Часть 5. Марья Сергеевна, можно я вас поцелую?

Часть 5. Марья Сергеевна, можно я вас поцелую?

Олег с дрожью в теле подходит к её кабинету, не зная, что сказать. Понятно, что нужно выложить все простыми словами, мол, так и так, я уезжаю, приезжай ко мне — обязательно увидимся, пообщаемся, кофейку выпьем, я тебе город покажу... Да вот только заранее знает, что пошлёт она его далеко и надолго по всем известному адресу. Не прямым текстом, конечно, а как-то залихватски, по-умному. — Маш? — заглядывает к ней в кабинет, непонятно на что надеясь. То ли на то, что она занята и ему не придется объясняться, то ли на то, что они смогут вдвоем поговорить. — Да? — она оборачивается и приветливо машет рукой. — Да, заходи. — Привет! — закрывает за собой дверь, — я зашёл попрощаться... — Так ты же завтра уезжаешь, — она откладывает в сторону папки, которые до этого перебирала, и поворачивается к нему лицом. Шутит что ли?! — Нет. — Как нет? У Ковина завтра юбилей. — Я не смогу, — выдавливает из себя эти слова, нервно качая головой из стороны в сторону. — В смысле не сможешь?! Мы же праздник ему приготовили... — Маша рассеянно опускает руки и вглядывается в лицо Олега, надеясь увидеть, что это просто неудачная шутка какая-то, что никуда он не уезжает, а остаётся тут. — Да, я понимаю, но не получается. Вот, зашёл попрощаться. "С тобой", — добавляет, но уже мысленно. Ни с кем другим он особо и не планирует прощаться, рассыпаясь в речах, а вот с ней... Невероятно тяжело говорить эти слова, особенно сейчас, когда она стоит напротив и смотрит таким расстроенным взглядом. — Ну, прощайся. — Пару слов сказать... — Ну, скажи. — Мне было приятно у вас работать, это ... У вас хороший коллектив, правда.. И... спасибо тебе, — "именно тебе". Для Олега нет ничего более сложного сейчас, чем эти слова. Прощаться в своей жизни он привык, но с ней по доброй воли... — Тебе спасибо, — обрывает его. — Я, знаешь, честно говоря, думал, что я у вас тут поперёк горла стою. Но Федя Курочкин меня с женой познакомил, с дочкой. У них хорошая семья, — слегка улыбается, вспоминая кричащую малышку, которую и самому хотелось бы однажды заиметь. — Я просто думал, у меня там друзья были, с которыми мы дни рождения отмечали и вот... —Ну, и зачем ты к ним возвращаешься? — Маша, как всегда, прямолинейна в своих вопросах. — Я не к ним, — отрицательно качает головой, силясь подобрать правильные слова, — ты же знаешь, у меня проблемы с незавершенными делами, если знаю, что что-то висит и не поставлена точно, я не успокоюсь. Вот... Поэтому отдел тут не при чём. Ты если... ну, может в Москве будешь... ну, позвони, мы там кофе попьём. — В Москву?! — всем видом показывает, насколько она оскорблена таким предложением. Звать её в столицу?! Ужас. — Не собираюсь. Олег грустно вздыхает, наблюдая за тем, какая же она упёртая! Такая упёртая и такая родная стала за эти полгода. Поджатые губы, оскорбленный взгляд, руки, сжимающие край стола... Всем видом ему демонстрирует, как недовольна сложившейся ситуацией, которую никак сама не может изменить. — Ну, значит мне придется вернуться. — Давай. Он знает, что пора уходить. Уже и время поджимает: если хочет успеть до ночи оказаться в Москве, то нужно срочно выезжать. Рапорт подписан, вещи собраны, все убрано... Хватит, засиделся он уже тут, пора бы и честь знать всё-таки, отправляться туда, откуда он никогда не планировал уезжать. Только вот одна мысль... Одна единственная мысль, которая его сейчас никак не может отпустить. Знает, что может этим всё перечеркнуть в их жизни, но.. — Марья Сергеевна, можно я вас поцелую? Замирает, ожидая её ответа. Самые долгие мгновения в его жизни (намного дальше тех, что были в зале суда перед оглашением), но Маша встаёт и делает шаг ему навстречу, завершая сладчайшими словами в жизни: — Поцелуй меня, пожалуйста. И эти пять секунд, что у них были до разочарованного (и разочаровывающего) "Бинго" Кораблева, стали тем самым якорем, который держал Олега на плаву весь следующий год.