Некрокип

«Дорогая Вексана, Боюсь, мы не сможем встретиться в день твоего приезда, но я постараюсь прибыть как можно быстрее, чтобы начать венчание и объединить наши семьи. Как герцогу Риджбургскому мне предстоит защитить свой город и его окрестности от неизвестной угрозы. Даже если бы я знал, что именно приближается к нам, я бы не смог честно ответить на это, ведь это точно не будет простой битвой. Оставшиеся в живых жители близлежащих деревень без сил смогли донести известие о нападениях в город, но пока точно не известно, что именно напало на них. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить своих людей и Тебя. С тобой будет Леоморд, мой родной брат, которому я доверяю как себе. Не бойся его безэмоционального лика: на деле он очень добр и милосерден. Я обязательно вернусь к тебе, моя герцогиня! Аттикус.» Аттикус боялся надвигающейся угрозы, но ему ничего не оставалось, кроме как вручить это письмо послу и собираться в поход. Никакие страхи перед неизведанным не могли смутить храброго герцога. … На построении перед походом на лицах людей читалось сомнение, порой даже страх. Аттикус окинул каждого понимающим взглядом и произнёс воодушевляющую речь: - Как нам не было страшно, мы все поклялись защищать Риджбург ценой нашей крови. Обычный люд так же потерян, как и вы, но только вы можете дать им веру в нашу победу! - Где вера - там и правда! - воскликнули солдаты. Некоторые крестьяне действительно приободрились от возгласов солдат, бросили рутинные дела и, выпрямив сгорбленные спины, смотрели на герцога с надеждой. Но сам герцог этой надеждой не обладал. Перед уходом он подозвал подготавливавшегося Леоморда к себе. Тот рьяно подскочил к нему; вот, кто действительно был воодушевлен этим походом! - Лео, со всей скорбью в моем сердце мне придётся нарушить наши заветные традиции передачи Клятвы, но это необходимо… - Аттикус сильно переживал за этот момент, - … У нас нет времени на подготовку, поэтому я вручаю тебе Меч Клятвы. - Но… Герцог неожиданно встал на колено, вознеся меч к будущему Рыцарю Клятвы. Тот осторожно взял клинок; его лицо до сих пор выражало запутанность. - Я буду защищать Риджбург до последнего вздоха! - Когда я вернусь, мы проведем церемонию так, как это полагается. Сейчас мне нужно идти… И не забудь торжественно встретить будущую герцогиню когда та прибудет сюда! Леоморд понимающе кивнул, отвечая не только на озвученные пожелания, но и на затаённые глубоко в сердце герцога страхи. Аттикус не заметил, как стал придерживаться рукояти своего меча в ножнах. Отодрав от ее свою нерешительную руку, он небрежно дал команду на выдвижение. Поход на неизвестную угрозу начался. Кто знал, что их будет ожидать впереди… … Пройдя через руины трёх деревень, они наткнулись лишь на пару существ. Некоторые окрестили их демонами; никто не стал переубеждать их: всё сводилось именно к этому. Тем не менее, войска герцога были изнурены: по ночам что-то издавало грозный рык, из-за которого весь отряд стоял с оружием наготове. Впереди был небольшой гарнизон. Подойдя поближе, Аттикус узнал в солдатских одеяниях отличительные знаки Армии Света. Солдаты герцога тут же помчались вперёд к гарнизону. Аттикус же одним из последних добрался до туда и слез со своего коня, начав поиски главного у заставы. Поиски оказались недолгими: в одной из первых палаток за приоткрытой ширмой можно было увидеть небольшого старца в командирских одеждах, склоненного перед столом с разложенной на нем картой боевых действий. - Герцог Аттикус Риджбуржский просит аудиенции у командира этого гарнизона, - официальным тоном начал вошедший. - Я вас слушаю, - безразлично ответил старик. - Земли Риджбурга атакованы, и мы хотим вступить в бой против нашего общего врага! Я хочу прояснить ситуацию: необходимо узнать, с кем нам на самом деле предстоит сражение и какой тактике против них стоит придерживаться… - Эх, держались вы бы подальше от этого… - Что? - Герцог был возмущен таким заявлением. - Тебе, юнец, смелости не занимать, - объяснил командир, - но то, с чем мы сейчас сражаемся, невозможно победить одной лишь смелостью, - он прокашлялся, - Я могу тебе поведать одну маленькую историю, которую рассказывали каждому живущему в Монии, но которую немногие смогут сейчас вспомнить… «Давным давно на Землях Рассвета не существовало ни одного человека как такового, ни одного живого существа, кроме древних Богов, которых мы до сих пор чтим под другими именами. Боги, как и их будущие творения, были заинтересованы в изучении мира. Они создали Небесное Царство, которое левитировало над землёй и позволяло Богам подробнее изучить Земли Рассвета. Одному из этих богов захотелось создать нечто новое, непохожее на то, что существовало на свете. Многие были против его предложений, но он не остановился в своих разработках: он создал первое живое существо, вечно молодое и прекрасное своей невинностью и чистотой души, которой он сам не обладал, а главное - смертностью. Он считал, что ”Единственное, что мы по настоящему ценим - это то, что мы можем потерять”. Некоторые зовут его Калоном, богом коварства и обмана, но на деле он никогда не обманывал тех, кто просит у него о помощи: Люди, ища надежду вернуть столь драгоценное потерянное, соглашаются на любые условия, что предлагает он. А он, в свою очередь, желает только одного: ещё раз увидеться со своим первым творением…» - …И как это мне по- - Тише, юноша, не сбивай мой рассказ. На чём я?.. Ах, да! «… Древние были возмущены творением Калона и изгнали его из Небесного Царства. Их эгоизм не имел границ: они не могли принять то, что ненавистный ими бог создал то, что они сами никогда не могли бы сотворить. Они хотели и уничтожить Первое творение, и получить от него знания, чтобы создать нечто подобное, но уже своими силами. Никто не смог найти творение Калона. Многие старались воссоздать его по её подобию, но их попытки были тщетны: самым удачным вариантом были уже мы; многие древние были довольны результатом…. До момента, когда наши предки начали стариться. Никто не мог найти секрет вечной молодости и чистоты ненавистного всем бога. Осознав, что им никогда не достичь того, чего достиг Калон, Древние разделились на два лагеря: первые желали создать хоть и смертных, но чистых душой существ, другие - любой ценой создать нечто нестареющее и своей силой похожее на их создателей. Разразилась Война Богов, которая растянулась на многие века. Последователи силы покинули Небесное Царство и создали Бездну, абсолютную противоположность Землям Рассвета, чтобы там воплощать свои мечтания в жизнь: Демонов…» - …Так и началась Бесконечная Война. До недавних пор разлом Бездны был закрыт, но что-то побудило его открыться вновь и теперь всё, что было рождено рядом с ним, погибнет от творений тёмных Древних. - Это все конечно интересно, - нашёл в себе силы прервать эту занимательную историю Аттикус, - но у нас нет времени чтобы уделять его на сказки. - Сказки? Хм… - ответил ему старик огорченным голосом, - из этой легенды каждый знает, с чем нам приходится иметь дело. Демоны существуют, как и Туман и всё остальное, что, как ты говоришь, было в «сказке». Но, если тебе не интересно, зачем ты вообще тогда пришёл? Без защиты Ангелов твои войска обратятся против тебя же… - Хах, не может такого быть! - Аттикус в глубине души осознавал правдивость слов командира, но что-то мешало ему в этом признаться. - Единственное, чем я могу вам помочь это дать запасную карту местности и направить вас к основному лагерю, или просто возвращайтесь домой, пока вас не поразил Туман. Мы как раз закончили разведку и тоже будем сворачиваться. - К сожалению, мы дали клятву жителям Риджбурга, что мы вернёмся с победой! Мы не сдадимся ни перед какой угрозой! - И что вы собираетесь делать? Аттикус посмотрел на карту: на ее краю была небрежно нарисованная расщелина, обведенная в большой черный круг, который захватывал большую часть Риджбуржских земель. - Нужно эвакуировать людей с этих участков. Чем больше мы будем медлить, тем больше людей погибнет. Мы не можем этого допустить! - Хм, тут большинство земель захвачено Туманом… Но я не могу препятствовать твоей воле, юноша. Это похвально, что ты ценишь свой народ и готов отдать за него собственную жизнь. Возможно, тебе получится избежать проклятия… Аттикус выполнил небольшой, но грациозный поклон в сторону командира заставы. Тот, в силу своего возраста, не мог этого сделать, да и не знал зачем это ему надо, поэтому он просто развел плечами в ответ. Герцог собрал своих людей в кучу: некоторые уже удобно устроились в своих палатках. Одним жестом Аттикус выстроил свой отряд в шеренгу и, оседлав коня, они направились выполнять свой долг. … Путешествие затянулось: постоянные стычки с мелкими демонами и бесами были весьма изнурительными, из-за чего они смогли посетить лишь 8 деревень за ближайшие полтора года, которые уже были разорены без единого выжившего. Аттикус отдал своего коня назначенному им гонцу, чтобы тот приносил письма Вексаны, а герцог писал ответы на простоватом кожаном седле. Все были не в силах продолжать путешествие. Оставалось ещё два участка, где могут ждать их помощи! Но отряд поник, не видел смысла в продолжении борьбы, а некоторые и вовсе стали выглядеть словно ходячие мертвецы. Впереди возникла таинственная фигура. Издалека она не напоминала демона, напротив: какой-то рыцарь в тёмных доспехах стоял над обрывом, опираясь на свой меч. Лишь подойдя к нему они поняли, что это все-таки демон, и выполнили боевое построение. Однако он даже не шелохнулся. Строй медленно приближался к рыцарю, пока тот не ухмыльнулся: - Это так в Риджбурге встречают путников? Солдаты опешили; строй быстро распался, обнажая лидера строя герцога. - Я бы не сказал, что Риджбург сейчас в состоянии обеспечить известное вам наше гостеприимство. - Всё же это сильно бьет по моей гордости, ведь я ассоциируюсь у вас с этими бестолковыми бесами. Аттикус убрал меч в ножны. Его солдаты засомневались в правильности его действий, но при суровом взгляде герцога все поступили так же. - Значит, вы знаете? - Да, о вашей трагедии знает весь Рассвет. Многие, кого я успел повидать, сопереживают, но помогать вам не стремятся. Рыцарь прошептал про себя что-то наподобие «Жалкие трусы». - Что тогда ты здесь делаешь? - Я… - он повернулся к отряду: его лицо было закрыто шлемом без забрала, из которого сочился ядовито-зеленый свет, - как и все люди на земле, хочу узнать цель своего существования. Свет обманул меня, а Бездна открыла мне глаза на многие вещи. Возможно, окунувшись в разлом, я смогу познать истину… Порочный рыцарь опрокинул голову: На небе который год кружили непросветные тучи, из-за которых день не особо отличался от ночи. - …Вам уже не стоит ничего предпринимать. Туман уже влияет на ваши души. Они слабы. - Но… - Демоны сражаются без устали: для них это чуждо. Вам никогда не получится опередить их. Вам остается лишь защитить то, что еще не заражено Туманом, - рыцарь хмыкнул, - А вы уже частично являетесь демонами; только сила духа позволяет вам сохранять рассудок. - Но что же нам делать? Нельзя же… - Можно. Так им будет намного проще справиться с угрозой. Но, если вы уверены в своих силах, то можете попробовать вернуться в Риджбург. Если вы не отчаились и добрались аж до сюда, то возможно Туман станет вам не бременем, а наградой. Только сильный духом может управлять Туманом, слабые подвергаются воздействию и становятся его рабами… … Уже многие века в Риджбурге не светит солнце. Из неизменного серого тучного неба веял лишь страх и отчаяние. Над некогда прекрасным городом, окрестности которого веяли плодородием и жизнью, теперь веяла непроглядная кладбищная дымка. Иногда в ней можно было развидеть серые силуэты сгорбленных мертвецов, которых часто путали с местными жителями. На улицах было опасно: каждый живой выходивший из дома мог подвергнуться нападению вышеназванных мертвецов, чьих разумом все-таки овладел туман. Умирать было нельзя, а если и приходилось - будущим ходячим трупам отрубали конечности и бросали в выгребную яму, откуда постоянно слышалось мерзкое чавканье. Живые же могли выйти из дома только по звону колокола: он напоминал страдающим о раздаче ежедневного пайка, а давно почившим давал повод окружить колокольню и бездумно мычать на источник звука ближайшие пару часов. Живущие здесь не могли называть это кладбище Риджбургом - у тех, кто застал его красоту сохранялись хорошие воспоминания и просто не могли смириться с тем, что произошло, поэтому большинство начало называть это место Некрокипом. Быть звонарём колокольни вызвался Леоморд. По его мнению, это меньшее, что он мог сделать для умирающего по его вине города. За годы, проведенные с «безмолвным стражем темницы», она начинала понимать его чувства и старалась не избегать его, как это было раньше… Раздался звон. На ближайшие 20 минут поднялся гул гортанных звуков и направлялся в сторону колокольни. Люди осмотрительно выбирались из своих укрытий и шли единственному безопасному маршруту к центру города. В центре стояла Риджбуржская Цитадель, или, для символичности, Зиккурат Некрокипа. Тронный зал превратился в общественную столовую; очередь из выживших прекрасно помещалась в этом обширном помещении. На обед выдавалось по дольке хлеба и лепестку волшебной травы, единственному доступному средству против Тумана. В очередь всегда было на редкость тихо: ни ссор, не толкучки… Только пара бывших купцов пытались получить за монеты второй ломтик хлеба или пройти чуть ближе к пункту выдачи, но все знали, что теперь за эти деньги ничего уже не купишь. Хотя, находились смельчаки, которые собирали деньги, веря, что вскоре всё это закончится. Герцогиня Вексана лично выдавала каждому нуждающемуся порции и старалась их сделать равными как могла. На одном куске хлеба она заметила выросшую плесень. Она срезала небольшой кусок гриба и выдала чистый ломтик с травой ожидавшему. Ожидавшей была женщина лет 50-ти. Она возмущенно посмотрела на герцогиню и воскликнула: - Что за бардак?! Почему вы срезаете мою порцию? Нам тут тяжко, а она крадет и так малочисленную еду! Воровка! - Но там… - Сама я бы разобралась что там! Без твоего вмешательства! Я требую компенсацию! В очереди поднялся негативный гул. - Дамочка, не задерживайте очередь! - Нашла чего возмущаться, плесень ей срезали… - С таким отношением сама плесенью станешь! - Это что такое?! - возмутилась женщина толпе. Чтобы конфликт не перерос в драку, Вексана уступила и дала еще кусок вредной даме. Та ушла, горделиво подняв свою голову; очередь провожала ее косыми взглядами. Выдача пайков продолжалась без особых происшествий. Уже через час все желающие получили дополнительный шанс прожить ещё день здесь. Оставался только последний: в зеленоватом капюшоне и с причудливой тростью, напоминавшей посох, молодой человек примерно её возраста с присущей для таких людей скромностью взял порцию с тонких гладких рук Вексаны. Её немного смущал его внешний вид: Она не видела его раньше, но сам он выглядел так же, как и остальные жители Некрокипа: худым, бледным, но не настолько истощённым, как остальные. Её не покидало чувство, что она видела это лицо раньше, но когда?.. - Вы приезжий? - вырвалось у герцогини в немного грубоватой для неё манере, из-за чего она тут же отшатнулась и хотела забрать свои слова назад, но было слишком поздно. - Я простой блуждающий по миру травник, - успокаивающе ответил молодой человек, - Там, откуда я родом, не ценили мои знания, поэтому я решил помогать более нуждающимся. Неловкая пауза возникла между ними, однако гость быстро её прервал: - Услышав о вашей беде, я решил попытаться вам помочь. Обычные людские проблемы настолько скучны, что они выматывают скорее не трудностью, а рутиной. Здесь же я надеюсь не только попытаться всех исцелить, но и узнать что-то новое… Вексана встала и скрестила свои руки в уникальном жесте. Те, кто трапезничал в зале, заторопились по домам. - Тогда я кое-что вам покажу, - тихо сказала она. Подземные этажи Цитадели были пропитаны кромешной тьмой. Вексана легко прикоснулась к кристаллу посоха (лекарь заметил его только сейчас: такое чувство, что образ герцогини невозможно было представить без него) и тьма расступилась перед мягким бирюзовым свечением. Коридоры выглядели заброшено: замшелый камень выглядел словно он ждал момента когда можно будет обвалиться и забрать с собой как можно больше живых душ. Порой они проходили через тюремные камеры: Во всех них было пусто: не было даже скелетов заключённых. Во тьме стоял неподвижный рыцарь. Тёмные, словно ночь, волосы не давали определить окончательно кем он на самом деле является, пока статуя не ослепилась от неяркого свечения посоха. - Ты сегодня опять не пришёл на обед, - с беспокойством сказала Вексана, - Тебе это необходимо! Статуя пошевелила бровями; постепенно она начала оживать: - Я не желаю утолять чувство голода, герцогиня. Оно напоминает мне о том, что мы еще живые. - Все равно поешь. Этим ты все равно не насытишься, - она протянула ломтик хлеба стражу. Тот его принял. - Как пожелаете, моя герцогиня. - Ты заходил в Сад? - Да, но я предпочитаю стоять здесь. Сад с прошлого сбора урожая не изменился, но его силы на исходе.. Герцогиня выполнила реверанс по всем традициям Риджбурга прошлого. Леоморд оживлённо поклонился в ответ: видимо, ему было приятно вспомнить былое. Рядом со стражем был вход в Сад. Вексана снова прикоснулась к посоху: его свет погас. Постепенно тьма сменялась уже другим свечением, напоминающее лунное, но так же обладающее голубовато-зелёным оттенком. Сад удивил лекаря: Он и не думал, что столь прекрасное сможет уместиться в обширном, но замкнутом пространстве в окружении полной темноты без открытого воздуха. Он огляделся: вокруг были небольшие кусты, напоминающие капустные кочаны, по цвету похожие на то, что ему дали минутами раньше. По центру красовалось небольшое деревце, впритык влезавшее в мрачное помещение темницы; его розоватые листья расслабляли уставшие глаза гостя. - Как рассказывал мне дорогой Аттикус, - начал повествовать нежный голос герцогини, - этому саду уже много десятилетий. Множество магических существ было рождено в подобных местах, и этот - не исключение. Здесь рождались волшебные кони для будущих Рыцарей Клятвы: Выносливые, верные, бесстрашные… - Но как это возможно здесь? - Риджбуржские земли были благословлены Белериком, великим друидом. Он был вдохновлен тем, что Риджбуржские рыцари сражались не только за людей, но и за землю от порчи. Существовало еще три таких сада и каждый старались оберегать от влияния человека. Но, теперь, сады погибли от порчи демонов и Тумана, а этот сад так же умирает. Лекарь продолжал осматривать сад. Он начал замечать кроме кочанов другие причудливые растения. Некоторые из них… увяли… - …Сад понимает наши чувства и настроение, может поддержать в радостные моменты и сопереживать нам в трудную минуту. Но мы не ощущаем его влияния. Нам просто кажется, что у нас улучшается настроение когда мы просто здесь находимся… Он обошел весь сад целиком: такого прекрасного творения он никогда не видел. - …Но на это она тратит собственные силы. Как и на борьбу с Туманом. Эти кочаны - адаптированное под наш организм лекарство от влияния Тьмы на наши души, а это требует огромных сил. Теперь она не может дарить радость каждому, ей еле хватает сил на создание этой волшебной травы. Она умирает… - Она?.. - Лекарь смог выдавить из себя хоть какое-то слово. - Все центральные деревья, как это, являются Духами Леса. Так их условно называют. Когда дереву достаточно хорошо, оно раскрывается и из него выходит «Дух» - девушка, которая будет основным источником плодородия для сада и сможет исцелить любую рану нуждающегося. Распространяя семена по саду, она создает небольших помощников, которые красиво освещают сад по ночам и позволяют ей вовремя помогать тем, кто нуждается в её помощи. Откуда-то раздались странные звуки, но рассказчица не обратила на них ни малейшего внимания. - Аттикус говорил мне, что однажды он видел этих духов, даже здесь, в темнице. Они играли с ней когда были маленькими, она учила их сопереживать и относиться к природе как к другу. В будущем они повзрослели, стали защищать людей от любых угроз. Но она больше не появлялась. А сейчас Сад и вовсе может навсегда умереть… Снова раздался такой же звук, что был раньше, но теперь лекарь догадывался откуда шёл этот звук. - А почему у тебя посох звенит? - прямо спросил он. - Прошу прощения? - Меня смущают его звуки… - Ах, да, только я же к этому привыкла… - Вексана неловко почесала затылок, - Очень долгая история, которую довольно больно вспоминать… Если позволишь, я назову лишь саму причину звона… Спросивший немного замялся. - Это… - вздохнула Вексана, - Сердце Аттикуса… Он, как и Сад, чувствует мои эмоции… отвечает на них вибрациями, которые понимаю только я… но это не слова, скорее волны эмоций, которые испытывает его сердце… Вексана вдруг заплакала. Хрустальные слёзы разбивались вдребезги об волшебную траву сада. - Прости, я не знал… - … Я в этом виновата! Если бы он не переживал за меня, он вернулся бы… Это проклятие… - Герцогиня закрыла лицо руками. Посох молчал. - Действительно ли ты виновата в том, что ты ждала его, придавала сил в борьбе с демонами? - он немного приобнял Вексану, - Спроси его об этом. Думаю, на самом деле он не в обиде на тебя. Вексана аккуратно притронулась к кристаллу посоха. Тот издал немного скрипучий звук, напоминающий скрипку; невооруженным взглядом можно было заметить небольшую пульсацию. Герцогиня успокоилась. Вытерев слёзы, она глубоко вдохнула волшебного садового воздуха. - Думаю, стоит мне уже представиться. Многие называют меня по-разному, но от рождения меня зовут Фарамис. Вексана наконец-то вспомнила, кого ей напоминал этот лекарь. Она не могла поверить в то, что этот тот самый Фарамис… Этой ночью Леоморд патрулировал город, передвигаясь по крышам. Он это делал каждый день: ночью было не так тоскливо, как серым днём. Большинство в этот момент спало, но он попросту не мог. Как и вчера, как и всю прошлую неделю… Только ночью страж Некрокипа мог остаться наедине с собой; днём на него давило чувство неподъёмного долга. Но кому он должен? Риджбург разгромлен: захватывать его - себе дороже. Почему он должен? Официальной клятвы не было: он мог бы спокойно уйти и искать приключения на Землях Рассвета вместе с Барбиелем… Барбиель… Леоморд не проведывал своего коня уже целые сутки. Любой прохожий, завидев рыцаря в тяжелой броне из темной стали, скажет, что он силён, но неповоротлив. Леоморд действительно был достаточно силён: по его просьбе ему подгоняли броню так, чтобы для него их ношение было испытанием. Некоторые даже не могли поднять его нагрудник, а он в свою очередь не то что его одевал, он мог простоять на смене целый месяц не снимая его. Но дело было совсем не в силе мышц. Тяжёлую броню он захотел чтобы «постоянно упражняться», что в итоге окупилось, несмотря на тяжелейшую нагрузку, когда он надел доспехи в первый раз. Другой бы звал уже на помощь и его бы оклеветали «Хвастуном» или превратился бы в кашу мышц из-за переломанного позвоночника. Но он был силён духом. Вера в собственные силы только укрепляла эту силу. Без своих доспехов ловкости неповоротливого рыцаря могли бы позавидовать даже самые опытные ниндзя. С необычайной лёгкостью он перемещался по разваливающейся черепице, потрескавшемся булыжникам и уличным пролётам шириною в 5 метров. Потребовалась еще пара прыжков, чтобы ночной бегун добрался до места назначения. То место было городской конюшней: теперь же там стоял один только Барбиель, и только Леоморд посещал его. Конь поприветсвовал своего всадника радостным ржанием. - Тише, приятель, - Леоморд хотел встретиться с конем без лишних хлопот, - Я тоже рад тебя видеть. Барбиель всегда был рад увидеть Леоморда: других он всегда не подпускал близко к себе: даже когда его наездник просил «проявить снисходительность» к тем, к кому он попросит, конь мог вытерпеть только нахождение незнакомого лица рядом только на расстоянии до 2-х метров. Леоморд принёс с собой яблоко, выращенное в подземном Саду. Барбиель принялся уплетать фрукт с его руки; всаднику нравилось каждый раз смотреть на этот процесс. Но дальше их разговор не задался: Леоморд был погружён в воспоминания, которые всегда всплывали у него при встрече с его оставшимся в живых другом детства. На самом деле он очень скучал по старому Риджбургу, тренировкам, отцу, Аттикусу… Но он старался не показывать этого перед герцогиней: это создаст для неё только больше проблем, чего рыцарь не мог допустить… Барбиель положил свою голову на плечо Леоморда. Тот погладил его длинную темную мордочку. Его глаза - сапфиры переливались яркими бликами даже в темноте. Леоморд улыбнулся. Барбиель всегда поднимал ему настроение. Лошадиные доспехи лежали в самом конце конюшни: за то время, что Барбиель стоял в одиночестве, они уже успели покрыться пылью, но черная риджбуржская сталь коррозии не подлежала. Что-то щёлкнуло у всадника в сердце. Будто он перестаёт быть тем, кем он является на самом деле… Леоморд прислонился лбом к морде Барбиелю; конь дышал очень медленно и тихо, но всадник чувствовал каждый его вдох и биение сердца. - Я больше не могу держать тебя взаперти, Барбиель. Пора выполнять наш долг перед Ним. Многие могли бы подумать, что все жители Некрокипа обладали теми же недугами, что и у неутомимого Рыцаря Клятвы, но в действительности это было не так: Единственное возможное занятие для такого места это хороший сон, благодаря которому можно пропустить целый день бессмысленного ожидания звона колокола. Была глубокая ночь; Фарамис спал довольно успешно, но так же слышал все шумы, которые звучали вокруг него. Вексана позволила ему ночевать в доме одного покойного купца рядом с цитаделью. Днём он будет получать двойную порцию травы для изучения её волшебных свойств, но сейчас ему бы стоило набраться сил с запасом. Но гул гортанных звуков мешал спать. Он почему-то приближался к дому, хотя все меры предосторожности были выполнены. Фарамис решил не беспокоиться по этому поводу. «Когда будут лезть уже в сам дом, тогда и будем паниковать», - подумал лекарь и громко зевнул. Уличный шум становился громче: на улице так же появились крики разных вариаций, стук копыт, звон мечей… Фарамису это надоело: одним прыжком он выпрыгнул из кровати с соломенным матрасом, прибрал взлохмаченные волосы у зеркала, снял с себя белоснежную «ночнушку» и небрежно накинул на себя верхнюю одежду. Лекарь выглянул в окно; С глухим шлепком на него выглянула в ответ отрубленная голова трупа, затем, медленно скатившись, оставила пятно коричневой крови, на фоне которой было хорошо видно бежевых червей. «Надо бы ознакомиться с традициями Риджбурга поподробнее,» - сострил Фарамис, - «Видать, веселье аж до потери головы!». На улице действительно было «весело»: орды мертвецов надвигались на рыцаря-всадника, выкрикивающий басом такие пафосные фразы, как «Умри, нечисть! Тебе не место в этом мире!»(Отсылка. Оригинал: “Die, monster! You not belong in this world!”) За ним семенила Вексана, уничтожая десятки ходячих трупов за одно заклинание. Фарамис поспешил к ним. Лекарь успел добраться до них вовремя: на герцогиню уже замахивался мечом гуль, ранее бывший солдат Аттикуса. Фарамис взмахнул посохом, чтобы парировать атаку, но вместо этого он испустил магическую волну, которая расщепила противника на пылинки. Оба были удивлены случившемуся, но времени на разъяснение этого феномена пока не было. Вексана замедлила движение: кристалл что-то хотел ей сказать. Не думая о манерах, он схватил герцогиню за руку и сломя голову побежал за расчищенной тропой Леоморда. Вексана что-то тихо шепнула посоху: в звуках битвы Фарамис не смог расслышать её слова. Кристалл вылетел из посоха и превратился в гигантского светящегося бирюзового рыцаря. Огромным клинком он разрезал толпы мертвецов: отрубленные части падали наземь и взрывались, нанося еще больше урона орде. Леоморд развернул коня и теперь помчался помогать рыцарю в бою. Крепкой рукой всадник подхватил Вексану и усадил на седло Барбиеля. Барбиель был недоволен соседством, но капризничать в разгар боя он посчитал недопустимым проступком. - Ну что, спасибо! - проворчал про себя Фарамис, но продолжил прикрытие коня. Лекарь очень хотел успеть за быстрым движением Леоморда, по пятам шли армии мертвецов и почти настигли Фарамиса, силы которого постепенно покидали его тело… Но вдруг он почувствовал лёгкость, новую силу, чувство скорости и адреналина. «Неужели я так позорно умер?» - задумался Фарамис и огляделся. Оказывается он парил над землёй! Лекаря смутило все происходящее: взглянув на посох, он не подметил новой детали: он светился так ярко, что окна домов вблизь улицы отражали бледно-зеленый свет сферы в посохе. Новые силы казались ему необузданными, странными: он никогда не видел такую силу в этом посохе. Фарамис никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. С новой силой он с изяществом и грацией проходил сквозь ходячие трупы. Те пытались замахнуться, но всегда промахивались и лишь могли туповатым взглядом провожать летящего напрямик духа и взлетать в небо от цепкой хватки призрачных лап. Фарамис во время полета решил попрактиковаться с заклинаниями: с каждым использованием «Метода Взмаха»призрачная волна появлялась все чаще. Фарамис сумел перегнать даже Леоморда: Тот, вместе с Вексаной, с неподдельным недоумением смотрели, как Фарамис уничтожал орды мертвецов даже быстрее Аттикуса. Но мертвых становилось всё больше. Они подступали всё ближе и окружили всех бойцов в круг. Сил для отражения этих волн уже не хватало… От безысходности Фарамис поднял свой посох вверх. Тот издал негромкий хлопок, затем с небольшой серенадой всех окутало странным куполом, в котором остальные тоже получили прилив сил… Битва продолжалась еще минут 20, но вскоре последний мертвец, не страшась того, что он в меньшинстве, попытался напасть на Леоморда, уже слезшего с коня. Рыцарь ответил на вызов протыканием мечом всего тела через рот. - Фу, ну и мерзость! Все были окровавлены: По лицу Вексаны ползали белые черви, что сильно действовало ей на нервы, но тем не менее она не могла к ним даже притронуться. Фарамис помог ей убрать лишнее с её гладкого лица; Вексана немного покраснела. Кристалл вернулся обратно в посох; Леоморд успокаивал возбужденного Барбиеля. - Весёлые у вас конечно праздники! - усмехнулся Фарамис и направился к себе домой высыпаться уже в полной, приятной тишине. Утром Фарамис не хотел вставать: после такой интересной ночи у него болели асе мышцы. «Посплю-ка я ещё часик: я же так много сделал вчера…» Но спать не хотелось. Идти куда-то - тоже. Собрав всевозможные силы, что ещё остались в закромах его тела, Фарамис смог встать с кровати. К сожалению, на этом вся его мощь на этом иссякла: пришлось надевать свою одежду на нижнее белье для сна. Уставший, будто он не спал вовсе, и в то же время не в состоянии уснуть, Фарамис вышел на улицу. Если не обращать внимание на полчища трупов на площади, утренняя погода была лучше вчерашнего дня. Через дымку стало виднее прохожих, которые с радостными возгласами что-то кричали перед цитаделью. Маленький старичок собирал вилами в кучу мертвые тела и по возможности перекладывал их в огромные урожайные мешки. - Как дела, старче? - спросил Фарамис в детской манере. - Да так, внучок, убираюсь тут… - спокойно ответил дедушка, - Кладу все в мешочки, а потом их внучок на лошади отвозит, такой добрый юноша! - Думаю, вы правы. Ну, мне идти надо: работа тоже не ждёт! Фарамиса интересовала больше работа над лекарством, чем философия со стариком. Со словами «Молодые такие торопливые…», тот тоже продолжил свою работу. «Ура Вексане! Слава Герцогине!» Люди радостно приветствовали Вексану, стоящая на балконе, спроектированному как раз для таких случаев. Фарамис аккуратно растолкал толпу и прошёл внутрь замка: вход никто не охранял и туда не заходили только по просьбе герцогини. Пока Фарамис ждал Вексану с выступления, он решил поподробнее разглядеть тронный зал. В основном он был выполнен из темного камня, как темница, но он был более отёсан и не ассоциировался с подземельем, напротив, это придавало помещениям строгости и утонченности. Контрастировали золото-красные гобелены с изображением мистического существа с головой и крыльями орла на туловище льва. Их еще называют грифонами, как помнил Фарамис ещё из курса истории для королевских подданных. Золотые орнаменты темных стен и колонн смотрелись достаточно необычно: такой контраст действительно отличал Риджбуржскую Цитадель от Замка Света, где все цвета были однотипными и похожими друг на друга. Но в архитектурном плане оба замка были выполнены восхитительно. Вексана с грацией спускалась по полукруговой лестнице с демонстрационного балкона. Увидев Фарамиса, она приподняла свое платье и быстрее начала спускаться. Фарамис заметил, что на стройные ножки Вексаны были надеты простые крестьянские туфли без каблука. Когда она спустилась к лекарю, тот не постеснялся спросить об этом, на что она ответила: «Я привезла с собой каблуки, на случай если меня бы заставили их надеть для церемонии, но, честно, я ненавижу носить каблук. Эти туфли сидят гораздо удобнее». По пути к лаборатории у Фарамиса и Вексаны завелся разговор ни о чём: как кому погода, какого быть «Народной Любимицей», каким образом Фарамис смог открыть в себе вчерашнюю силу… - … И я вот поверить не могла, что Лео оказывается всё это устроил ради своего коня! - Серьезно? - Я тоже была в шоке! Сколько раз говорила ему, что излишняя смелость может привести к беде! - Но ведь все вышло довольно хорошо, разве нет? Теперь город чист и жителям незачем переживать. - Но вряд ли мы смогли бы справиться без тебя… Вексана и Фарамис встретились взглядами друг с другом, но через секунду отвели глаза со стеснением. - Ну вот, мы пришли, - Вексана показала рукой на небольшое помещение; она открыла дверь в него ключом и жестом пригласила лекаря осмотреть лабораторию, - Располагайся; я принесу сюда что-нибудь поесть после раздачи пайка. Фарамис перед уходом Вексаны пожелал ей «Успехов с любящей публикой» и начал осматривать свое новое рабочее место. Каморка обладала различными колбами, котлом, печью… В общем, ничего особенного. Из интересного лекарь рашел только записку: «Фарамис, знаю что забуду тебя проинструктировать, поэтому заранее написала тебе записку. Раньше у нас тут был алхимик, но он расплавил себе желудок, когда хотел испытать зелье против Тумана. Вещество очень токсичное, поэтому его даже вылить нельзя: разьест всю почву в радиусе километра. Не пользуйся колбой «Прототип №27» и не дай ей разбиться. Все сложные приспособления я убрала в шкафы, если что-то будет нужно - посмотри там. Успешной работы! Вексана». …Оборудование было чуть хуже того, на котором он проходил практику химических преобразований в Эрудитио: Некоторые политические несостыковки блокировали максимально доступный путь к науке, но для маленького в то время и слабого здоровьем Фарамиса нашли способ обучить его в факультете медицинского направления Академии. В Академии спрашивали не только химию и биологию, но и новые для будущего лекаря ветвления, средства для которых были доступны только в Эрудитио: протезирование, биоинженерия, генетические преобразования… Фарамис учился довольно плохо по этим предметам в параллели, но на химии он немного понимал органику и необходимые соединения для анализа вещества, такого как лепесток целебной травы, а за знания биологии даже получил благодарность от Совета Академии за повышенную успеваемость(претендентов на эти предметы было мало: большинство интересовали те предметы, которые Фарамису бы никогда не пригодились). За время работы с травой он оценил реакции со всеми видами веществ, анализировал свойства осадка при добавлении потенциально полезных щелочей,зафиксировал очевидную реакцию на повышение температуры… Собрав все данные, какие он только мог собрать, он начал думать о способе их применения. Фарамис почесал затылок, пощупал подбородок, даже про себя промычал «Хмм…», но это не помогало понять суть устройства этой дивной магии. «Теперь я понимаю, почему эрудиты ненавидят волшебство,» - констатировал Фарамис и продолжил исследования. Но ни к чему интересному они не привели: Трава при каждой реакции просто вяла и приходилось брать новый лист. «Подойди ко мне…» Фарамис отшатнулся: в склянке с частью лепестка что-то взорвалось и по комнате развеялся сверкающий оранжевый дым. Вооружившись напоминанием Вексаны, он проводил неудачный эксперимент до ближайшего выхода. «Подойди сюда…» Фарамис был озадачен этим явлением. Может, он заработался? Но, тогда бы голос вещал бы что-то другое, конкретное… например о том, о чём он думает… А могли бы появиться котики, если он бы подумал о них, пока он в рабочем бреду? «Подойди…» Лекарю уже надоело, что в его галлюцинациях участвует только таинственный голос. Обыскав лабораторию, он удивился тому, чем на самом деле являлся его источник: - Аплодируй моей несравненной силе! - сказал голос из источника. - Ты кто? - ловко парировал Фарамис. Голос исходил из его посоха-трости, который, как ранее не заметил его владелец, продолжал излучать бледно-зелёный свет. Каждое слово отображалось на кристалле-ядре небольшой яркой вспышкой, которая в свою очередь не раздражала глаза. - Ты пробудил меня от Великого Заточения во Сне, напитав меня множеством, хоть и слабых душ, но в огромном количестве. Моя сила возвращается и ты - тот, кто направит мою силу во славу… - Да-да-да, это все звучит заманчиво, но зачем мне помогать духу, который недавно принизил мои способности, возвышая свои, когда в свою очередь он без меня бесполезен? - А что, такое было? Я не заметил… - посох немного потерял в пафосности. - Ну, это было, когда ты сказал про свою силу и думал, что я перед тобой преклоню колено, - серьёзным тоном напомнил лекарь. - А, было дело… Обычно меня находят всякие простачки да крестьянины, и им легко запудрить мозги какой-нибудь телегой про «безграничную мощь». Но ты, видимо, умный парень, и речь у тебя короткая, но по делу, думаю мы сработаемся. - Только давай не возвращаться больше к этому… у меня чувство своего достоинства есть! - Ладно. В общем, слушай, - ядро посоха немного потемнело, - Здесь есть одна книга, которую было бы хорошо тебе прочесть. В ней есть можно узнать один секрет, благодаря которому ты сможешь узнать как вылечить этот город от Тумана. Просто делай как я скажу и все получится. - Что за книга-то? - Фарамис всё еще не доверял своему посоху, с которым, казалось бы, прошел через многие трудности. - Не помню название, но когда увижу - скажу. А пока лучше тебе отдохнуть, а то ты так заработался, что уже ночь наступила. Действительно, на улице была ночь. Лекарь хотел было только спросить себя про окно, но тут же ему о причине неведения напомнила мысль о облаке оранжевого газа. Взяв трость с собой, он не спешил брать книгу и отправляться в путешествие. Он хотел впервые для себя открыть вид на город с высоты замковых крыш. На улице была необычайно приятная ночь. Туман совсем развеялся, а в некоторых домах даже горел свет. Трупы уже были убраны с площади и иногда даже звенели сверчки. Крыша цитадели была как будто создана для лицезрения ночной красоты. Был хорошо виден Леоморд, который снова прыгал по крышам до конюшни Барбиеля. На этот раз из светящихся окон так же сыпались угрозы на ночного бегуна. На крышах, свесив ноги, сидела Вексана и задумчиво смотрела на небо. Фарамис сел рядом с ней. - Давно я не видела звёзд над Риджбургом, - тихо сказала герцогиня, - Мне всегда было интересно наблюдать за ними через телескоп отца в Монии, хоть он много раз упрекал меня за это и заставлял ложиться спать вовремя. - Каждую ночь я тайком выбирался из каморки для слуг чтобы тоже посмотреть на звёзды, - со вздохом произнес Фарамис, - И часто видел, как астрономическая башня меняла свою позицию, рассматривала весь небосвод. - Получается, это ты наябедничал? - хихикнула Вексана. - Отнюдь нет. Просто иногда в то же время гулял твой отец и так же видел движение башни. Герцогиня немного замялась; Фарамис пододвинулся к ней ближе. - Иногда я скучаю по своему дому, по беззаботности, по королевской жизни без всяких проблем… А здесь… Здесь я чувствую себя иначе… Нужной людям… Хоть здесь буквально ад наяву… - Вексана перестала смотреть на звёзды и поникла головой, - Я не знаю, как я могу помочь им. Скоро всё кончится… - Люди всё это время не теряли надежду в лучшее будущее, - торжественно произнёс Фарамис так, что герцогиня невольно подняла голову, - Только потому, что ты не давала им повода сдаться. Многие бы пытались уйти отсюда, но тебе хватило смелости не позволить разнести эту заразу по всем Землям. Люди Риджбурга так же верят в тебя: пусть даже ты им помогаешь в мелочах, как ты считаешь, но даже добрые мелочи помогают нам оставаться сильными. Вексана прижалась к Фарамису: тот принял её и немного приобнял в ответ. - Пожалуйста, не бросай меня! - взмолилась Вексана. Вспомнив разговор с посохом, у Фарамиса просто не нашлось слов чтобы ей что-то ответить. … - И где эта твоя книга? - лекарь сильно нервничал и не пытался скрыть этого от неожиданного компаньона. - Сейчас, сейчас вспомню, - посох начал бубнить про себя какие-то странные слова, которые не мог разобрать лекарь, а если и мог, то не понимал их значение, - …Abegro terrisimus! С самого дальнего конца, как назло, вылетела совсем обыкновенная книга в твёрдом зелёном переплете: ничем не примечательная и со стёртым названием. - Ну и хлам ты конечно нашёл! - не сдержался Фарамис. - А ты думал, страницы тайн мироздания будут покрыты чистым золотом? - съязвил посох и попросил прочесть носителя содержимое книги. - Тут есть загадка, которую я сам загадал. Надо открыть нужную страницу и правильно подсветить… Посох задребезжал; Фарамис поднёс его к книге; книга быстро зашелестела страницами и резко остановилась там, где нужно было духу. Он осветил пустое место в книге; стали проявляться новые буквы. Фарамис зачитал только светящиеся: - …Но только чистый душой и храбрый сердцем сможет постичь истинную суть вечной жизни под горой Транмор… - Это где сейчас Разлом? - Проблема… Но, у тебя же есть я! Ты уж точно сможешь выстоять… В библиотеке оказалась Вексана с посохом. Фарамис спрятал книгу в одно из свободных мест на книжной полке и приложил палец к кристаллу, до конца не понимая, этот голос только в его голове или его могут слышать другие, но, сверяясь с опытом общения с посохом герцогини решил не рисковать. - Захотелось почитать? - с интересом спросила Вексана. - Да, тут все равно делать нечего, а так, может, придёт вдохновение… Фарамис боялся начать этот разговор, но все же нашел способ как об этом сказать с наименьшими потерями: - Мне нужно отправиться в небольшое путешествие за особыми травами. Здесь недалеко, но мне надо будет отлучиться на недельку для исследований… - Может не стоит… - сомневалась Вексана, - Я могу послать тебе Леоморда… - Лучше я сделаю это один, - отрезал Фарамис, - Большое количество людей будет приманивать демонов и мешать моей работе. Лучше я сосредоточусь и произведу эксперимент в одиночестве. Посох Вексаны издал пару диссонансов по этому поводу. Герцогиня перевела его возмущение: - Аттикус выражает страх и… ненависть к тебе… будто хочет сказать, что всё, что ты затеваешь - опасно. Аттикус издал щелчок. Вексана кивнула в знак правдивости ее трактовки. Фарамис не придумал ничего лучше, кроме как приблизиться к ней, обнять и шепнуть: - Я знаю, но я должен это сделать. Ради Риджбурга. - Береги себя… - не слышно прошептала Вексана. - Я обязательно вернусь. Еще пару часов они не смыкали объятья. … - …Ну, кажись, мы прибыли! - Да что-то не похоже на правду! Тут сплошной пустырь! - Ну, подумай хорошенько: Была гора - появился Разлом - гора пропала - Разлом провалился вниз. Где теперь храм? - В Разломе? - Надеюсь, что нет. Фарамис вместе со своим недавно обретенным другом прошли через многие препятствия: благо, этими препятствиями оказывались пара бесят, которые превращались в пыль за один лишь выстрел посоха по ним. Перед ними лежал Разлом Бездны. Один прыжок - и ты мог бы очутиться в новом мире… где тебя либо разорвут на части, либо исказят всё, что тебе дорого и превратят в очередного раба. - Ну, вродь мы на месте. Однако, я здесь не вижу никаких храмов! - А ты попробуй посмотреть снизу. Фарамис слегка наклонился, чтобы осмотреть подножие, но чуть не завалился из-за обвалившейся части грунта под его ногами. - Не, я не настолько сумасшедший! Хотя… Фарамис вдруг взял посох и прыгнул вместе с ним в Бездну. Вытянув его вперед, через секунду он стал духом и осмотрел кратер изнутри. Заметив небольшой проход, украшенный нарезными каменными блоками, он приземлился туда и вернулся снова в человеческую форму. - Эй! Вообще-то без душ это делать очень неприятно! - Но другого способа попасть сюда у нас нет, да и ты все равно в порядке, так что нормально всё! - Если я не человек и не жалуюсь на боль в коленях, как ты, не значит, что я не чувствую боли! - Если ты сейчас не в состоянии долететь, то что будет, когда мы полетим обратно? Фарамис еще немного поспорил с посохом, но вскоре разошлись на мнении, что «Любая боль важна» и простили друг друга. Самое время было осмотреть сам храм, в который они с таким трудом хотели попасть. Храм представлял из себя строение из ничем не примечательного материала, но его архитектурная реализация поражала воображение. Даже цитадель Риджбурга не могла сравниться с грандиозностью и прочностью каменного святилища, которое так же украшали всяческие картинки и письмена на неизвестном для Фарамиса языке. Эхом раскатился небольшой смешок. - Что смешного ты здесь нашёл? - искренне поинтересовался расхититель гробницы. - Помню эту старую шутку, вон там… - посох направил луч света в набор случайных символов. - Может, переведешь для меня? Я пока еще не научился говорить на тростевом языке. - Пх, зачем? Это локальная шутка. - Ну, тогда расскажи ситуацию, для которой она локальна. - Ты всё равно ничего не поймёшь… Исследование храма остановилось резким звуковым сигналом посоха. Перед ними стояла каменная статуя; она напоминала гуманойда-гиганта в обрамлениях из золотой руды. - Мы пришли. Статуя ожила: После небольшой трансформации каменный великан встал в полный рост и занял угрожающую стойку. Фарамис знал, что его заклинания могут уничтожить только живых(или относительно живых), но сражаться с камнем он вряд ли… Из посоха послышались мягкие нотки колыбельной. Голос кристалла было невозможно узнать: Фарамис долго не мог поверить в то, что это поет посох, не понимал ни одного слова и уж тем более не понимал что вообще происходит. Фарамис, ошеломленный и растерянный, старался подобрать унисон к песне и тихо мычать её мотив. Статуя действительно успокоилась: она вернулась в своё изначальное положение и затихла. Верхняя часть гиганта открылась и из неё вышла молодая девушка, левитирующая над землёй. - Отец, ты конечно в своём репертуаре… Я же и так сплю, зачем… Но отца рядом не было. Напротив неё стоял лишь странный бледный человек в капюшоне и с длинными костяного цвета волосами. Девушка искренне выражала запутанность этой ситуации, но посох вскоре ей рассказал всю историю их появления здесь. - Теперь приложи посох к Филаксу, - неустойчивым голосом сказал посох. Не спрашивая что это и как оно будет работать, Фарамис коснулся кристаллом до статуи: Зеленоватая волна вселилась в камень и заставила стража шевелиться. - Спасибо тебе. Теперь, думаю, стоит мне рассказать правду. Ты заслуживаешь её знать. …Боги не могли изгнать Калона с силой Древнего, поэтому они разделили его силу на множество частей, обладающей лишь частью силы оригинала. Кристаллы были разбросаны по всем Землям Рассвета, даже в Бездну: Большинство было разбито или навсегда утеряно, некоторые были основой для создания магии Бездны, а самая малая часть - попадалась из рук в руки смертным. Каждая частица Калона желала лишь одного: вернуться снова к собственному первому творению, в которое он вложил всю свою добрую часть своей души. Это творение он назвал Эдит - «Постоянство истины», как это имя переводится на языке древних, но у людей оно означает обратное, «Изменение, непостоянность»… - …Ты помог мне вернуться к моей дочери, Фарамис. Я оставил свои силы в твоём посохе: это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. - Получается, здесь нет никакого лекарства?.. Весь этот путь был зря?.. - Фарамис впервые за всю свою жизнь поник духом и был морально готов прыгнуть в бездну. Однако слова Эдит остановили его. - Скажи, - понимающе начала она, - зачем ты вообще проделал весь этот путь? Ты обошёл все Земли Рассвета - и ради чего? - Я… Я не знаю… - неуверенно ответил Фарамис. - Я знаю, что тебя что-то гложет внутри. Что-то, из-за чего твой разум затуманен и ты не осознаешь то, чего ты хочешь на самом деле. - Порой я хотел стать известным лекарем, чтобы меня чтили во всей Монии, Эрудитио, Лос-Пекадос… хотя бы где-нибудь! Но я никогда не получал того, чего я ожидал: признания и славы… - Но ведь тебя смущает что-то ещё… - Да… я поступил неправильно, обманув Вексану. Тем более, я не добился того, чего ожидал добиться. Мне никогда не стать чем-то большим, чем обычный травник-изгой… Эдит сняла капюшон с головы Фарамиса: небольшие искры между её пальцев немного взлохмачивали его аккуратно причёсанные волосы. - Невозможно получить признание всех людей, ведь у каждого человека свои нужды и свои интересы. Но подумай о тех, кто действительно нуждается в тебе прямо сейчас: Ты для них важен сейчас как никогда! Фарамис почувствовал прилив сил: он действительно должен вернуться к Вексане чего бы это не стоило! - Помни, друг мой, напутствовал Калон, - Цени то, что имеешь: своих близких. … Вексана снова сидела на крыше, плача. Она потеряла всю надежду в возвращение Фарамиса. Она винила себя в том, что не смогла его оставить здесь, в безопасности. Это очень сильно её ранило: она больше не могла жить, осознавая то, что из-за неё погибли Аттикус и… Над Риджбургом раздался гулкий грохот. Все без исключения пристально смотрели за происходящим в небе. Некий силуэт собирал вокруг себя непроницаемый для человеческого глаза Туман, годами окутывавший Некрокип и порождающий монстров, и за пару мгновений превратил его в белоснежные Облака. Купол окинул Риджбург: наконец-то люди могли спокойно увидеть своего соседа на расстоянии 200-т метров, а над цитаделью взошло яркое золотое Солнце. Силуэт спустился с небес на крышу. Это был Фарамис. Вексана побежала его обнимать так крепко, как только могла. Он тоже крепко сжимал её в объятьях. Фарамис наконец-то чувствовал себя счастливым. Вскоре «Некрокип» стала величаться академия некромантов, для которой перестроили всю Цитадель кроме верхней башни, где отдыхали Вексана и Фарамис. Туман, ныне теперь Облака, не потеряли в своей силе и продолжали воскрешать мёртвых. Но теперь - во благо: множество мертвецов возводили заново город и помогали с бытом живым людям. Многие сначала боялись такой помощи, но спустя несколько месяцев не владеть парой трупов в качестве слуг было очень низко для жителей Риджбурга. Фарамис вёл лекции по взаимодействию с Туманом, но не забывал и про предметы, которые старался вспомнить из курса Эрудитио. Вскоре в Некрокип стали приезжать самые амбициозные маги и учёные, чтобы так же постичь знания Фарамиса и вследствие учить новые поколения некромантии. Благодаря новообретенной рабочей силе удалось возродить плодородные поля, подземный Сад расцвёл и из дерева снова появился Дух, которая помогла Аттикусу заменить проклятый кристалл на кристалл природы и стать независимым от посоха Вексаны. Герцогиня провела много времени на то, чтобы Аттикус вспомнил своё прошлое, и теперь, человеческого роста, даже с человеческим голосом, но слегка искаженным обликом в виде ходячих доспехов, он мог спокойно ходить и так же помогать жителям Риджбурга обустроить свои дома после многолетней разрухи. С помощью Калона и Эдит проклятый кристалл Аттикуса так же нашёл себе применение: Теперь он генерировал защитное поле от Тумана и демонов и с каждым годом оно становилось всё больше. Вексана теперь была официально герцогиней на основе документа; Аттикус завершил традицию передачи клятвы для Леоморда, Барбиель со временем привык к людям, которые постоянно предлагали ему хоть и не магические, но очень вкусные сочные яблоки и вскоре перестал к ним относиться с презрением, а Вексане он даже позволял гладить его мордочку. А Фарамис стал не герцогом, отнюдь. Он выбрал для себя роль «Придворного волшебника» и больше не хотел что-либо доказывать людям. Доброта к Вексане так же отразилась и на отношении к жителям: к каждому человеку он мог спокойно подойти и побеседовать, не чувствуя никакой неприязни или, наоборот, страха. Все в Риджбурге стали друг для друга одной большой семьёй, а для тех, кто хотел стать её частью, рядом с куполом всегда перемещались небольшие таблички: «Путь сюда открыт только для тех, кто может отдать свою жизнь ради жизни другого». … …Но Бездна неумолимо создавала чудовищ. С каждым днём они становились всё коварнее и сильнее, некоторые были похожи на людей. Но теперь Риджбург не боялся этой угрозы. Ведь Риджбург знал то, чего не знали прячущиеся во тьме Разлома.