Часть 11

За пару дней в роддоме Арефьева не без помощи знакомств сделала ДНК-анализ, чтобы официально оспорить отцовство бывшего мужа и со спокойной душой готовилась к выписке. – Дочь, не куксись, давай спокойно оденемся. – Элина противилась тому, что её достали из кроватки и почему-то попытались впихнуть в боди, щёлкая неприятнымм кнопками. – Ты у меня врединка что ли? Из суматошных сборов Ольга сделала неутешительный вывод: характер у дочки не сахар. Совладав с неспокойной малышкой, она быстро оделась сама, накинула бежевое зимнее пальто и вышла в выписную, где её встречал Паша. – Оль, можно? – спросил он, забирая свёрток с нежно-розовыми рюшами по краям. – Я такси нам вызвал, пойдём? По пути девчонка уснула, а Оля с Пашей не проронили ни слова. В таком же молчании поднялись в квартиру. Внутренне пространство в спальне практически не изменилось: разве что вместо комода теперь стоит пеленальный столик и появился увлажнитель воздуха. Маленькую Элину быстро распеленали, Оля почти сразу сменила тёплый боди на хлопковую распашонку с ползунками и подошла к кроватке, чтобы уложить её на сон. – Эб, тебе не жирно? – Ты чего, Оль? – поинтересовался Паша, заглядывая в комнату и рассмеялся, увидев кошку, тихо спящую в детской кроватке. – Ты из-за Варежки что ли? Сейчас я её уберу, не волнуйся, хорошо? Осторожно вывозволив питомицу, Паша вышел в гостиную, поставил чайник и достал из холодильника торт, пока Оля укладывала дочку. – Паш, я сказать хотела, – протараторила она, садясь на стул, – Элинку сначала на Рому записали, но это я уже решила, посидишь завтра с ней, пока я отвожу результаты ДНК. – Ну хорошо, а вечером я съезжу, установлю отцовство. Рыкова-Арефьева или? – Без или. – отсекла Оля и встревоженно взглянула вниз. – Что случилось? Что-то болит, неудобно сидеть? – Всё нормально, просто у меня по-моему, молоко прибыло. Через пару дней в свидетельстве о рождении у Элины появилось отчество Павловна, а у Оли начались материнские будни. Оказалось, что в одиночку справляться с новорождённым ребёнком не так просто, как представлялось. – Дочь, ну почему ты плачешь? Малышка плакала навзрыд уже полчаса, у Оли сжималось сердце от безысходности, ещё и Васильева с утра пораньше пыталась оборвать трубку. – Да, Лиза! – рявкнула Арефьева, поглаживая дочку по животику, в надежде, что это поможет. – У нас проверка, я не могу найти документы, которые вы две недели назад подписывали. – А я не могу успокоить грудничка! Посмотри в столе, я не знаю… Всё, пока. – Раздражённая Арефьева бросила телефон в сторону с такой силой, что он упал на пол. – Элиночка, давай кушать, м? Оголив грудь, Оля приложила малышку, придерживая той голову. Кормление по-прежнему приносило ей боль настолько саднящую, что из глаз лились слёзы. Девчушка успокоилась и уснула, так и оставшись висеть на груди, а Оля тихо выла.