Часть 7. Я в глазах твоих утону, можно?

Часть 7. Я в глазах твоих утону, можно? Олег просто наслаждается этим мгновением рядом с ней. Прекрасная майская погода, вкусная еда, шикарная женщина напротив… Она что-то говорит ему (и снова о работе), а Олег не слышит ее слов, настолько поглощен этим сильным чувством к ней, что боится захлебнуться в собственной нежности. Полгода... Он не видел её каких-то месяцев шесть-семь, а смотрит — и одновременно чувство, что не расставался, и при этом словно не был с ней полжизни. — Олеж, ты меня совсем не слушаешь… — Слушаю, Машенька, просто… — перегибается через стол и, собрав всю свою волю в кулак, берет за руку. Она не сопротивляется, лишь легонько улыбается, следя глазами за каждым его движением. — Я скучал по тебе. В тяжелые дни даже думал о том, что выдумал тебя, что не приезжал я в Питер, что не было того поцелуя у тебя в кабинете перед моим отъездом. — А что помогало поверить, что это все-таки было? — Цель как можно быстрее закончить все свои дела и вернуться сюда, — гладит большим пальцем ее по ладошке. — Если бы я знал точную дату, когда тебя снова увижу, то как подросток дни бы в календарике зачеркивал. Но я не знал, поэтому мне приходилось вгрызаться зубами в дело и искать зацепки везде, из-под земли доставать улики, поднимать все свои старые связи... Маш... — Олеж... — она вторит его голосу, едва заметно склоняя голову. — Но теперь-то ты в Питере? — Пока не совсем, я сюда по делу приехал, но... — Понятно, — опускает взгляд и отклоняется на спинку стула. — Я тут подумала... И снова на сцену возвращается Мария Сергеевна — следователь, которая не идет на компромисс. Женщина, которая не соглашается на половину решения: для неё не существует чего-то неразрешимого. Как и Олег, она вгрызается в дело зубами, пока не найдет преступника — и это их роднит. Но как же она чертовски красива как простая женщина в свете лучей солнца, как же душит его любовь к ней. — Испачкалась? — ловит его внимательный взгляд и смущенно прикрывает рот. — Дай салфетку. — Нет-нет, просто тебе очень идёт эта профессия... — Олег, — румянец расползается по её щекам раньше, чем она прячется за копной волос. Не привыкла слышать таких нежных комплиментов, не умеет их должно принимать. Ничего, у них ещё будет время, он её научит. — Я только сейчас поймал себя на мысли, что соскучился, — выкладывает признание как карты на стол, позволяя ей самой решать, как действовать дальше. Его сердце — разыгранная партия, он без сожаления отдаёт ей его, принимая любое решение, которое она сделает. Без неё сложно. Маша смущается, но взгляда не отводит, руки из его не вырывает, лишь жмурится на солнце, то ли еще комплиментов ожидая, то ли наслаждаясь уже сказанными словами. Олег не хочет гадать, чего она ждёт, взглядом лаская ее лицо и безмолвно говоря все то, что на языке вертится. У него еще будет время, он еще найдет возможность ее осыпать словами как поцелуями с ног до головы. — Ты прекрасна. И что же ты нашла во мне? — слетает с языка так легко, что сам себе удивляется. Надо же… — То, что ты такой прямолинейный, бьющий прямо в лоб словами, и невероятно красивый, — Маша игриво откидывает волосы в сторону, оголяя нежную шею. — Тебе идет новый стиль. — Стиль мужчины, который так рвался в Питер, что забыл половину своих вещей, а теперь вынужден довольствоваться тем малым, что есть в номере отеля? — усмехается, вспоминая свое удивление, когда открыл лишь наполовину собранную сумку. Спасибо еще, что из одежды кое-что с собой кинуть додумался. — Почему ты меня дождалась? — Тебе не кажется, что этот разговор требует другого настроения и обстановки? — прячет глаза, боясь встретиться с ним взглядом. — Ты все еще не определился ни с городом, ни с дальнейшими перспективами, кажется. — Определился, Машенька, еще как. Не дает ей ни прокомментировать, ни ответить на провокационную реплику, когда просит подошедшего официанта принести им счёт. Олегу хватает одного взгляда, когда Маша тянется к сумочке, чтобы четко показать свою позицию: за ужин платит мужчина, даже если бы его пригласила она сама. «Кто женщину ужинает — тот ее танцует». Вспоминается как некстати, ведь сегодня ему явно ничего не светит. Но, по крайней мере, надежда есть. Когда-нибудь, в далёком (а лучше ближайшем) будущем... И стоя внизу, как подросток её целует в щеку, ловя смущенный смешок, и провожает на такси. Номер — запомнил, машину — отметил. Ментовская привычка, которая в данный момент не имеет ничего общего с работой. На сей раз он делает это не разумом, а исключительно сердцем.