2.

      — В богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, — заканчивает Мицуя, не отрывая взгляда от заплаканного лица моей сестры. Издалека было видно, как парень смахивал её слёзы счастья подушечками пальцев и одними только губами приговаривал: «Не плачь, малышка, не плачь!».       Пусть я тоже плакса, хоть умею скрывать это лучше неё, но старшая сестра продолжает лить неконтролируемые слёзы, чем заставляет гостей смеяться. Они подбадривают супругов, скандируя об их очаровании, в то время как служитель объявляет:       — Теперь вы можете поцеловать невесту.       Присоединяясь к громким аплодисментам и поздравлениям, заглушающим звуки поцелуя, я подбираю подол платья и отворачиваюсь.       Уже прошло пять лет, пять лет я наблюдаю за тем, как с каждым днём они влюбляются друг в друга всё сильнее. Мицуя просил меня о помощи, дабы сделать моему близнецу лучшее предложение руки и сердца. Выбор свадебного платья, исполнение её мечты — это никогда не причиняло мне меньшей боли. Боль не утихала и не становилась со временем легче.       Правда, бывали моменты, когда я была уверена, что больше не люблю его.       По мере того, как их любовь расцветает, я вижу, как Мицуя изо всех сил старается загладить свою вину перед моей сестрой после каждой ссоры; вижу, как он превращается в зрелого мужчину, который прошёл длинный путь от дизайнера до мужа, готового создать семью с моей сестрой, и не могу не желать, чтобы на её месте была я. Мне следовало вставить слово до того, как их чувства окрепли. Хотя бы раз я заслужила право побыть эгоисткой.       Но, как всегда, ничего не говорю.       Просто смотрю за тем, как Мицуя забывает мой браслет, и тот, вероятно, оказывается выброшенным вместе с какой-то коробкой во время их переезда. Просто смотрю за тем, как становится слишком поздно, и я стою совсем одна, покачиваясь на качели, пока наши друзья собираются на праздник, совершенно не подозревая, что я исчезла прямо перед поцелуем супругов.       — Годы прошли, а твоя привычка растворяться в воздухе осталась? — внезапно передо мной встал Такаши, как всегда красивый, в костюме, созданном им самим. Он садится на качели рядом.       — Ты находишь меня каждый раз, — говорю ему, скривив уголок губ. Сил нет даже на слёзы. — Сестра просила найти меня?       Он кивает в ответ и отталкивается ногами от земли, начиная несильно раскачиваться.       — Что не так на этот раз, сестра?       Радуясь громкой музыки в зале, которая мешает Мицуе услышать дрожь в моём голосе, когда он назвал меня сестрой, я отворачиваюсь и опускаю голову к земле, словно она была интереснее.       — Всё в порядке, Каши. Это твоя свадьба. Тебе не нужно здесь находиться, ты должен быть в центре внимания. Звезда этого вечера.       Когда Мицуя запрокидывает голову от смеха, я не могу без трепета взглянуть на его красоту. Тот самый красавец, в которого я влюбилась и до сих пор безумно люблю, медленно ускользает из моих пальцев.       Одна только разница в том, что завтра ничего не будет болеть.       Моё сердце достаточно настрадалось.       — Нет, здесь ты не права. Твоя сестра — вот она сегодня сияет больше всех. Как и должно быть, — он немного толкнул меня в плечо, упёршись в землю ногами, чтобы больше не качаться туда-сюда.       На этот раз я заставила себя посмотреть на Такаши, сильнее сжав верёвки от качелей, дабы взгляд не скользнул к его губам. Губам, которые я уже не смогу поцеловать. Губам, которые теперь произнесут только имя моей сестры.       — Как твой зять я волнуюсь, понимаешь? Ты меньше всех улыбалась этим вечером.       — Ты это заметил?       — Хм, за годы, проведённые рядом с твоей сестрой... Вы же на одно лицо, конечно, я заметил, — подшучивает он, когда я легонько шлёпаю его своей сумочкой. — Шучу, шучу! А если серьёзно, Асами. Я никогда раньше не видел тебя такой грустной. О чём ты думаешь?       О тебе, Мицуя. Ты всегда в моих мыслях и в моём сердце.       — Неважно, Каши. В конце концов, тебе больше не надо обо мне беспокоиться. Мы уже не те дети, какими были тогда, так что я стала намного сильнее.       — Не соглашусь, — ответил мужчина. Его бледно-лиловые глаза устремились в звёздное небо, во вселенную, с которой я его сравнивала. — Мы всё те же дети. В нас ещё есть это тепло. То, что даёт людям знать, что вы будете рядом с ними, несмотря ни на что. Та самоотверженная девушка, которую я теперь с гордостью могу назвать своей семьёй — по-прежнему ты.       О, да.       Видишь ли, мои чувства к тебе подобны нескончаемому циклу тоски и боли. Прежде чем я осознаю это, снова начинаю плакать. Кажется, уже в тысячный раз с того момента, как встретила Такаши, сердце разрывается от слёз.       Потому что он прав. Я самоотверженная, но, чёрт возьми, хочу, чтобы это было не так. Хочу быть эгоисткой.       — Но это так больно, Такаши. Больно.       Мицуя безмолвно прижимает меня к своей груди и гладит тёплыми руками по спине, пока я вытираю слёзы платком.       — Я обещаю тебе, что однажды эта боль перестанет быть напрасной, но до тех пор я могу предложить тебе своё плечо.       — Но твой костюм дорогой, я бы не хотела...       — Я не хочу, чтобы моя младшая сестра плакала на моей свадьбе. Это должен быть счастливый для нас день, так что я буду тут, пока тебе не станет лучше, хорошо? Я с тобой. Ты в порядке. Плачь, сколько тебе угодно.       — Жених! — громко крикнул кто-то из зала. — Пришло время фотографироваться, где он, чёрт возьми?       Отстраняюсь от него, несмотря на мольбы сердца остаться ещё ненадолго, обнять ещё немного крепче. Зная, что это последний раз, когда я снова испытываю такие чувства, киваю головой в сторону дверей.       — Думаю, это знак, Каши. Тебе пора уходить.       — Теперь ты чувствуешь себя хоть капельку легче?       — Ты слишком волнуешься, — усмехаюсь я. — Просто иди. Со мной всё хорошо.       Сжав мою руку, Мицуя напоследок оглядывается через плечо и исчезает в толпе, окруженный новой волной аплодисментов и поздравлений от друзей. Секунду спустя толпа расступается, и я вижу, как он подтягивает мою близняшку для поцелуя. Публика ликует, заглушая голоса в голове, пока там не становится тихо. Вот так больше не будет ни тоски, ни горечи, только молчаливое признание того, что на этом всё и заканчивается. Но это нормально. Потому что Мицуя счастлив. Моя сестра счастлива.       Они счастливы.       — Это ты, да? — я вскидываю голову от неожиданного голоса и смотрю наверх на красивого блондина. Он выглядит знакомо...       — Дракен? — удивлённо узнала я мужчину и вспомнила его имя. — Рюгуджи Кен из колледжа? Старый Друг Мицуи?       — Мы всё ещё друзья, просто я был занят на работе, так что особо не появлялся, — корректирует он мой последний вопрос, помешивая напиток в стакане, а потом кивает. — А вот ты, наоборот, всегда была там. Верно?       — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Девушка, которая всегда по утрам приходила в класс и оставляла подарки на столе Мицуи. Это же ты?       Я невольно приоткрываю рот в удивлении:       — Откуда ты узнал?       — Мицуя не хотел ходить сам, а я остался. У меня было предчувствие, что ты всё равно никогда не подойдёшь лично, чтобы сказать ему что-нибудь, поэтому хотел запомнить тебя, — Дракен не спускает с меня глаз, залпом выпивая содержимое своего стакана. — Извини, если лезу не в своё дело.       — Всё нормально, — бормочу, но отворачиваюсь от мужчины, прищурившимися глазами наблюдая за первым танцем молодожёнов. — Ты, наверное, думаешь, что я сейчас жалка. Свадьба парня, которого я всегда любила, на моей старшей сестре.       — Я не думаю, что это жалко. Я думаю, что это смело.       — Смело?       — Нужно огромное сердце, чтобы справиться с этой болью, — продолжил Кен, проследив за моим взглядом. — Ты ничего не сказала, потому что хотела, чтобы самые важные люди в твоей жизни были счастливее, а это совсем не жалко. Нет ничего постыдного в том, чтобы ставить счастье людей выше своего, хотя я считаю, что ты забываешь о своей собственной важности.       — Ты вообще не следишь за словами, да?       — Не вижу в этом смысла, — пожимает он плечами, забирает у проходящего мимо официанта два бокала и протягивает один мне. — За потерянных близких и новые начинания. Поверь мне, раз я говорю, что ты сможешь снова любить, то так оно и будет.       Я неохотно принимаю напиток:       — Я не потеряла его. По крайней мере, не так, будто он когда-то у меня был.       — Но это всё равно больно. Сердце, разбитое из-за чьей-то потери или из-за несостоявшихся отношений с любимым человеком, всё ещё остаётся разбитым.       — Ты говоришь так, будто прошёл через это.       В глаза мужчины стремительно мелькает что-то нечитаемое, и я почти задаюсь вопросом, точно ли это видела или это просто обман зрения.       — Потерял близкого человека, но воспоминания о нём останутся со мной навсегда. Самое замечательное в любви — это то, что ты не можешь её потерять, несмотря ни на что.       — А если разлюбишь?       — Но любовь ведь была. Это не меняет того факта, что ты любила его какое-то время, — он указывает на Мицую, который является идеальным определением любви, существующей, но молчаливой. — Прежде чем поднимем бокалы вместе: хочешь дать любви второй шанс?       Я почти начинаю смеяться над этой затеей. Второй шанс кажется абсурдным, но Дракену, на удивление, удаётся убедить меня. Поднимаю бокал, чтобы чокнуться с ним, и оба мы улыбаемся в знак согласия.       — За второй шанс.