Мы его потопим!

Шифротелеграмма Срочно, совершенно секретно От: Первого морского лорда, Командующего флота Метрополии, с ведома и одобрения премьер-министра Империи Кому: всем силам Королевского военно-морского флота в акватории Тихого океана Специальное конвойное соединение “P” под командованием коммодора 1-го ранга Томпсона, в составе лёгкого крейсера HMS Логрес, эсминцев HMS Типперари и HMS Турбулент, следовавшее по маршруту Сан-Франциско – Новый Токио с Её Высочеством принцессой Наннали Британской на борту и задачей эскорта, было атаковано четыре часа назад группой террористов – Чёрных рыцарей во главе с Зеро. Координаты удара - 44°30'04.0"N 170°19'59.4"E. В результате этого беспрецедентного по наглости нападения HMS Логрес и HMS Турбулент в настоящее время потоплены. Однако, основной цели – захвата Её Высочества – противнику достигнуть не удалось: под охраной Рыцарей Круглого стола и рыцаря Её Высочества Корнелии Британской сэра Гилфорда она на HMS Типперари доставлена в настоящее время в безопасное место. Враг, располагающий подводной лодкой, рядом катеров, а так же переоборудованным в корабль-базу танкером (последний в этом качестве раскрыт и, вероятно, будет неприятелем брошен), пытается скрыться до прибытия сил возмездия. Под вопрос поставлена способность Империи надёжно и твёрдо контролировать свои морские коммуникации, её статус первой морской державы мира, скомпрометированы слава и престиж Британского военно-морского флота! Ни в коем случае нельзя позволить Зеро и его людям преуспеть и избегнуть заслуженной кары! Настоящим приказывается: всем судам Королевского флота, находящимся в акватории Тихого океана, проложить курс и выдвинуться в область вероятного нахождения противника, где принять все возможные меры к его обнаружению и потоплению! Зона поиска – трапеция, ограниченная группой Крысиных островов Алеутского архипелага, побережьем Японских островов, 180°N. Для судов, находящихся на своих базах, в портах приписки, либо иных портах Британии и других стран данное распоряжение вводит порядок военного времени и равносильно мобилизационному – то есть требует незамедлительного выхода в море по достижению необходимой готовности. Корабли, уже находящиеся в море, приступают к выполнению приказа сразу по его получению. С этого момента все ранее отданные команды, в том случае, если они вступают в противоречие с настоящим распоряжением, могут быть временно признаны утратившими силу. Задача обнаружения и уничтожения скрывшегося противника имеет абсолютный приоритет. Капитанам кораблей Королевского флота разрешается задерживать и досматривать любые суда, которые покажутся им подозрительными. Все вопросы правового и дипломатического характера не должны вас беспокоить. Данная операция является внутренним делом Империи и вопросом национального престижа. Британия не потерпит чьего-либо вмешательства, а так же сочтёт таковое явно выраженными недружественными действиями. В случае, если вам попытаются воспрепятствовать вооружённые силы третьей стороны, допускается после соответствующих предупредительных сигналов, открыть огонь и далее действовать исходя из боевой обстановки. Отчёты о своих действиях капитаны не реже раза в сутки направляют командирам соответствующих соединений, а те, не реже раза в двое суток – обобщённые доклады Адмиралтейству. Англия ожидает, что каждый выполнит свой долг!

***

Адмирал Томпсон стоял с задумчивым и строгим видом, слегка склонившись над картой Тихого океана. Брови его были насуплены, губы сжаты в тонкую полоску, правая рука машинально поверчивала карандаш. Приказ радировали буквально минуту или две назад. И он был бы передан ещё раньше, если бы не фраза в самом начале «с ведома и одобрения премьер-министра». Конечно им требовалось узнать мнение принца Шнайзеля. Но потеря целого часа на то, чтобы выслать ему проект телеграммы, а затем получить ответ, в котором почти не было изменений… Альфред Томпсон зримо представлял себе эти минуты как безвозвратно утекшие, разлившиеся и уже высохшие – не собрать – капли. Впрочем, теперь, когда сразу сесть на хвост лодке не удалось, это уже не имеет большого значения. Мда… Эта почти издевательски огромная зона поиска, указанная в приказе… Нужно проанализировать действия противника! Предугадать его курс! Да, они могут вилять, могут – и будут наверняка, пытаться сбить преследователей со своего следа, но рано или поздно всякий корабль возвращается в порт, любое судно пристаёт к берегу! Нужно лишь… - Милорд, вы уверены, что рассылать подобные телеграммы было разумно? Я…, - стоявший немного левее контр-адмирал Фрай замялся, он явно чувствовал себя крайне неловко, но всё же продолжил, - Я понимаю ваши чувства, но личные мотивы не должны… - Их нет, Александр, - ответил адмирал Томпсон холодно. Он резко выпрямился и развернулся к собеседнику лицом. Ответил - и сам задался вопросом: правдиво ли? Он действительно не думал сейчас о брате. Совершенно. Он думал о деле. Но… Стал бы он вести его именно так, если бы случившееся не касалось Ансона? От ледяного, буравящего взгляда серых глаз и от тона своего начальника ,а Томпсон буквально отчеканил каждое слово, Фрай смешался и задал откровенно дурацкий вопрос: - Кого? Хм! Бывают же такие люди на свете! Александр Фрай — морской офицер с повадками курицы-несушки. Если вам нужно его описать, то скажите «взволнованно-озабоченный» и наверняка попадёте в точку. Отношение к сослуживцу всегда было для Томпсона эдаким барометром, с отменной точностью определяющим его собственное настроение. Сейчас – весьма неважное. Лопоухий, с крохотными, будто бы не подстриженными, а просто не выросшими вполне усиками почти цыплячье-желтого цвета, Фрай казался гораздо младше настоящих своих лет – едва ли не подростком. Отдельно надо отметить и голос: от природы звонкий он приобретал в моменты волнения вечно изумлённый тон, точно контр-адмирал страшно удивлялся тому, что вот это действительно происходит и не с кем-нибудь там, а именно с ним. Хотя отношения между ними и были сугубо деловыми, а к слухам он относился с равнодушным презрением, Томпсон знал, что Фрай тайно мечтает сделаться внешне похожим на настоящего морского волка: отрастить бакенбарды, набрать веса и мощи (сейчас это был явный астеник), перестать пускать петуха при попытках говорить более веско и басовито. Одним словом, заматереть. Его жена, которая когда-то влюбилась не столько в самого сэра Александра, сколько в морскую романтику и то, как он о ней рассказывал, после 7 лет совместной жизни ушла от контр-адмирала, а тот, хоть и дал ей благородно развод безо всяких условий, переживал их разрыв очень тяжело – и даже пару раз лез в бутылку. Собственно, именно по этой причине – пьяный Фрай вёл себя ещё забавнее трезвого и совершенно не умел держать языка за зубами, так что скоро о его беде услышало едва не всё Адмиралтейство, Томпсон обо всём и узнал. Трагикомедия! Однако… Нет, Александр Фрай отнюдь не был бесполезным клоуном. Исполнительный, точный, корректный, знающий столько технических, географических и иных подробностей, что мог бы посрамить составителей Морского справочника, он стал бы со своими талантами и памятью идеальным клерком, или даже управляющим в какой-нибудь коммерческой фирме. Но какого дьявола его понесло на флот!? Этого Томпсон не мог понять никогда. Зачем позориться и…? Эх. Остынь. Всё ты прекрасно знаешь. И именно за это, а вовсе не за энциклопедию в голове, уважаешь, не смотря ни на что, своего помощника. Александр Фрай с детства бредил морем. Цыплёнок, решивший сделаться буревестником? Да! …Но ведь он преуспел! Фрай честно служил на эскадре лёгких крейсеров, ходил в дальние походы. И пусть с ним там происходила тысяча нелепостей: он, наверное, сотню раз простывал на ветру и сморкался весь маршрут, трубя как слон, он едва не свалился за борт, когда его по непонятным причинам атаковала чайка, он хлопнулся в обморок, когда увидел впервые как разделывают дельфина. Всё было. Но он же выдержал без единого жалобного слова жесточайший шторм на Ревущих сороковых неподалёку от Новой Зеландии. Злые языки говорили – да Фрай тогда просто онемел от ужаса, вот и всё! А Томпсон знал – при всех своих несуразностях контр-адмирал никогда и ни на что не жаловался, без возражений брался за любую работу. Пожалуй, история с супругой – это первый раз, когда кто-то услышал от сэра Александра хулу на собственную судьбу. Видно, сильно он всё же любил свою… как там её звали…? В любом случае, не стоит обращаться с ним как с мальчишкой. Он заслуживает объяснения. А если по-хорошему… Тебе в первую очередь стоит объясниться перед самим собой – может быть, и сумеешь тогда упорядочить собственный ум. Мысли – как линкоры: сильные, но дезорганизованные проигрывают пусть более слабой списочно, но слаженной и грамотно выстроенной эскадре. Можно иметь массу прекрасных идей, но если не составить из них план, то они ничего не стоят… - Кого? — повторил Томпсон громко, — Мотивов. Да, Ансон был моим братом. И ещё – спесивым глупцом, который только и умел использовать известную на флоте фамилию, чтобы себя прикрывать. А до того, как я поднялся, он точно так же напирал на репутацию отца. Что касается нынешнего случая… Единственный раз в жизни, когда перед ним встала действительно важная задача, которую он должен был решить сам – и Ансон облажался. Да как! Если бы он не был такой бездарностью, то мы бы сейчас не расхлебывали весь этот позор! Нет. Я разослал приказ и настоял именно на тех формулировках, которые в нём содержатся, не из-за гибели моего брата. Я сделал это потому, что Зеро своей атакой отвесил звонкую, унизительную пощёчину всему флоту – и, если мы не выжмем из себя все силы, а поймать эту иголку в стоге сена будет не так-то легко, то след этой оплеухи нам не смыть ещё много лет! Я отлично понимаю, Александр, что эскадры и корабли, находящиеся в Австралии, Новой Зеландии, в Южноамериканских колониях не успеют прибыть в нужный район своевременно. Я вполне мог бы ограничить область действия приказа, скажем, только Северным Полушарием, или ещё сузить круг, либо вовсе дать отдельные распоряжения именно тем судам, кто точно находится достаточно близко. Да и вообще ведущую роль в течение ближайших суток-полутора — решающих, за которые станет ясно, напали мы на след, или нет — будет играть авиация. Распоряжения по линии ВВС, а так же нашей морской авиации уже разосланы. Самолёты с баз на Алеутских островах, Подветренных Гавайских островах, Хоккайдо и с эскортных авианосцев Венерейбл и Триумф, достаточно близко расположенных от места действия, поднимутся в воздух в течение ближайших 15-20 минут. Суммарно задействовано порядка 300 машин на основе ротации – поиск будет вестись непрерывно. В первую очередь я надеюсь на них. Но… Но мне нужно нечто ещё. Самолёты могут подловить ПЛ на всплытии, однако если она будет непрерывно оставаться под водой, то уничтожить её с воздуха окажется непросто. Особенно с учётом того, что наша авиация будет действовать на самом пределе дальности, так что использовать ряд видов боевой нагрузки просто нельзя. Нет. Почти наверняка с неба лишь наведут на цель надводные силы, которые уже завершат дело. И вот здесь… Даже с учётом помощи ВВС, задача перехвата одиночной лодки в квадрате со стороной едва не 5000 км – сложнейшая. Мы ограничили огромную область. Цель неопределённая — её характеристик мы не заем. Это всё — почти что дело случая, шанса. Да… Так вот, я хочу, чтобы мы этот шанс, попади он нам в руки, не упустили! Вот в чём суть, Фрай! Я хочу, чтобы последний юнга знал, что вся королевская конница, вся королевская рать, все капитаны, адмиралы, вся Британия готова рыть океан носом — а уж он-то обязан тогда просто ни на секунду не отвлекаться от дела. Непрерывно работать и не искать себе оправданий. Думаете, я просто так цитирую Нельсона? От желания щегольнуть словцом? Или я не понимаю, что у нас сейчас не Трафальгар, и нет никакой нужды задействовать эскадру дредноутов, чтобы отправить на дно их утлую посудину, тем более, что эти линкоры ещё и наверняка опоздают? Отнюдь. Я всё понимаю. Но… Мне нужно их мотивировать! И я это сделаю. Если после этой телеграммы кто-то будет недостаточно расторопным, то обещаю – с него будет взыскано со всей возможной строгостью. Мы должны потопить Зеро! Куда бы он там ни забился со своей лодкой. И мы его потопим!