Всё что было до (Тёмный Соблазн/Энвер Горташ; Тёмный Соблазн/Астарион Анкунин)

- Милостивые патриархи, прошу всего минуту: я должен поприветствовать нашу дражайшую гостью! Киаран чувствует, как странный холод ползёт вверх по позвоночнику, как белёсые волоски встают дыбом на затылке. Этот голос... Она слышала его раньше, она знает, что он может сулить, лучше, что кто бы то ни было... *** ...Тёмная зала трактира воняет чесноком и пережаренными потрохами. Чародейка морщит носик и натягивает маску повыше. Она бы ни в жизнь не зашла в эту забытую богами хибару. Но письмо, полученное ей вчера вечером, скручивало внутренности в сладком предвкушении. Избранник Бейна интриговал, лишь отдалённо намекая на возможный союз и его плоды. Киаран до зуда раздражало играть вслепую, не имея запасной колоды в рукаве. Но эта игра, похоже, стоила свеч. - Не могу передать, как я рад, что ты всё же пришла, - глубокий, обманчиво мягкий голос над самым ухом. Избранная Баала позорно вздрагивает. Инстинкты убийцы впервые подвели её, это пугает, дестабилизирует. Она глубоко вдыхает, прежде чем резко повернуться, приставив идеально отточенное лезвие к шее незнакомца. – Похоже, мои информаторы меня не обманули: реакция у тебя и впрямь отменная. Киаран раздраженно скалится, но кинжал остаётся неподвижным. Она недоверчиво оглядывает Избранного Бейна. Ничего особенного. Он разочарующе обычен. Только бездонные чёрные глаза горят на широком землистом лице. Цепкие, как колючки репейника. - Не люблю сюрпризов, - цедит дроу, убирая лезвие от глубокого шрама на его подбородке. – Предпочитаю переходить сразу к делу. - Удивительно: я думал, прекрасные дамы любят сюрпризы, - Киаран, едва присев за шаткий, залитый дрянным вином стол, застывает, будто меч проглотив. Прекрасная дама? Это он о ней сейчас? Дьявол! Этот хмырь выводил её из равновесия каждый раз, как открывал рот! - Я так понимаю, мы тут до утра? – презрительно бросает она, чтобы скрыть странную неловкость, стянувшую горло. - Разумеется, нет, - Горташ садится напротив, небрежно откинувшись на спинку стула. Его прямой, как дварфовский меч, взгляд горит на лице дроу, от него хочется заслониться. – Разумеется, если дама об этом не попросит. Киаран непроизвольно ерзает на скрипучем стуле, опускает алые глаза, изучая свои коротко остриженные ногти. Чего он хочет от неё? Зачем всё это... как бы оно не называлось... - Корона Карсуса. Сможем ли мы её использовать? - Правильнее спросить: как мы сможем её истользовать, - губы торговца оружием растягиваются в одобрительной ухмылке. – Но мне решительно нравится это мы! Следующие полчаса Киаран сосредоточенно слушает, слегка склонив голову к левому плечу. С каждой новой фразой Горташа она понимает: они сработаются... *** ...Камин приятно греет натруженную за день спину. - Ты можешь хотя бы здесь снять капюшон? Иначе его придётся выжимать, - отблески пламени пляшут задорными демонятами в глазах Избранного Бейна. Киаран раздражённо дёргает плечом. Она – ассасин, никто не должен видеть её лица. Так повелел отец. И всё же она тянет плотную ткань вниз. Горташ довольно хмыкает, скользя колючим взглядом по розовеющим кончикам острых ушей, по тяжёлой копне дредов, собранной в высокий гребень. Избранная Баала невольно отворачивается, когда его глаза опускаются к уродливому шраму, рассекающему её скуластое, острое лицо. И мужчина отводит взгляд, будто уважая её волю. Дроу чувствует искорку безотчётной благодарности, что мигом тает, не успев оформиться во что-то большее. - План дворца Мефистофеля, - напоминает она, сводя белёсые брови на переносице. - На столе, - Горташ небрежно машет рукой, будто речь идёт о списке покупок к ужину. – Не хотел изучать его без тебя. Ты же у нас мастер ассасин, способный проникнуть хоть к дьяволу в сортир. Киаран тихо хмыкает, склоняясь над чертежом. Ей импонирует доверие Избранного Бейна. Ей приятно, что он признаёт и ценит её таланты. Её редко хвалили, и никогда – из-за чего-то кроме убийства. Тонкий палец дроу скользит по сплетению линий, чертя наилучший маршрут. В её голове нагромождение черточек и окружностей обретает объём, превращаясь в видение мощного, хорошо укреплённого замка. Она уже представляет, как будет перепрыгивать на балкон с широкого парапета, легко балансируя на крае перил. Её дыхание сбивается в предвкушении полёта, пепельные пальцы подрагивают в нетерпении. Тяжёлая рука Избранного Бейна опускается рядом с её. У него неожиданно тонкие, почти изящные пальцы. Киаран замирает, чувствуя его широкую грудь прямо позади себя. Близость чужого тела обжигает хлыстом, дроу непроизвольно дёргает плечом, стараясь избавиться от удушливого жара, сжигающего лицо изнутри. - Я бы выбрал для проникновения пятый этаж, не четвёртый, - Горташ берёт её руку в свою, ведёт её пальцем вверх по переплетению линий. Пепельная кожа дроу плавится под его невесомыми касаниями, будто тронутая адским пламенем. Ей хочется, чтобы он немедленно прекратил. Чтобы это продолжалось вечно. – Вот здесь можно закинуть карабин на статую горгульи, и, если я тебя следка подсажу, ты окажешься прямо у сокровищницы. И нам не придётся прорубаться через бесчисленную стражу, - вкрадчивый, умиротворяющий шёпот звучит над самым ухом. Ещё немного, и жёсткие губы коснуться колечка на его кончике. Избранный Бейна предлагает ей не убивать, а она слушает, слегка склонив голову к левому плечу. Вдыхая лёгкий аромат сандала и пороха, исходящий от его вычурно вышитого камзола. Слушает и кивает, вычерчивая план проникновения красным карандашом... *** …Двери склепа со скрежетом захлопываются за их спинами. Киаран отчаянно хватает ртом воздух, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Пепельные щёки горят, задорный огонь пляшет в алых глазах. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько живой. У них получилось! Корона Карсуса болталась где-то в её заплечном мешке. Горташ ни словом не обмолвился о том, что именно она взяла бесценную реликвию себе. Он стоит сейчас слегка в отдаление, тяжело облокотившись на стену, глядя на неё странным, затуманенным взглядом. Избранная Баала изгибает бровь в немом вопросе. - Ты невероятная, - выдыхает Избранный Бейна, отталкиваясь от стены и преодолевая расстояние между ними в три широких шага. Киаран почти упирается носом в его мерно вздымающуюся грудь, на миг пьянея от запаха пота, крови и стали, что пропитал его рубаху. Она вскидывает на него расширившиеся глаза – два озера пламени в душном полумраке склепа. – Я никогда не смог бы провернуть это без тебя, - хрипло шепчет Горташ, и смотрит на неё, будто она сама – магический артефакт невиданной силы. У Киаран от этого взгляда кишки завязываются узлами. Ей хочется стереть с его лица эту нежную улыбку. Достать кинжал и вырезать свои инициалы у него на груди, слизывая кровь с лезвия. Чтобы он стонал. Стонал громко. От боли. От наслаждения. От того, что это делает она. Будто прочитав в её глазах весь кровавый водоворот эмоций, что бьётся сейчас в её пылающей, раскалывающейся болью голове, он медленно снимает с пояса кинжал и вкладывает ей в руку. Его горячие, тонкие пальцы сжимаются вокруг её ладони, приободряя. Тонкое лезвие медленно вскрывает кожу, и он хрипло стонет, запрокидывая голову. Тёмные пряди липнут ко лбу. Чёрные глаза жгут её насквозь, и Киаран кажется, что сейчас её одежда вспыхнет прямо на ней. Она завороженно следит за алой каплей, медленно стекающей вниз по его груди. Не в силах сопротивляться оглушительно ревущей внутри жажде, она припадает к ране губами, пьянея от металлического привкуса на губах. Избранная Баала жаждет крови, но не смерти. Она чувствует его сильную руку у себя на затылке, и медленно поднимает перепачканное в крови лицо. Горташ заключает её острое скуластое лицо в свои горячие ладони, смотрит на неё со смесью поклонения и обожания, будто она сама – богиня. - Твоя жестокость может сравниться лишь с твоей красотой, - произносит он одними губами, покрывая уродливый шрам на её шее лёгкими поцелуями, обращающими кожу в пепел. Киаран гортанно стонет, выгибаясь луком под неведомой доселе лаской. Она горит, обращаясь золой... *** …Она проскальзывает в его покои почти под утро. Свечи давно оплыли, и он невольно щурится, склонившись над очередным отчётом. - Как бы ты не старался, дроу тебе не стать. А раз так, тебе нужно больше света, - щелчок пепельных пальцев – и ближайшая свеча вспыхивает магическим огнём. В его свете глаза Горташа кажутся ещё темнее и глубже. Киаран на миг тонет в них, отдаётся смутным видениям, что обещает пламя, танцующее в его зрачках. - Без тебя всё валится из рук, - притворно тянет Избранный Бейна, разминая затёкшую шею. – Иди сюда, - шепчет он тише, будто кто-то может услышать. Дроу скользит к нему на колени послушной тенью, обвивает пахнущими кровью и сталью руками, утыкается носом в изгиб шеи, вдыхая знакомый, родной аромат – сандал и порох. Его ловкие пальцы нежно гладят выбритый затылок убийцы, расслабляя, делая податливой. Ей нравится, что лишь она видит его таким: в расшнурованной рубахе, босого, сонного после ночи, проведённой над бумагами. Разумеется, это лишь самообман. Ни один из них не принадлежит ни друг другу, ни даже себе. Но как же сладко упиваться этой тёплой, уютной иллюзией, лишь им двоим предназначенной. Будто она может вечность сидеть, вслушиваясь в размеренный стук его сердца. Будто её отец никогда не потребует остановить его сердце во имя Баала... Киаран безотчётно жмурится, будто под рёбра вонзился стилет. Она не должна думать об этом. Не должна даже в мыслях перечить отцу... Но как же?.. - У меня для тебя подарок, - дроу чувствует, как сбивается его дыхание. Так странно. Он мягко снимает её со своих коленей, подходит к шкафу и достаёт... платье. Чёрный бархат украшен золотом. Будто кто-то скопировал его собственный вычурный наряд. Киаран скептически выгибает белёсую бровь, недоверие плещется в алых глазах. – Надень. Пожалуйста. Для меня. Избранная Баала вздыхает, берёт платье из рук удовлетворённо улыбающегося Горташа. Что за глупая причуда? Она – дочь кровавого бога, его разящий клинок, а не какая-то придворная девка, мечтающая быть оприходованной сынком герцога. Мягкий бархат приятно скользит по коже, но дроу всё равно неуютно. Спина, грудь, ноги... всё обнажено, выставлено напоказ. Ей хочется прикрыться, закутаться в серый, неприметный плащ. - Ты просто чудо как хороша, - Горташ насильно разворачивает её к зеркалу, отводит руки за спину, поднимает упрямо опущенный подбородок. Киаран ненавидит зеркала, не переносит вида своего изуродованного отражения. Но сейчас... сейчас она выглядит иначе. Тонкая, изящная, такая хрупкая рядом с широкоплечим контрабандистом. Она будто смотрит на себя его глазами, и видит... - Я хочу, чтобы ты одела его на мою коронацию, - заискивающе шепчет он, поддевая серёжку на кончике её уха языком. - Чтобы все поняли, что ты меня трахаешь? – Киаран ощетинилась, будто её погладили против шерсти. - Чтобы все увидели, кто ты, - лицо Избранного Бейна не дрогнуло, лишь отблеск затаённой боли отразился в бездонных глазах. – Моя равная. Моя королева. Моя богиня... *** - ...Я так рад, что ты вернулась ко мне, моя самая близкая и дорогая... Киаран чувствует, как знакомо плавится кожа под его тёмным, обезоруживающим взглядом. Чувствует полный отчаяния и непонимания взгляд Астариона, буравящий спину. Чувствует, что всё, что было до – пустое. Теперь, когда она, наконец, вернулась домой.