Часть 13: Честное слово

      На следующий день в столице должна была состояться встреча Разведкорпуса с Главнокомандующим и всей верхушкой, включая Военную Полицию. Вечером многим стало по-настоящему страшно. Они переживали не только за Эрена, но и за судьбу Разведкорпуса, который могли распустить.       После того вечера, когда Эрвин попрощался с Арией, он почти не выходил из кабинета. Ари видела его однажды на собрании. Он явно скучал по ней, а она злилась. Её раздражало, что он так легко сдался и не стал бороться.       На самом деле Эрвин никогда не боролся за своё счастье. Ему уже приходилось отпускать любовь, и тогда он убеждал себя, что делает это ради человечества. Он не хотел, чтобы кто-то мешал ему идти к своей цели.       Теперь Смит думал только о подвале. Он был готов отдать свою жизнь за правду, но не знал, когда это случится. Эрвин понимал, что Ари придётся смириться с его гибелью. В критический момент он без колебаний откажется от всего, даже от желания жить. Эрвин не хотел, чтобы Уоккер провела свою жизнь в слезах по нему.       В тот вечер Леви ворвался в кабинет командующего. Его глаза метали молнии, а кулаки сжимались так сильно, что ногти впивались в ладони. Он не мог поверить, что Эрвин способен поступить так с Ари. Разумеется, никто, кроме него самого. Когда их взгляды наконец встретились, Леви увидел в глазах друга не вину, а что-то более глубокое — боль, отчаяние, сожаление. Это было хуже, чем если бы Эрвин просто отвернулся.       Смит не смог выдержать этого взгляда. Он чувствовал себя раздавленным, как будто его душу только что выпотрошили. Понимал, что должен что-то сказать, но слова застревали в горле. Он сожалел о своём выборе, корил себя за каждую минуту, когда Ари была несчастна. Но он знал, что Уоккер найдёт своё счастье, найдёт судьбу, пусть и не рядом с ним.       Леви продолжал стоять, не отрывая взгляда от Эрвина. Его сердце билось как молот, каждая секунда казалась вечностью. Это был не просто мужчина, который обидел его сокровище. Это был его друг, человек, которому он доверял больше, чем себе. Леви понимал, что Эрвину сейчас тяжело, что он переживает не меньше, но вместо того чтобы выплеснуть свой гнев, Леви смог лишь выдавить:       — Спасибо, Эрвин.       Капитан вышел из комнаты и направился к себе. На следующий день он сидел в кабинете, глядя на стопки бумаг. Сожалел, что не смог поддержать друга в трудную минуту. Уоккер тоже нуждалась в помощи, но он заперся в кабинете и переживал свои эмоции в одиночестве. Синяки под глазами стали ещё темнее, ведь он уже забыл, когда последний раз спал. Стук в дверь вывел его из мрачных мыслей.       — Кто там? — спросил он с горечью, глядя на дверь. Было уже поздно, и капитан не ждал гостей.       — Леви, это я, Ханджи, — за дверью стояла она, ожидая разрешения войти. Желание поддержать друга заставило её остаться на месте.       — Я занят. Уходи, — сказал Леви, повысив голос, чтобы она поняла и ушла. Но она не отступила.       — Ты меня с кем-то путаешь?       Леви усмехнулся и тихо ответил:       — С кем её можно спутать?       Из замочной скважины выпал ключ. Леви удивлённо поднял глаза. Раздались два щелчка, и дверь открылась. На пороге стояла Зоэ с небольшим инструментом в руке.       — Какого хрена ты творишь, очкастая? — возмутился капитан, оглядывая её с головы до ног.       — Я же спросила: «Ты меня ни с кем не перепутал?» — ответила майор с улыбкой на лице. — Я лучше всех взламываю замки, ты же знаешь.       — Зачем ты здесь? — Леви откинулся на спинку стула, пытаясь избавиться от образов, мучивших его всю ночь.       — Хотела поддержать друга. Судя по Моррисон… У тебя тоже была тяжёлая ночь, верно?       — При чём тут это? — он бросил на неё холодный, тяжёлый взгляд.       — Так значит, всё из-за Уоккер? Ты из-за неё страдаешь? — Зоэ едва сдержала смех, чтобы не задеть чувства друга.       — Ты бы придержала коней, я и страдание — несовместимые вещи. А теперь можешь валить отсюда.       — Леви… — Ханджи взяла стул и поставила его рядом с ним. Тот же, от удивления и наглости Зоэ, выгнул бровь. — Хоть ты и пытаешься создать образ хмурого, строгого капитана, я тебя знаю. На самом деле…       — Откуда тебе знать меня «на самом деле»? — перебил он. — Корчишь из себя благородную? Хочешь вывести меня на эмоции? Дело дрянь, ведь я абсолютно бесчувственный говнюк, которым меня считают.       — Это ты-то? — засмеялась Ханджи. — Я тебя умоляю. Пусть ты и не покажешь никогда на людях свои чувства, ты далеко не каменный человек.       — А ты не мозгоправ, — вновь огрызнулся он.       — Я учёный! — сложила руки на груди Зоэ. — И отличный наблюдатель. И вижу, что ты противишься самому себе.       — Я не просил тебя читать мне лекции, — перебил Леви, глядя в окно. Он пытался разглядеть что-то в темноте, но видел только своё отражение в тусклом свете лампы. Под глазами залегли синяки, а лицо выглядело ужасно уставшим. — Я взрослый, разберусь сам, «мамочка».       — А она нет, — резко ответила майор. Леви удивлённо посмотрел на Ханджи.       Так она пришла вовсе не из-за него?       — Ты нужен ей здесь и сейчас, — продолжила она лекцию. — Если сам не можешь разобраться в себе, помоги хотя бы это сделать Ари. Ты — самый близкий её человек. Так побудь с ней рядом.       — Такое чувство, что ты выполняешь чей-то приказ, — последние слова он особенно подчеркнул.       — Не будем сейчас об этом, — Ханджи встала, оттаскивая стул на место. Подойдя к двери, она добавила с улыбкой на губах: — В общем, ты знаешь, что делать. Она в столовой, если тебе интересно. Через пятнадцать минут отбой. Успеваешь.       Ханджи вышла из кабинета, оставив Леви переваривать полученную информацию. В её глазах читалась смесь решимости и печали, но она старалась не показывать слабость. Леви тяжело вздохнул, поднялся и направился к выходу, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. Взяв ключ, который Ханджи даже не соизволила поднять, он закрыл кабинет и направился в столовую.       Проходя мимо разведчиков, он заметил, как их лица поникли, а глаза наполнились слезами. Неудивительно: не только он потерял в битве с Женской Особью целую семью. Его сердце разрывалось от боли, но он не мог позволить себе слабость. Он должен быть сильным.       — Капитан, — раздался голос из-за спины, и Леви обернулся. Это был Джастин. В его глазах читалась смесь сочувствия и нерешимости. — Как вы?       — Всё в порядке. Через пять минут отбой. Всем быстро разойтись по комнатам!       Он повернулся и пошёл дальше.       — Да, капитан! — Джастин направился к выходу, но тихий голос остановил его.       — Леви, — окликнул капитан, не оборачиваясь. — Просто Леви…       И продолжил свой путь, оставив Джастина в замешательстве. Неужели он дожил до момента, когда сможет называть его по имени? Майлз понимал, что они с Уоккер — всё, что у него осталось. Возможно, поэтому Леви смягчился к тому, кого раньше не признавал даже как друга.       Леви спустился в столовую. Зайдя, он увидел одиноко сидящую Ари в тусклом свете свечи. Она даже не заметила, что вошедший был не кто иной, как капитан.       — Ты как? — спросил он. Ари лишь подняла свой взгляд на него, а затем молча опустила голову, так и не ответив на вопрос. — Дерьмово, как я понимаю.       Ария молчала. Леви медленно прошел на кухню, выискивая фарфоровый заварник и сервиз для чая. Потрогав чайник, он отдернул руку.       — Зараза, — прошипел капитан.       Леви достал две чашки и небольшой чайник для заварки. Он заварил свой любимый чёрный чай с чабрецом и лавандой и накрыл чайник полотенцем, чтобы ускорить процесс и сохранить тепло.       Леви строго спросил, глядя на её спину издалека:       — Так и будешь нюни распускать?       Она обернулась, её глаза были красными и опухшими, а лицо — бледным. Она попыталась выдавить улыбку, но губы дрожали.       — О чём ты, Леви? — её голос звучал сухо и хрипло, словно это был кто-то другой. Он никогда не слышал её такой. Леви почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, а сердце забилось быстрее. В этот момент он понял, что её боль была глубже, чем он думал.       — Кажется… — тяжело вздохнув, хотел он было начать.       — Да, — перебила его она. — Ты уже говорил о том, что предупреждал о последствиях отношений с Эрвином. И что с того?       —… Кажется, чай заварился, — продолжил Леви, отводя взгляд от Уоккер и делая вид, что не собирался читать нотации. Капитан налил чай в обе чашки и поставил их на стол: одну Ари, вторую себе. Мельком глянув на её лицо, он сел напротив. Огромные синяки под глазами и усталый взгляд выдавали его с потрохами.       — Глядя на тебя можно предположить, что тебе сейчас не лучше, — тихо ответила Ари, повернув ручку чашки к себе.       — Да, паршиво, — Леви взял чашку характерным ему образом и сделал глоток. — Не хочешь поделиться?       — Чем? — вопросительно взглянув на него, поинтересовалась Уоккер.       — Столько накопилось: смерть ребят, расставание в Эрвином… вероятно, тебе сейчас нужен хороший слушатель, — он мельком бросил на неё взгляд, а после тяжело вздохнул, гадая, правильный ли он выбрал путь для продолжения беседы.       — Слушатель? — усмехнулась Ари. — Так ты себя видишь? Нет, слушатель мне не нужен, прости. Всё что нужно, ты уже и так знаешь. Если ты здесь только для этого, то зря пришёл, прости.       Леви посмотрел на неё. Вероятно, он выбрал не тот вариант. Но опускать руки не стал.       — Я не просто твой слушатель, Уоккер, я твоя семья. Так ведь ты считаешь? — с уверенностью в своих словах выпалил он.       — Да, — едва слышно ответила Ария.       — Помнишь, когда Кенни ушёл…       Ари подняла на него непонимающий взгляд. Она прекрасно помнила тот день. День, когда она потеряла не просто дядю, спасшего её от гибели… Она потеряла семью.       — Я тогда врал тебе, обманывал, говорил, что он скоро вернётся, хотя знал, что он ушёл из города. Знал это наверняка, ведь он часто говорил мне об этом. Я тоже хотел уйти.       — Что? — лицо Ари скорчилось от недоумения.       — Я не смог тебя оставить одну. В тот день я понял, как дороги мы были тебе. Я пообещал, что чтобы ни случилось, я всегда буду рядом.       — Неожиданное откровение от того, кто бросил меня в приюте, как только поднялись наверх.       — Это другое… Так к чему это всё я, — серьёзно взглянув на Арию, продолжил он. — Если нужно, я выслушаю тебя, но даже так, я понимаю, тебе легче не станет. Я здесь не для того, чтобы выслушивать. Я здесь для того, чтобы тебе не было одиноко. Я пообещал никогда больше тебя не обманывать. Так что, если нужно, ты можешь со мной поделиться своими бреднями, я их выслушаю, но не факт, что не стану критиковать. Ты меня знаешь.       Леви встал из-за стола, оставляя чашку. Ари встрепенулась, словно ожила от его слов.       — Стой, Леви! — торопливо произнесла она.       — Что ещё? — остановившись на полпути, он повернул голову в её сторону, ожидая очередного глупого вопроса.       — Ответишь мне на вопрос? Ты ведь не станешь врать? Ведь так?       — Говори уже…       — Я для тебя тоже часть семьи? — она уставилась на него своими стеклянными глазами, ожидая самый худший ответ.       — Немного больше…       С этими словами он вышел из столовой. Ари же не понимала, что значит «немного больше». На удивление, им обоим стало легче. В эту ночь капитан впервые, спустя несколько дней, уснул, и не просто за столом, а в своей кровати. Он думал о том, что выпалил Уоккер то, о чём старался не говорить. Но ведь она же просила честности…