Часть 2. Устав

Часть 2. Устав Олег привык действовать по ситуации, а не по уставу, из-за чего и раньше попадал в разные передряги (и объяснительные писал, и дежурства на себя вне очереди из-за этого брал, и много чего было), но сейчас... Сейчас он чувствует себя малолетним школьником, которого отчитывает классный руководитель. Подумаешь, вскрыл хлипкую дверь. А что, если бы там что-то важное было? Он же хотел как лучше... — Майор Платонов, у нас так не работают. Если вы забыли, что в такой ситуации нужно делать, то советую перечитать должностную инструкцию, где четко прописан порядок действий. Из-за ваших самовольных решений мне нужно отчитываться и писать объяснительную. Надеюсь, что такого больше не повторится. По всем законам логики, мироустройства и, ей же упомянутого, устава он сейчас должен оскорбиться или извиниться перед вышестоящим начальством за собственное поведение, которое повлекло за собой лишнюю для следователя работу, однако... Однако Олег чувствует совсем иное, отличное от стыда чувства. Как горят её глаза, как метко хлещет по плечу хвост, как сжимает ручку своими тонкими пальцами. Легкое возбуждение покалывает его пальцы и кожу — он давно не испытывал ничего подобного, пожалуй, с юношеских лет. Даже в прошлые годы, когда знакомился со своими женами, не ощущал ничего подобного — раньше просто была дикая страсть и желание, а сейчас тело ломит просто даже от желания прикоснутся к ней в невинном жесте, полном нежности. — Да, Мария Сергеевна, я понял вас. Он смотрит на неё, не отводя взгляда, и хочется за руку взять и увезти сейчас куда-то в красивое место (куда конкретно — без понятия, не изучил этот мокрый серый город ещё, но уверен, что что-то да должны быть), но точно хочется побыть вместе. Эти чувства одновременно пугают и будоражат. Значит, не показалось при первой встрече. Значит, все-таки что-то промелькнуло. Как в любовном романе. Олег не сдерживает от этой мысли полуусмешки, которую взглядом замечает Мария и сурово поджимает губы. — Вы надо мной смеетесь? Над тем, что я прошу вас соблюдать правила? — Что вы, Мария Сергеевна, нет, извините. Я в своих мыслях уже, думал о деле, — Олег виновато опускает глаза, мысленно давая себе оплеуху. Кретин. Сдерживаться надо, Олег, сдерживаться. Ты и так со своим уставом (ха-ха, иронично) в чужой монастырь полез, а сейчас кадилом по жопе получишь прилюдно, так будешь знать, как вести себя в культурной столице с подполковником юстиции. — Еще раз прошу меня простить за наглость, я просто немного отвлекся. Да и там, — неопределенно машет в сторону дома, — я просто хотел ускорить процесс и сделать как лучше. — Олег, — говорит уже более спокойным тоном, прикрыв папку с протоколом, — я понимаю, что вы привыкли к оперативной работе и делаете это быстро, но у нас так просто не принято. По голове не погладят ни вас, за это правонарушение, ни меня, потому что вовремя не остановила и не подвезла постановление на обыск. Уж извините, что так вышло, просто… — Я все понимаю, Мария Сергеевна, постараюсь в дальнейшем дожидаться вас, — выпрямляется по струночке и разве что честь не отдает. — Разрешите идти? Хочу допросить свидетелей, пока не разбежались. — Идите уже… Вежливо кивает ей и действительно отправляется поработать, но то и дело бросает взгляд в её сторону, смотря на точеный профиль. Подполковник Швецова сурова на работе, это он заметил ещё при первой встрече: несмотря на хорошие отношения с его отделом, при чужих людях она не стесняется даже Кораблева отчитывать, что уж тут говорить про несчастного Олега и его реальное нарушение правил. — Что, Олег, досталось от начальства? — Федя Курочкин хмыкает, поглядывая в сторону Швецовой. — Это тебе не московские дела воротить, это тебе наша МарьСергеевна. Не забалует. Она Леонида Николаевича однажды заставила писать три объяснительных. — За что? — Да он не по уставу проник в комнату. Ну, примерно так же, как ты, вот она его и… Впрочем, что это я тут, не будем болтать. За дело! И оставляет Олега размышлять о том, что же творилось тут раньше, когда и начальник, и Швецова были молодыми и ещё не обросли скорлупой авторитета.