочу тебя отпускать? После всего что произошло? – немного успокоив свой пыл, я пытаюсь говорить нежнее и спокойнее. – Ты понимаешь, что поступаешь ужасно глупо… Блять. Саш, я люблю тебя. Мне плевать, что за тараканы в твоей голове, но я тебя не отпущу просто так. – Ты не должен был ничего узнать… – она явно хочет, чтобы я её прикончил. У меня кажется дёргается глаз, но я пытаюсь поймать те нотки спокойствия. Агрессией и насилием тут явно ничего не решишь. Я должен был посадить семя сомнения в эту красивую, глупенькую головушку. Она продолжала свою песню. – Почему ты не в больнице? У тебя ещё неделя и… – беспокоится, но при этом делает всё, чтобы я подох от одиночества. – Выписался раньше, когда узнал, что у моей девушки снова тараканы в голове. – говорю как можно спокойнее. – Идиот. – всхлипывает она. – Артём… прошу тебя… Дай мне уйти… Так будет лучше… Я не могу позволить, чтобы ты снова пострадал… Артём… прошу тебя… – Блять… – я не выдержал и обнял свою маленькую, глупенькую девочку, крепко прижимая к себе. – Котёнок мой, с каких пор у тебя началась паранойя? Тебе больше ничего не угрожает. А мне тем более. – Отпускать её стало страшно. Возможно я тоже заразился от неё паранойей. – Артём… прошу тебя… – её дрожащий голос заставляет сердце сжиматься от жгучей боли. Что же ты делаешь со мной, Саша? – Из-за меня ты можешь погибнуть… Я магнит для неприятностей… Прошу тебя… Дай мне уйти, я не переживу, если с тобой случиться тоже, что и с Женей…       На её глазах появляются слёзы. Теперь мне ясна причина её истерики. Девчонка словила паничку. Конкретную паничку. Александра просто не отошла от апреля. Она сломалась. Я даже не удивлён. Её психика явно не была в лучшем состоянии, после всего того, что ей пришлось пережить. Я помню, как открыл глаза, как оказалось позже спустя несколько дней комы. Она ночевала у моей койки, как я когда-то в январе. Её глазки были красные от слёз. Рядом валялись стаканчики от кофе, сама же она поселилась в больнице. А потом я узнал, что один из её близких друзей погиб. Да, тот самый большой, суровый и лысый дядька, которого она называла в шутку «мамкой». Он погиб, защищая её. Саша с трудом пережила его потерю. Видимо не до конца. Даже после ареста тех ублюдков, она всё ещё стрессовала. Теперь я понял это. Понял, что она боится снова кого-нибудь потерять… Понял, что проблема во мне. Но всё равно злился. – Саш… – пытаюсь её вразумить, но она перебивает меня. – Нет Артём… нет… Ты должен отпустить меня… Уходи… Пожалуйста… – она отталкивает меня, утирая слёзы. Как же меня заебал её тупой героизм. – Блять… Саша, ты всё усложняешь… – я глубоко вздохнул и поцеловал её, притягивая к себе. Она вздрогнула, но расслабилась, поддаваясь мне. Она буквально стекала мне в руки. В этот момент мне начало казаться, что она вернётся. Когда я отстранился, то тут же произнёс. – Я дам тебе год на то, чтобы ты вернулась ко мне в целости и сохранности. Если этого не произойдёт… Я сама найду тебя, притащу домой и привяжу к кровати, чтобы ты всегда была рядом со мной. – Артём… – шепчет она, пытаясь возразить. – Я всё сказал. – с этими словами я снова поцеловал меня. Сил спорить с ней больше не было.       Я пробыл с ней до начала рейса. Так и не отпускал эту дурочку, пока не началась посадка, был с ней до последней минуты. На прощание, она обернулась и посмотрела на меня. Я помню её глаза в тот день. Они казались мне океаном. Океаном слёз. Но в этих глазах, сверкали огоньки. Недобрые огоньки. Я знал… Сука, я всё знал. Ещё тогда, в аэропорту я понял одно: она не вернётся. Я отпустил её. Как идиот. Я был ужасно зол и обижен. Я не хотел её отпускать. Никогда не хотел. Я злился на себя, злился на её тупой героизм, я ненавидел себя зато, что не смог её удержать. Но появилась надежда. Я всё же предполагал, что в её голове появиться тень сомнения… хоть какая-нибудь. Я надеялся, что посадил это семя в е ё глупую головушку. Мне бы безумно хотелось, чтобы она вернулась и поняла насколько это глупо бегать от человека, который тебя любит. Она ушла. А я молча отпустил её, притворившись дурачком. Даже проводил её самолёт на взлёте… Но это была наша последняя встреча. Я вернулся к своей спасительнице. На вопрос девушки: «Ну что?» Я ответил: «Сложно… но мы поговорили.» Она понимающе похлопала меня по плечу и повела через бесконечные коридоры. На следующий день Саша заблокировала меня во всех соц сетях, добавила мой номер в чёрный список и продолжила общаться со всеми, кроме меня… Улетела на практику, в другую страну, оставляя меня одного. Ёбанная героиня тупой мелодрамы. Только это не кино и наши шансы встретиться, почти равны нулю. Сука. Какая же она глупенькая, маленькая и мало что понимающая сука. Но я её слишком сильно люблю, за что мне и достаются все эти проблемы.       Прошёл месяц с её отсутствия. Я ели как смерился с мыслью о том, что Саша сейчас находиться в одном из самых опасных и ужасных мест Израиля. Мысль о террористах, живущих в тюрьме, возле которой находиться институт судебной экспертизы, никак не выходил у меня из головы. Я каждый день читал новости, надеясь, что тюремщики не устроят резню, в следствии которой Саша погибнет. Нет. Я не переживу. Олег с Полиной носились вокруг меня, возились как с ребёнком. Но я был обижен на них. Они знали, но не сказали мне. Молчали. Молчали до последнего… Я бы мог вообще не попрощаться с ней, а она бы улетела. Мне повезло, что хоть в одном из этих придурков заговорила совесть. Так что с Олегом я был менее груб. Я закурил и запил., а ещё уволился из меда к чертовой матери. Там всё напоминало о ней, раздевалка, в которой нас вместе заперли, коридоры, в которых она меня пиздила, даже лаборантская… В конце концов, именно там она согласилась стать моей девушкой. Мы там тогда чуть не потрахались, из-за моей настойчивости. Больше всего я возненавидел малый зал… где мы слишком ахуенно трахались, после 2-х или 3-х часового представления. Я тогда сказал, что люблю её. Она не сказала, но я знал это. Да все это сука знали, она тоже… но блять. Как в тупой мелодраме, она решила сыграть героя. Решила сохранить мою жизнь, но нахуй она мне нужна?! Без неё… Сука. Я ненавидел всё, что с ней связанно. Впервые, я чувствовал себя настолько ничтожным. Я устроился на преподавателя химии в престижном вузе. Всё же работать где-то надо было. - Прекрати пить… - однажды сказала Полина. - Она вернётся… я уверена. Саша вспыльчивая дура, но может быть… – Полин… – выдохнул я, – отвали. – Артём… – она положила мне руку на плечо, но я оттолкнул её и ушёл.       Именно так проходили наши разговоры. Но мне не было стыдно, даже спустя месяцы и года. Я просто был обижен. И право на это имел.       Прошёл третий месяц. Мои загулы продолжались. Днём я был преподавателем, чью фотографию никогда не снимали с доски почёта, а вечером и по ночам искал собутыльников. На новой работе я заимел поклонниц, как и в медицинском, но среди них не было ЕЁ. Везде мне мерещились её сероголубые глазки, яркая помада на покусанных губах, бровки, придающие суровый вид, она часто смотрела на меня осуждающе, но я был один единственный, кого она так сильно ненавидела и любила одновременно. И честно говоря, увидев бы её в тот момент, после двух месяцев недотраха и душевных страданий… Я бы её придушил. Потому что наши чувства были взаимны полностью. Смешно вспоминать о том, как я сидел на парах и думал о там, как убью её при нашей встречи, а потом вспоминал наши совместные ночи. Бесит, как же бесит. Сука. Что касается моих друзей, они не отступали и были рядом. Зато, я начал более менее общаться с ними. Прошлая злость и сухость периодически всплывали в общении, но в принципе Олег и Полина реабилитировались в моих глазах потихоньку. Я понял, что они раскаиваются, да и тем более они единственные, через кого я мог общаться с Сашей. Макс с его бандой явно бы ничего мне не сказали. Мы периодически встречались на моей квартире. Она уже не была похожа на прежнюю: сплошной бардак, пустые бутылки и сигареты. Блятство. Но мне было плевать. Я просто ждал её, продолжая жить, как она и хотела. – Она сейчас летит в Германию, можешь выдохнуть. В Берлине с ней ничего не будет, уж поверь мне. Там всё с этим строго и схвачено. – говорит Олег, протягивая мне банку пива. – Пиздец… Там точно нет никакой тюрьмы и прочего?… – спрашиваю я, открывая банку пива, поданную Олегом. – Точно. – он закуривает, я смотрю в окно. – А потом куда эта лягушка-путешественница? – спрашиваю я, опустошая содержиое банки в пару глотков. – Как я знаю… Она должна ещё слетать в США, затем Китай и Япония. В каком порядке – не знаю. – Что ж ей здесь то не сидится… – раздраженно выдыхаю я. – Не волнуйся, вернётся как миленькая. У неё практика по 3 месяца. – Ну ахуеть… это больше года. Я тут подохну скоро… – Не волнуйся, я не позволю. – усмехается Олег, пихая меня под бок. – Давай в кроватку, у тебя завтра студенты, не забыл? – Как тут забудешь…       Прошло 9 месяцев с её отсутствия. Мне кажется, за это время я родил всё, что только можно, а она только собиралась лететь из США в Японию. Ещё 6 месяцев и она вернётся обратно. Я ждал, покорно ждал. Честно говоря, я настолько сошёл с ума, что бросил курить. Потому что Саша не любила сигареты. Она ненавидела их. Я стал тоже их ненавидеть, как бы иронично это не звучало. С Полиной и Олегом отношения наладились. Но я в норму не пришёл. Судя по рассказам этих двоих, Саша тоже не в лучшем состоянии, хоть и пытается делать вид того, что была права тогда, решив меня бросить. У меня на полочке стоит красная бархатная коробочка. При взгляде на неё мне хочется кричать, но я держусь. Я твёрдо решил не прикасаться к кольцу, пока она не приедет. Я сделаю ей предложение. Сделаю осенью. Хочет она того или нет. На работе у меня всё также всё хорошо. У Турбо подрастает сыночек, а его друг тоже обзавелся девушкой и ребёнком. Полина и Олег поженились, ещё и ребёнка планируют завести. Один я… как хуй в пальто: никому не нужен, никем не любим. А моя любовь вообще за границей. Ахуенно, я вам так скажу. Я конечно счастлив за своих друзей… Но всё же мне уже за 30. Если быть точнее, то в июле мне исполниться 32 год. Взрослый мальчик, ничего не скажешь.       Прошёл ровно год, четыре месяца и три недели с уезда этой дурочки. Сука. Я чувствую себя самым злым человеком на свете. Саша должна была уже вернуться в город, а мне никто и ничего не говорит. Бесит. Я чувствую себя зверем… Но моё терпение лопается в один миг, когда на буханке Олег признаётся мне, что Саша в городе… И в этот момент мне уже плевать на всё и вся. – Передай этой Золушке… Я её найду и привяжу к батарее. – с этими словами я уезжаю.       Смысла поддерживать связь с Полиной и Олегом нет. Мне так и непонятно кто на кого работает. Кажется в этой игре мне нужен немного другой союзник. Более влиятельный и хорошо ко мне относящийся. Возможно я совершаю ошибку, но так надо. Моя машина на всей скорости несётся в родной район. Родные улицы, магазины, элитные многоэтажные домики… Какая же гадость. Здесь так и веет богатой жизнью. Ненавижу это место. Мне плевать на то, что я здесь пережил. В свои 18-ть я поклялся сюда не возвращаться, никогда не возвращаться. Чтобы больше не ездить по этим улочкам, не видеть разгульную жизнь богачей на элитных машинах, чтобы не слышать криков, стонов и прочего блятства, творящегося в этом районе. Ненавижу это место. Деньги, похоть, убийства, криминал… Я подъезжаю к самому последнему дому, он находится за городом, как и всё это поселение лживых, самолюбивых тварей, которые только и умеют, что набивать свои карманы деньгами. Достаю ключи, жму на кнопку, открывая ворота. Загоняю свой джип внутрь и глушу мотор. Детство в миг режет по глазам, но я выдыхаю и выхожу наружу. Лишь бы этот старый хрыч был дома. Смотрю в окна. Свет в его кабинете горить, значит всё нормально. Он здесь. Блокирую машину и иду внутрь дома. Я уже жалею об этом, но мне не оставалось выбора, поэтому пришлось идти к отцу… Когда твой отец важная шишка это хорошо. Когда твой отец тайный агент с возможностями как у Путина, вообще зашибись… А у меня дикое комбо. Мой отец крупный бизнесмен, которому жизни мало, поэтому попутно он работает в ФСБ. Топовое комбо. Зато, хорошие связи, которые наконец-то мне пригодились…       Вообще… О работе отца я узнал, когда мне было лет 12. В тот день я случайно наткнулся на странные файлы на его компьютере. Думал, что это просто какое-то дерьмо, пока не прочёл. Там была всякая разная информация, типа личного дела. Подобных вещей было много. Я быстро заподозрил что-то неладное. Мой охотничий задор и ёбанное любопытство сыграли со мной злую шутку. Я начал прогуливать школу, следить за ним… Я посещал его встречи и находил всё больше и больше странностей. Он всегда был таким подозрительным, всё время следил за временем и частенько передавал какие-то странные записочки. Однажды он получил огромную посылку. Я вскрыл её. Там были поддельные паспорта, какие-то пропуски, досье… Папа стал меня пугать. Но я был умный мальчик и, в итоге, сложив пазл воедино, понял всё, даже то, чего не хотел. Сначала я думал, что он аферист или вообще террорист какой-нибудь, но потом я пошарил по его компьютеру и до меня многое начало доходить. И честно говоря, я был не особо доволен. На его почте были секретные письма, в которых были задания на каждый день, а историю поиска меня вообще поразила. Там было столько всего, что у меня взрывалась голова. Вся эта хуйня меня пугала, но надо было всё же поговорить об этом с папашей. Поэтому я собрал все доказательства, дождался, пока мама уедет в командировку за границу, а отец будет дома.       Помню наш разговор как сейчас. Он сидел на кухне, пил чай, а я пришёл со школы. Я посмотрел ему в глаза, он спросил: – Как дела в школе? – Пап… скажи честно… – начал я, он напрягся, а я, не медля и не скрываясь, скинул на стол фотографии с доказательствами. Он изумленно посмотрел на меня, поперхнувшись чаем, – … ты шпион?       И именно тогда у нас и случился первый, важный, мужской разговор. Он просил не говорить маме, ведь если она узнает, то это плохо кончится. Я всё понял, попросил папу быть по осторожнее, а маме ничего не сказал. Правда мама всё равно ушла. Она бросила нас с отцом… честно говоря лет до 18-ти, я думал, что это из-за него. Поэтому в 16-ть сбежал из дома. Поскитался чёрт знает где, но не долго. Отец меня быстро нашёл. За что я его возненавидел ещё больше. Как я узнал потом, мама всё это время изменяла отцу, у неё был любовник за границей, а я ей даже был не нужен. Она не хотела меня забрать, ведь я был лишним грузом в её карьере. Отец не хотел, чтобы я об этом знал, поэтому выставлял себя главным злодеем в этой драме. Но я сам докопался до истины. Не могу сказать, что я полюбил после этого отца, мне всё равно не хотелось иметь с ним дел. Поэтому, при первой возможности, я переехал в общежитие медицинского университета, я стал жить сам по себе. Деньги отца я не принимал. Участвовал в различных мероприятиях, участвовал в крупных проектах и получал не хилую стипендию. Поэтому быстро скопил себе на квартиру. Закончил университет с отличием, съездил на практику в другую страну, около года набирался опыта, потом ещё два года проходил ординатуру, затем стал лаборантом в родном медицинском, где познакомился с Сашей, а вот теперь устроился преподавателем. Всего этого я добился сам, без денег своего отца. Что касается связи между нами, то семейные узы особо не поддерживались. Мои отношения с отцом всё ещё не стабильны, мы созваниваемся иногда по праздникам, но я и этот старый хрыч – совершенно чужие люди. Тем более, со временем я возненавидел все эти деньги, статусы и прочую гадость. Мне хотелось жить самому, а не быть папенькиным сыночком с деньгами в трусах. Я даже материнскую фамилию взял. Отец не особо обиделся, никто из нас не жаловался и не нуждался в друг друге. Я строил свою жизнь сам, а он продолжал вести двойную жизнь. Так и не обзавёлся новой семьёй. Наверное понял, что это будет мешать его играм в шпиона.       Я зашёл внутрь. Здесь ничего не изменилось. Странно, что меня до сих пор не повязала какая-нибудь охрана. Я, посторонний человек, вошёл внутрь дома, где столько всего можно стянуть… Как-то слабовато для агента ФСБ. – Ты же в курсе, что врываться к собственному отцу в дом посреди ночи, не оповестив его, очень не прилично? – раздался голос за спиной, я обернулся и увидел отца. Я немного ахуел, а он начал прятать пистолет за спину. – Я думал… Ты в курсе, что я мог тебя пристрелить? Повезло тебе, что я на курок не нажал. – он полез в карман, доставая таблетки, судя по всему для сердца. Он закинул парочку себе в рот и разжевал. – У тебя сердечная недостаточность? – спросил я на автомате. – Я говорил, что твои шпионские игры до добра не доведут. Ты обследовался у врачей? Что тебе сказали? – Воу… спокойней. Не делай из меня инвалида. – усмехнулся отец, после чего подошёл и обнял меня. – Добро пожаловать домой, сын. – я опешил. Такого тёплого приветствия я совершенно не ожидал. – я… Я тоже, пап. – выдыхаю я, обняв отца. Неожиданно стало как-то легче.       Отец провёл меня в гостиную, заварил чай и усадил на кресло. Он будто бы знал, что сейчас я что-то попрошу, или что-то типо того. А мне впервые стало стыдно. Я вспомнил об отце только сейчас, когда мне просто он понадобился. Довольно подло с моей стороны. Я никогда не интересовался его здоровьем, не приезжал проведать его, я жил своей жизнью, забыв о нём. Мне было стыдно. Очень стыдно. Настолько, что я не мог посмотреть ему в глаза. Но он будто и это понял и неожиданно сказал: – Врачи сказали, что со мной всё хорошо. Здоров как бык, но просто нужно пропить курс лекарств, во избежание появления бляшек в сердечных артериях… или что-то типо того. – он улыбнулся, когда я поднял взгляд. – Всё в порядке, не беспокойся. Лучше скажи как ты сам? Я слышал от своих, что в прошлом году ты встрял в парочку историй из-за одной девушки… Поэтому ты сейчас здесь? – Я… Со мной всё хорошо. – говорить стало чуть легче. – У меня своя квартира, хороший заработок, прекрасная работа и друзья. – отец хмуриться, уловив нотку лжи в моём голосе, я крепче сжимаю чашку с чаем и всё же сдаюсь с поличным. – Ладно, всё плохо. Я заебался. Моя девушка – ходячая катастрофа. До меня у неё никогда не было парня, в основном только интрижки, без чувств и привязанности. Она очень красивая. Её любят все, а она никого, потому что не умеет проявлять любовь… Точнее не умела, пока не появился я. – я сделал небольшую паузу, смотря на отца, он слушал, не перебивая, поэтому я продолжил. – У неё сложное детство и не менее сложный характер. А ещё она слишком любит играть из себя героя. Она вечно жертвует собой ради других, а потом попадает в больницу или встревает в неприятности. Два года назад, на свой день рождения, она нарвалась на шайку бандитов, главой которых являлся прокурорский сынок. Эта пигалица способствовала их задержанию, правда сама пострадала, ведь эта тварь выстрелила в неё. Потом ей прислали угрозу, но она никому не сказала, кроме парочки своих друзей, которые обещали приставить охрану к её дому. Дальше появился её братец, который… – я отпил из кружки, пытаясь подавить свою агрессию по отношению к этому ушлепку. – Который сначала травил её наркотой, чтобы избавиться от неё по тихому… А потом, во время суда, заставил отказаться от показаний и похитил, чтобы убить. Я, пытаясь её спасти, тоже был схвачен. Потом один из её друзей, погиб, пытаясь спасти её, а я чуть тоже не был убит, а потом вообще попал в больницу. Мне казалось, что она оправилась, но потом я узнал, что она собирается по тихому уехать на практику… в другую страну. Я успел с ней поговорить… Как оказалось, она словила конкретную паранойю, после произошедшего, из-за чего боялась меня потерять, поэтому порвала со мной все связи. И вот… я блять уже около года и пяти месяцев, жду её, как собака на привязи… А оказывается уже давно в городе… – я раздражённо сжимаю руку в кулак, заранее отложив чашку чая на стол. – Я блять… Я её люблю и она меня любит… Но… Она боится… боится того, что потеряет меня. А я без неё не могу… – я выдыхаю, отводя взгляд. На сердце полегчало. Это первый раз за эти годы, когда я рассказал кому-то о своих чувствах. – Ух… сын мой… да ты встрял конкретно… – он печально вздохнул. – И что же ты намереваешься делать теперь? – Я хочу найти её… она собирается поступать на судмедэксперта, думаю пошарить по городу, зайти в парочку подобных мест и узнать не работает ли она там… – Допустим ты её найдёшь. И что потом? – спросил отец, а я посмотрел на него. – Надеюсь ты не собираешься делать что-то с горяча? Девушке нужен психолог, а не влюблённый маньяк. – Блять… ты чертовски прав. – признаю я. – Ты… ты можешь что-то посоветовать, как отец сыну?… – Думаю тебе стоит выспаться. Это во-первых. Во-вторых… я дам тебе телефончик очень влиятельного дядьки… познакомься с ним, расскажи про свою девушку. Дай её номер телефона. Их судмедэксперт как раз подыскивает себе ученика. Они схватятся за неё обеими руками и попробуют уломать на место помощника судмедэксперта. Так она будет у тебя на виду. Сердце твоё успокоится и поймёт, что она под твоей защитой. А потом… – он усмехнулся, – … возьми яйца в кулак и побудь её психологом. Если не поможет… отведёшь к специалисту. Главное постарайся быть менее экспрессивным, иначе спугнёшь. – Пап… спасибо. – я подошёл и обнял отца. – Ещё не время для этого, сынок. – усмехнулся отец, обнимая меня. – Вот когда ты будешь счастлив, тогда всё будет хорошо. – прости за то, что был плохим сыном.… – говорю я. – Ты никогда им не был, просто я был плохим отцом. – Нет папа… ты был лучшим.       И это факт. ***       Когда отец просил быть менее экспрессивным, я видимо витал в облаках. Я чувствовал себя моральным уродом, когда мой взгляд падал на зеркало дальнего вида. В нём отражалось напуганное лицо Александры. С наручниками явно был перебор, но уже поздно. Мой джип останавливается возле нужного дома. Я заглушаю мотор, выхожу из машины, подхожу к двери и достаю от туда свою девушку. Она молчит, я тоже. Блокирую машину и несу её на нужный этаж. Открываю дверь квартиры, закрываю её и наконец перевожу дыхание. – Прости… я грёбанный собственник… я не должен был применять силу… просто… блять… я безумно скучал. – я целую её в лоб, скидывая с себя и с неё верхнюю обувь и одежду, после чего несу в комнату. – Ты прикуешь меня к батарее… как и обещал? – спрашивает она. Сейчас она такая беззащитная… Моё сердце сжимается от боли. – Если только ты этого захочешь, глупенькая… – я укладываю её на кровать, отстёгиваю грёбаные наручники и падаю рядом с ней, крепко обняв. – я так боялся тебя потерять… Прости меня… я идиот… Если ты захочешь… я позволю тебе уйти, но просто буду рядом… Я не смогу жить без тебя, Саш… – я осторожно касаюсь её щеки, боясь навредить. – Артём… не отпускай меня, пожалуйста… Я только сейчас поняла, что очень сильно люблю тебя… – она придвинулась ближе, обнимая меня, пока я шокированно пытался понять, что она сейчас сказала. Любит… любит. Блять, она любит меня! Сука, я чувствую себя самым счастливым идиотом на свете… Она любит меня… любит! – Это я должна у тебя просить прощение… я… я такая глупая… – по её щекам потекли слёзы. – Олег с Полиной были правы: я не могу без тебя. Не могу… – она неожиданно подмяла меня под себя, обхватила руками моё лицо и принялась целовать меня в щёки, губы и нос, периодически говоря. – Я люблю тебя… люблю… люблю… – Сашенька… блять… я тоже тебя люблю. – я крепко обнял её, тоже начав целовать её.       Не знаю какое безумство нас охватило, но уже скоро мы начали срывать с друг друга одежду, будто заколдованные. Без лишних слов, мы оказались полностью голые, в одной кровати, целуя друг друга, трогая, не было абсолютно никаких границ. Это было безумство. У меня блять встало всё, что только можно, а по её ножкам текла влажная смазка, но мы будто бы сговорились и растягивали этот момент как могли. Я целовал её грудь, кусал, посасывал соски, оставляя темные пятнышки, на её чистой, давно не тронутой кем-то коже. Мысль о том, что никто её не трогал, кроме меня, безумно радовала и заставляла сходить с ума, оставляя сплошные пятна от засосов и укусы на всём её теле. Она зверствовала не меньше, чем я, зарываясь мне в волосы, оттягивая назад, когда мои губы находили самые чувствительные точки на её теле, покусывала моё тело, тёрлась о мой стоящий, возбуждённый член, вызывая во мне рычащие стоны. Блять, как же было ахуенно чувствовать своего дружка между складочек её половых губ, чувствовать как её клитор касается моего член, видеть как она вся красная и запыхавшаяся, хрипло стонет, закатывая глаза. Это настолько мучительная пытка, что мне кажется, что я прям сейчас кончу. Эта сучка слишком обворожительная, слишком желанная.       Она приподнялась на коленях, нависая над моим вставшим дружком, обхватив мои плечи, а я прильнул к её пупку, вылизывая ямочку, покусывая кожу вокруг неё, сводя с ума Сашу, которая уже терялась от этих ощущений. Это я понимал, чувствуя, как у неё внизу грёбанный потоп, ведь смазка капала уже на мой член. Походу это повод для гордости. Интересно, кто-то доводил её до такого же состояния? Или я первый? Хочется думать, что я единственный. Кажется у меня ёбанный синдром собственника, но плевать, я хочу, чтобы эта девочка, принадлежала только мне. На секунду мы отстранились друг от друга. – Хозяин… – шепчет она мне на ушко, её голос настолько соблазнительный, что я готов кончить и сделать всё, лишь бы ей угодить, – … я хочу поиграть. – говорит она, а я сжимаю её тонкую талию, стиснув зубы. Блять, я её настолько сильно хочу, что не могу сдерживаться и отвлекаться на игры, но… желание дамы закон. – Хорошо, котёночек, сейчас поиграем… – я кусаю мочку её ушка и перекладываю на кровать, целуя в губы. Провожу рукой по желанному телу и встаю с кровати, чтобы взять пару вещей. – Прикрой глазки. – она послушно всё исполняет, а я блять уже ели деружусь.       Открываю шкаф. Выбор падает на повязку, затычку для рта с шариком, верёвки, лижущий-сосательный вибратор с пультом и довольно приличного размера затычку для попки. Раз она хочет играть… то будем играть по крупному. Возвращаюсь к Саше, складываю игрушки на тумбочку и провожу кончиками пальцев по её животу, груди и до самой шее, заставляя её вздрогнуть, втянуть животик и напрячь мышцы. – Встань на коленки, глазки не открывай. – шепчу ей на ушко и она послушно выполняет мой приказ.       Я тут же обхожу её сзади, надавливаю на поясницу, заставляя лечь грудью на матрас. Провожу рукой по ягодицам и резко шлёпаю по ним, оставляя красный след на одной из половинок. Она охает, рефлекторно сжимаясь, а я расставляю её ножки по шире, ставя в неудобную позу. Затем, снова неожиданно шлёпаю и кусаю за ягодицу. И тут же вставляю затычку в анальный проход, прокрутив её с сильным напором, отчего Саша со стоном подалась вперёд, но я удержал её в этой позе, чтобы проникновение чувствовалось острее. Затем раздвигаю ножки сильнее и ввожу лижущий конец вибратора во влагалище, а сосущий прикладываю к клитору. Зафиксировав прибор, я взял веревку и начал связывать руки девушки сзади специальным узлом шибари. Зафиксировав её руки, я соединяю этот узел с ногами, крепко зафиксировав его так, чтобы двигаться было невозможно, и снова рывков усаживаю Сашу на пятки. Затем беру повязку на глаза и фиксирую её на лице девушки, туго завязав, чтобы точно не слетела и затыкаю рот повязкой шариком. – Ну что же… – шепчу ей на ушко, проводя руками по её бёдрам и талии, на что Саша отозвалась мычанием, – …готовься к незабываемому наслаждению. – я усмехнулся, сжимая её груди до покраснений, на что она выгнулась и замычала.       Немного помучив её тело, я резко включил вибратор на полую мощность и отстранился. Уверен сейчас ей ахуеть как хорошо. Перехожу впервые ряды, чтобы оценить свою работу и сфоткать её, а также немного подрочить, ведь было на что. Она тут же начинает метаться, отчаянно пытаясь сомкнуть ножки и пошевелить руками, но я слишком крепко и туго зафиксировал её руки и ноги, так что это было бесполезно. Я невольно обхватываю рукой свой член и начинаю двигать рукой по нему, представляя насколько ахуенно сейчас в ней. А она ерзает, отчаянно пытаясь совладать с собой. Я не могу оторвать от неё взгляда. Она метается в бесполезных попытках выбраться. Это мучительные пытки, которые невозможно остановить. Она кончает очень быстро, второй раз идёт буквально следом, это можно понять по стекающей вниз жидкости. Её грудь трясётся, она вся ёрзает и тяжело дышит, падая вперёд лицом, но я не спешу убирать игрушки. А она беспомощно переворачивается на кровати, лишь глубже загоняя вибратор и затычку в свои анальное и вагинальное отверстия, пока я продолжаю надрачивать себе.        Как же ей идёт быть беспомощной. ***       Под повязкой ничего не видно, я чувствую в себе какие-то объекты, довольно приличной формы, руки туго зафиксированы, а рот мой закрыт. Артём задумал что-то слишком грандиозное, так что в предвкушении жду начала. – Ну что же… – неожиданно шепчу парень мне на ушко, проводя руками по бёдрам и талии, отчего хочется простонать и выгнуться, но выходит только мычание, – …готовься к незабываемому наслаждению. – он усмехнулся, сжимая мои груди до покраснений, на что я выгнулась и вновь замычала. Обалденное чувство.       Недолго он трогал моё тело. Неожиданно он отстранился, а внизу началось движение. В моём влагалище зашевелился язычок, а клитор сосали. Лижущий-сосательный вибратор. Как же я сразу не догадалась. Ещё и на полную мощность. Это просто дикое сумасшествие. Мне настолько становиться хорошо, что в первое время, я просто выгибаюсь, поддаваясь машинке на встречу. Темнота, отсутствие голоса и возможности двигаться добавляют более острые ощущения. Я сосредоточена лишь на том, что делает внутри меня этот вибратор. Я начинаю слишком много ёрзать, по телу проходиться знакомая волна мурашек, я вся сжимаюсь, пытаясь излиться, меня охватывают мурашки, я жду, что парень сбавит скорость и вытащит из меня эту машинку, но нет, пытки продолжаются. Я очень быстро кончаю второй раз и падаю грудью на кровать, пытаясь избавиться от этой штуки между моих ног. Моё тело умирает от избытка оргазма. Но я снова кончаю, продолжая метаться на кровати. Итак происходит очень долго, пока я совсем не забываюсь в этих чувствах. Когда Артём вынимает из меня этот вибратор, то из меня тут же течёт куча жидкости, которую он слизывает, очень медленно, вызывая у меня бурю эмоций. Мои ножки дрожат. Они немного затекли, а парень продолжает вылизывать мою промежность. Я уже не чувствую ничего, кроме его языка. И когда он резко входит в меня, вынимая изо рта шарик-затычку, я с хриплым стоном откидываюсь назад, чуть не вывихнув лопатки. У меня нет сил, чтобы что-то говорить, я просто отзываюсь стонами, пока он вдалбливает меня в кровать своим огромным членом с заранее одетым презервативом. Слишком обалденное чувство. Я снова чувствую его огромную валыну внутри себя. Он выдалбливает из меня всю душу, заставляя снова кончить. И когда это всё прекращается, повязку снимают, а мои руки и ноги освобождают от узлов, я ещё долго не могу пошевелиться. Всё тело словно желе. Какое же это обалденное чувство. Я лежу на кровати, а парень выцеловывает каждое покраснения от веревок и нежно смазывает меня кремом. Кажется, я в раю… Совершенно не замечаю, как засыпаю.       Я просыпаюсь рано утром, одетая в футболку своего парня и укрытая одеялом. С кухни несёт блинчиками и кофе. Я кое-как поднимаюсь и доползаю до кухни, где замечаю своего змея-искусителя. Он в домашних штанах, с полуголым торсом, жарит блинчики. Не мужчина, а мечта. Подхожу к нему, обнимаю за талию, утыкаясь носом в мускулистую спину. Будто бы и не расходились. Мир буквально заиграл красками. – Доброе утро, котёнок. – говорит парень, повернувшись ко мне и улыбаясь как придурок, думаю я выгляжу сейчас точно также, он подхватывает меня на руки, усаживая на столешницу и нежно целует, успевая перевернуть блинчик. Истинный повар, как мне повезло, что я такого отрыла. – Как спалось моей затраханной принцессе? – он ухмыляется, проводя рукой по моей шее. – Доброе. Спалось? Слишком хорошо, мой прекрасный принц… Я готова покорять этот мир. Давай так делать почаще? – усмехаюсь я, проводя рукой по его торсу. – Договорились. – он затягивает меня в поцелуй, а затем отстраняется и закидывает последний блинчик на тарелку, выключая плиту. – Давай кушай, потом собирайся, заедем к тебе домой, чтобы ты переоделась и я отвезу тебя на работу, а потом поеду на свою. – Так точно капитан! – отзываюсь я и спрыгиваю со столешницы, чтобы позавтракать кофе с блинчиками.       Этот день определённо самый лучший. Можно ли это считать подарком на день рождение? Думаю да.