Нечто необыкновенное (ОЖП/Гейл Декариос; ОЖП/Уилл Рейвенгард)

Усыпанная капельками росы трава послушно приминается под мягкими подошвами сапог. Тёплый вечер пахнет дымом, небрежно пролитым элем и озёрной прохладой. Пахнет весной и домом. Тэсс устало ведёт затянутым в расшитый бархат плечом. Она терпеть не может камзолы. Узко скроенные, они сковывают плавные, смертоносные движения. Уилл смеялся, что, дай ей волю, и она явится на праздник в своих любимых кожаных обносках. Он, как всегда, был прав. И потому колдунья разрешила ему напялить на себя приличествующий случаю мундир. Негоже левой руке герцога ходить в чём попало. Рейвенгард лучезарно, беспечно улыбается, ведёт её под руку ближе к костру. За полгода она смирилась с его постоянным, уютным присутствием. Восстанавливая Врата Балдура из дымящихся руин, они привыкли спать вповалку на узкой кушетке в коморке рядом с кабинетом, пить остывший чай из одной кружки, прикрывать друг друга на званых ужинах и балах. Тэсс нравилось, когда он укрывал её дрожащие от усталости плечи пушистым пледом, когда его тёплые, шершавые пальцы успокаивающе скользили по тыльной стороне её ладони, пока очередной плюгавый лорд отвешивал ей сомнительный в своей галантности комплемент. И всё же, каждый раз, когда усталость отступала, оставляя ей осколки сновидений, ей чудились россыпи лиловых звёзд, отражённых в тёмных волнах гавани Глубоководья... Колдунья натужно улыбается, исподволь скользя взглядом по залитой золотистым светом поляне. Сердце пропускает удар: его здесь нет. Тэсс болезненно выдыхает через плотно сжатые зубы. Она не видела Гейла с того злополучного утра, когда она... разбила его сердце. Его выцветшие, полные тоски глаза снятся ей до сих пор. Глупо было надеяться, что гордый волшебник придёт на праздник после всего... Бледные пальцы сжимаются на золочёном кубке, опрокидывая его залпом. В конце концов, она здесь, чтобы веселиться! Когда серебристый диск луны выныривает из-за верхушек сосен, Тэсс лихо отплясывает с Халсином на деревянном столе. Расшитый золотом камзол валяется в пропахшей дымом траве, кованые каблуки стучат по свежеструганным доскам, заставляя глиняные кувшины подпрыгивать в такт задорному ритму. Бледные скулы пылают, скрадывая тонкий узор веснушек. Она почти забыла. Почти счастлива. Почти не замечает, как одна из звёзд, скатившись к туманному берегу озера, обернулась хитро улыбающимся волшебником. Серебристо-свинцовая кожа переливается, ловя отблески жарко пылающего костра, некогда тёмные глаза горят лиловым, потусторонним огнём. Колдунья запинается, неловко подворачивая ногу, летит вниз головой прямо в высокую  траву. И падает в нежное сизое облако, мягкое, как перина в спальне её матушки. - Кажется, я подоспел вовремя, - даже голос волшебника – бога? – совсем другой – гулкий, звенящий, напитанный холодом звёздной пыли. Тэсс морщится невольно, поднимаясь с колен, отряхивает безнадёжно испорченные штаны. Белёсые пряди скрывают враз побледневшее, вытянувшееся лицо. – Всегда приятно прийти на помощь даме в беде! - Я тоже рада тебя видеть, Гейл, - сдержанно шепчет колдунья, не поднимая горящих болью глаз от истоптанной травы. – Твоё любимое вино на столе... хотя, наверно, теперь ты пьёшь что-нибудь получше. - Признаться, боги не утруждают себя утолением низменных потребностей, - самодовольная улыбка растягивает губы волшебника. - Я так и подумала, - горько усмехнувшись, Тэсс подхватывает облитый элем камзол с земли, накидывая его на предательски дрожащие плечи. – Ты извини, у меня голова кружится. Развлекайся. Уверена, всем не терпится услышать о новоиспечённом божестве... ...Лёгкие волны мягко лижут босые пятки, успокаивая, убеждая, что всё ещё можно исправить. Тэсс печально ухмыляется собственным мыслям, чертя замысловатые узоры на сыром песке. Здесь, у самой кромки озёрного тумана, она наконец может дышать. Может признаться себе, что больше не вернётся к костру, даже если её поволокут туда за косы. Умереть от воспаления лёгких гораздо лучше, чем наблюдать за тем, как дурацкая туника Гейла контрастирует с его нечеловечески блестящей кожей. - Воды? – колдунья подскакивает на месте, хватаясь за оставшийся во Вратах Балдура кинжал. – Не переживай: тебе вряд ли удалось бы меня ранить, - всё та же самодовольная ухмылка, от которой сводит скулы. От которой хочется разрыдаться, размазывая сопли по лицу грязным рукавом. - Извини, я, кажется, перебрала, - бормочет Тэсс, поднимаясь с холодного песка. – Я пожалуй... - Погоди, - тонкие пальцы смыкаются на бледном запястье колдуньи. Горячие, нежные. Почти как раньше... – Я бы хотел показать тебе кое-что. Я знаю, мы расстались слегка...  недружелюбно, - Тэсс громко фыркает, но молчит. – Если ты позволишь, я пригласил бы тебя с собой, чтобы ты могла увидеть нечто необыкновенное... - Не нужно, - колдунья устало поднимает руку, мягко касается его плеча. – Я знаю, что сейчас будет. Ты перенесёшь меня в Элизиум, будешь восхищённо описывать его величие и непостижимость для смертных. Я должна буду согласно кивать и очарованно взирать на домен богов. Может быть, ты и впрямь покажешь мне какой-нибудь невероятный фокус. Только это ничего не изменит, - заканчивает она, натужно сглатывая горечь, стоящую у самого горла. – Вот поэтому я ушла в то утро, Гейл. Ты так ничего и не понял... – она болезненно вздыхает, обрывая себя на полуслове, качает растрёпанной головой и шагает к лодке. - Я сделал это всё ради тебя! – обиженный голос бьёт в мучительно прямую спину. – Я выловил эту чёртову корону, перековал её, укротил магию нетерийского плетения и... - ...И так ничего и не понял, - упорно повторяет Тэсс сквозь плотно сжатые зубы. Тонкий подбородок дрожит, и она плотнее сжимает губы, кусая их изнутри. – Вся твоя магия – это только обёртка, мишура. Сама по себе она ничего не стоит. Ты... мне нужен был ты, а не твоя дурацкая сфера, - слёзы сами собой бегут вниз по бледным щекам. Колдунья не утруждается их вытирать, лишь болезненно смаргивает, щурясь от едкой соли. – Но тебя больше нет. Есть глупый, напыщенной бог, которому хочется съездить по роже. Не бойся, я помню, чем это заканчивается, - добавляет она. Саркастическая улыбка кривит бескровные губы. Глаза же продолжают изливать тупую боль в груди жгучими каплями. – Я пойду... - Постой, - голос несётся из озерного тумана. Тэсс смотрит и не верит: серебристая фигура Гейла растворяется тошнотворным мороком. И другой, настоящий Гейл несмело выходит к ней из тени прибрежных деревьев. – Я понял, - виновато шепчет он, не смея поднять на неё глаза. – Я хотел удивить тебя, поразить. Как тогда, перед битвой с Тормом. Я помнил, как ты обрадовалась звёздам, как улыбалась моей иллюзии башни в Глубоководье. И я... - Идиот! – выдыхает Тэсс, обвивая руками шею волшебника. Он всё также пахнет чернилами и книжной пылью. Всё также не знает, куда деть руки. Она едва касается губами его ключицы, чувствуя, как кожа под её пальцами покрывается мурашками. – Я так скучала, - шепчет она в сгиб его шеи, прижимаясь так, что от смелости потеют ладони. - Не думал, что ты так обрадуешься скромному профессору магии, - ирония в его голосе не может скрыть сбившееся дыхание, звенящее дрожью. – Ведь по сравнению с герцогом я... - Цыц! – властно приказывает Тэсс, приставив тонкий палец к готовым обронить величайшую глупость губам. – Замолчи, пока снова всё не испортил. Её пахнущие вином губы на вкус как малина, и Гейл несмело пьёт их пьянящую сладость. Когда колдунья толкает его на мокрую от тумана траву, он забывает дышать. Забывает, что может наколдовать кровать. Он может думать только о том, что самое необыкновенное – то, что она вернулась, хоть он и позволил ей однажды уйти.