Шепот в темноте (ОЖП/Гейл Декариос)

Когда Уна видит торчащую из вибрирующего магией портала руку, паника сдавливает горло невидимой цепью. Страх танцует золотистыми молниями между кончиками дрожащих пальцев. Она не умеет, не может принимать такие решения. - Нам не стоит задерживаться, - холодно произносит полуэльфка, разворачиваясь на каблуках. И сердце Уны болезненно сжимается. Тонкие пальцы против воли скользят по мягкой коже ладони, сжимаются на скрытом рукавом запястье… Гейл смотрит на нее с нежной снисходительностью, и Уне стыдно за несовершенную дикость своей магии. Ей неловко попросить его научить её, как управлять недостижимыми нитями плетения. И она скрывается в пустом каркасе своей палатки. Она не спит ночами, задыхаясь в коконе из гнетущей тишины. Когда Уна видит мимолетную боль в темных глазах мага, говорящего о своей богине, её маленькое сердце трепещет жгучей болью. Ей хочется обнять Гейла, провести кончиками пальцев по непослушным завиткам его волос, прошептать, что все будет хорошо. Но она лишь улыбается несмело, опуская взгляд к изорванному подолу шелкового платья… Когда волшебник приглашает её на урок магии, Уна не может сдержать восторженного вздоха. Её огромные глаза светятся изнутри, словно осколки янтаря в лучах полуденного солнца. Она трепетно касается лиловых искр, парящих в воздухе, следит сплетение магических нитей. Воздух вокруг звенит колдовством, плетение шепчет ей нежно, что она больше не одна, что ей есть с кем разделить холод пугающей ночи. И Уна отдается чарующему зову, представляя нежные пальцы волшебника в своей трепещущей ладони. Гейл смущен, он робко улыбается ей, скрываясь за шитым пологом своей палатки. А плетение убаюкивает её нежным шелестением. Когда Астарион жжет её хищным кармином глаз, она вспыхивает, не в силах сопротивляться. Холодная рука перехватывает тонкую талию, близость мертвого тела заставляет её дрожать в странной лихорадке. Вампир ведет её в непроглядный лесной мрак, и темнота шелестит вокруг, шепчет ей, что это ошибка, что она должна вернуться. Уна замирает тревожным зверьком, и бежит обратно в лагерь, цепляясь подолом за острые колючки кустов. Когда она случайно налетает на Гейла, волшебник выглядит растерянным. И все же его теплые, нежные руки вмиг оказываются на её дрожащих плечах. Эту ночь она проведет в его пахнущий травами и книжной пылью палатке, закутанная в уютное одеяло. Нити плетения мелодично звенят на прохладном речном ветру. Когда Элминстр передает магу приказ Мистры, Уне хочется рыдать от несправедливой безысходности божественной воли. Гейл, такой добрый, такой рассудительный и неизбывно грустный, не заслужил смерти. И чародейка отчаянно обнимает его за шею, шепчет, как он нужен ей, как он не может оставить её одну. И плетение вторит ей тревожной мелодией. Когда тени окружают их плотным кольцом, волшебник сражается отчаянно, закрывает Уну сплошной огненной стеной. Проклятая земля горит под ногами, обращая следы ушедшей отсюда жизни в сизый пепел. Девушке страшно. Ей тепло и спокойно. Ибо в рёве пламени ей чудится песня магических струн. Когда Уна идет по росистой тропе, сердце её бьется где-то в горле. Она не знает, чего ждать от ночного свидания. И невольно открывает рот в немом восхищении, глядя на сияющие волшебством звезды. Гейл улыбается загадочно: сегодня ночью небо пылает лишь для нее одной. И юная чародейка трепещет, вторя магическим струнам. Трепещет лишь для него. Когда Уна безутешно рыдает над телами арфистов в Лунных башнях, волшебник может лишь бессильно обнимать её тонкие плечи. Такая юная, такая чистая, она не в силах вынести столько горя. И, поддавшись минутному порыву, он творит глупое, по-детски наивное заклинание. Чародейка чувствует шелковое скольжение на изгибе щеки. Соленая влага опадает к её ногам бархатистыми карминовыми лепестками. И слабая улыбка расцветает на бледном полотне её губ. Когда Орин выкрадывает её из лагеря, Уна думает, что это конец. Храм Баала смердит свернувшейся кровью, ужасом смерти. Алтарь скребет обнаженную спину ледяным холодом. Стыд растворяется в безысходном ожидании неминуемой смерти. Баалово отродье скалится, растягивая черные губы в полусумасшедшей гримасе. - Ты сдохнешь здесь, сдохнешь, сдохнешь! И никто не услышит твоих жалких криков! Не спасет тебя, пока я буду резать твою кожу на красивые ленты! Такая нежная… я вплету их в свою косу, и буду носить, пока они не сгниют! Бесноватый хохот отражается эхом от сводчатого потолка, вспыхивает кармином в глазах хищно ощерившегося черепа на стене. И Уна рыдает беззвучно. Молится Селуне о скором избавлении. Когда храм озаряет ослепительно белая вспышка, чародейка думает, что умерла. Все вокруг горит, плавится бурым воском: полуразложившиеся скелеты на стенах, камень широкой круглой арены, жутко воющие культисты. И посреди огненного смерча - он. В карминовой робе, на которой не различить кровавого узора. С кристаллом искусно украшенного посоха, что направляет смертоносную вязь молний. Уна смотрит на его красивое лицо, искаженной праведным гневом, и ей спокойно. Когда нежные руки подхватывают её, избавляя от цепей, она может лишь слабо обнять покрытую копотью шею, лишь спрятать лицо в складках его робы, пропахшей дымом и обугленной плотью. Когда Гейл с жаром говорит о короне Карсуса, Уна слушает его завороженно. Плетение переливчато звенит, бьется о борта магической лодки. Все так просто, так правильно. Кто, как не её возлюбленный маг может лучше распорядиться могущественным артефактом? Такой рассудительный, мудрый, благородный… Когда остатки Мозга оседают на дне Чионтара, Уна нежно сжимает ладонь волшебника. Прижимается щекой к его плечу. Пытается заглянуть в глаза. И видит лишь отражение темных волн в блуждающем взгляде. Плетение шепчет ей, что она нужна ему, и чародейка тихо вздыхает, опуская янтарные глаза к чернёному серебру водной глади. Тонкие пальцы мелкают в золотистом воздухе, и волны послушно расходятся. Гейл смотрит завороженно, как необузданная сила вздымает пенистые валы. Плетение вибрирует, трепещет захватывающей дух симфонией. И корона, увенченная тремя разноцветными камнями опускается в его дрожащую в предвкушении ладонь. Уна улыбается устало, золотистые капельки стекают по высокому лбу. У неё получилось! Невидимые струны сладко поют ей, уверяя, что счастье так близко. Нужно лишь перековать корону... Плетение шепчет ей каждую ночь «он вернется к тебе, подожди совсем немного», и Уна заплетает в косу пепел своих волос, надеясь, что кружево морщин вокруг её потускневших глаз не разочарует её бога…