Часть 12

– Эб, и ты пришла? Думаешь, я не справляюсь, да? – Мяу. – Да знаю я, – Оля отлучила дочку от груди и аккуратно положила рядом с собой, – и что мне делать? Не Рыкову же звонить. – Мяу. Почти сразу Оля уснула, крепко обнимая Элину, Варежка же спрыгнула на пол и присела около двери. Через пару часов Арефьева проснулась, переложила малышку в кроватку, ушла на кухню и открыла окно для проветривания. Отчего-то было нестерпимо жарко, грудь по-прежнему болела, ещё и настроение ни к чёрту. Достав в аптечке термометр, она решила измерить температуру, и очень расстроилась, увидев на шкале 37.5. – Мать твою! Отыскав телефон на полу, она поняла, что дисплей теперь разбит вдребезги, и кое-как всё же набрала Рыкову. – Паш, нам нужна твоя помощь. Ты сможешь сейчас нам смесь привезти? Объяснять долго, у меня по-моему застой молока, температура субфебрильная. – Понял, через сорок минут на обеде заеду. Ничего больше не надо? – Я телефон разбила. Васильева там без меня ничего найти не может, выбесила! У меня дочь грудная плачет, и тут Лиза со своими бумажками. – Не кипятись, тебе это сейчас вредно. Когда Паша подошёл к квартире, обстановка внутри была неспокойной. Элина снова истошно верещала, Оля суетливо ходила из угла в угол, а Эбола, спала, запрятавшись в угол. – Привет! Быстро раздевшись и помыв руки, он поставил пакет с продуктами на кухонный стол. – Ч-ч-ч, солнышко, папа пришёл, ты соскучилась? Оль, я быстренько её осмотрю? Не просто же так мы плачем. Ольга одобрительно кивнула, а Паша аккуратно расположил дочку на пеленальном столике, пальпируя животик. – Нас колики мучают, да моя радость? А ещё мы не доедаем, потерпи немножко. Сейчас папа всё исправит, и мы не будем больше плакать. Разведя по инструкции смесь, он с трепетом держа Элину на руках, кормил её из бутылочки, слушая, как дочка сладко причмокивает. – Вот умничка, всё съела! – он поцеловал девочку в макушку, – Пойдём маму полечим теперь? Мама Оля, ты лечиться будешь? – Боюсь узнать, каким образом. – Ты говорила про лактостаз, давай осмотрю, если всё плохо, будем расцеживать. – Паш, ну… – она и в мыслях не допускала, что может спокойно подпустить Рыкова к хоть сколько-нибудь обнажённому телу, – мне как-то неловко. – Во-первых, я сейчас как врач действую, во-вторых, к специалисту ты пойдёшь только после китайской пасхи, а в-третьих, ну чего я там не видел-то? – Ладно. – фыркнула Оля. Каждое прикосновение вызывало у женщины нестерпимую боль, отчего она впивалась ногтями в собственную ладонь. – Я знаю, что больно, но другого выхода ещё не придумали. Через час кропотливой работы необходимое количество молока находилось в кружке, правда, его пришлось безжалостно вылить. Под конец этой экзекуции Ольга даже перестала реветь, видимо, привыкла. – Спасибо, Паш. А? – Мне сейчас на смену пора, если температуры нет, прикладывай Элинку чаще, если вдруг есть, сцеживай. – Я хочу, чтобы ты сегодня ночевал у нас. Если ты против, я пойму. – До вечера. Звоните, если что. Варежка, ты за старшую, поняла? – Мяу!