III

Кто-то помер, кто-то родился… Дед Слава, «Вампиры средней полосы»

Ольга со скукой рассматривает витрину с зеркалами, косметичками и флаконами духов. Это — крошечный кусочек большой выставки быта чего-то там, куда её затащил Жан. Чёрт знает, как он вообще сумел её уговорить. Приятного в таких мероприятиях мало, кроме разве что возможности покрасоваться на фоне унылых музейных и напыщенных спонсоров. — Оля, не грусти, всё замечательно, — Жан налетает на неё чуть ли не с разбега, суёт в руки бокал шампанского, тянет в сторону. — Ты закончил? Может, уже пойдем отсюда? — морщится она, пригубив шампанское. — Три покупателя для моих выбывших из употребления ходиков, полторы выставки... Ещё минут пятнадцать, я переговорю во-о-он с тем серо-бледным господином и идём домой. Оль. — Что? — Мне нужны эти контракты. Нам нужны, — он ласково берёт её под локоть и ведёт в сторону. — Просто… погуляй ещё немножко. Пожалуйста. Смотри, тут вот даже мастер-класс какой-то… Всё, я побежал. Ольга мельком смотрит на мастер-класс какого-то часовщика — она-то точно видела поинтереснее. Пряча нос в бокале, она поднимает взгляд и встречается глазами с Серёжей. «Твою ж дивизию». Шампанское попадает не в то горло. Ольга сдержано кашляет. Нет, показалось. Или нет? Она возвращается туда, откуда её оттащил Жан. Сквозь стекло витрины на нее действительно смотрит… Нет, это не может быть Серёжа. Серёжа — мелкий, шустрый, лохматый, с бесконтрольно растущей щетиной юнец. Но глаза этого старика — точно серёжины. Он обходит витрину. — Но он сказал мне, что ты умерла. Господи. Его голос. Ольга залпом допивает шампанское. В голове мелькает: «Жан всё ещё считает меня дурой или ему правда его часики дороже жизни этого мальчика? А ещё гуманист». — Так я и умерла, Серёжа, — голос звучит проникновенно, грустно — ну точно зов призрака. — А! — он вскрикивает коротко, тихо и отступает прочь. «Ах ты гадёныш». Жан где-то в стороне. Может, и не видел его. Так даже лучше. Ольга немного жалеет, что выглядит сейчас в этом зале как орхидея на свалке, но что поделать. Она почти незаметно — уж точно для большинства, занятого собой, — преследует Серёжу — тот как раз плохо прикрыл за собой дверь, ту самую, с предостерегающей надписью «Служебный вход». И за которую никто почти не ходит — разве что в панике убегая от «призрака». А Серёга снова упирается спиной в стену — только теперь его зажимает не суровый часовщик — о господи, а если и он тут?! — а хрупкая красавица с ледяным взором, которая несколько месяцев назад превратилась в прах по его неосторожности. И сил сопротивляться у него теперь нет. — Серёжа, — говорит она ровным голосом, — ты в курсе, что из-за тебя мне пришлось продать дачу? Мою любимую дачу. Полвека ничто не мешало мне наслаждаться этим скромным участком, пока не появился ты. Да, он в курсе. Он приезжал туда, видел, как перестраивается уютный домик, как спиливают тис… видел нового хозяина — древнего ворчливого старика, немедленно стуканувшего на слишком любопытного Серёгу в полицию. — Ты наверняка знаешь, что мне пришлось объясняться с мужем. Всё из-за твоей настырности, назойливости, наглости… Он знает. Он сам видел этого мужа — и снова встречаться с ним не жаждал. — Наконец, ты меня убил, Серёжа. Убил, — её голос переходит в шёпот. Она медленно приближается к нему, почти вплотную. — Но я тебя прощаю, — говорит она вдруг легко и жизнерадостно. — Живи, мерзавец. Ольга уходит. А Серёга без сил сползает по стене. Мастер-класс на другом конце зала подходит к концу. — Извините, — Ольга неловко улыбается часовщику, — ваша работа так интересна, просто непревзойденна. Но я смею просить у вас помощи в самом простом деле… Можете помочь мне вставить батарейку в эти часики? И она протягивает ему дешёвый «брегет» на длинной цепочке — ведь Серёжа так неосторожно носил его в кармане. — Нет проблем, девушка. Стрелки не только начинают идти — часовщик сам подводит их вперёд. Ольга еле сдерживает счастливый смех. — Что ты делаешь? — Жан неожиданно подходит сзади и берёт её под локоть. — Развлекаюсь… Как умею. Вот, нашла своего убийцу, — она показывает часы на цепочке — и Жан без труда узнает тот самый «брегет». — Чёрт, Оля. Что ты делаешь?! — Я же сказала. Восстанавливаю справедливость — если такая формулировка тебе больше по вкусу. Что не так? — Чёрт. Где он? — Там, — она указывает, где оставила Серёжу. — Дай часы. Они несутся по залу — Жан тянет её за руку, Ольга пару раз спотыкается на шпильках. — Нет никого? — Жан оглядывается, стоя над рассыпавшимся в прах телом. — Нет, нет, успокойся, — лениво и недовольно отвечает Ольга. — Никому не интересен трупешник, всем интересна выставка. Только мы тут как… — Дверь закрой на замок, — перебивает её Жан. Ольга тихо фыркает, но послушно замыкает дверь. Хорошо, что по пути она успела захватить ещё бокал — не так скучно будет наблюдать за манипуляциями Жана. — Чем ты вообще думала, когда его убивала? — ворчал он, снимая крышку. — Я его не убивала. Это несчастный случай. — Ты украла часы и ты вставила в них батарейку, — Жан выковыривает эту самую батарейку. — И они пошли. — Это не я вставила батарейку, это часовой мастер вставил. Я же не умею вставлять батарейки, ты знаешь. — Оля, из тебя плохой демагог. Подай отвёртку. Нет, не эту. Ага. — А что ты делаешь? — Что-что, возвращаю к жизни твоего кавалера. — Он не мой кавалер, — быстро возражает Ольга. — И он меня убил. — И ты его в ответ убила. А я тебя оживил. — И теперь ты считаешь справедливым оживить его? Тебе не кажется это чрезмерно великодушным? — Мне кажется это разумным. Я не хочу, чтобы у меня были неприятности, если кто-то узнает, что я привязал к часам ещё одного человечка. — Ты всегда думаешь только о себе. — Я не хочу, чтобы были неприятности у того мастера, который собственноручно ускорил его жизнь. У тебя фонарик на смартфоне есть? Посвети сюда. — Господи. — Нет, правее. Ага, мерси. И наконец — я не хочу, чтобы были проблемы у тебя из-за обиды на какого-то забулдыгу. — Он не забулдыга, — Ольга явно не в первый раз закатывает глаза при этих словах. — Он — антиквар и убийца. — С последним согласен, с первым — нет, — тоже не в первый раз отвечает Жан. — Антиквар он такой же, как я хирург, а вот забулдыга — первосортный! Кто бы ещё вычистил тебе весь участок за бутылку водки? — Он не за бутылку чистил снег, я говорила. Он… — она пожимает плечами, — от души. — И часы воровал от души, верно? Чистый забулдыга. И грабитель. И убийца. О, привет, мерзавец. Сергей открывает глаза. Сил даже на это ему едва хватает. — Ты оставишь его так? — взволнованно спрашивает Ольга, наклоняясь. — А это уже тот свет? — бормочет невнятно Сергей. — Нет, ещё этот. Минутку, — Жан что-то поправляет в часах. — Теперь он умрёт от сердечной недостаточности. Вполне естественная для его возраста смерть. Ну? — он переводит взгляд на Сергея. — Вот. Теперь никто не придерётся. Старик умер от естественных причин. Ольга молча смотрит, как Жан собирает инструменты и кладёт уже замершие часы себе в карман. — Ты идёшь? — спрашивает он. — Там ещё банкет, можем успеть. Или ты останешься попрощаться? — едко добавляет он. — Попрощалась уже. Идём.